Глава 21

«Студент, совмещающий учебу с магической практикой, обязан предупреждать преподавателей о возможных пропусках. Прогуливать занятия, прикрываясь магическими нуждами, недопустимо».

(Из методички по взаимодействию магов с учебной частью)

Тимоха утром пришел сам, поскольку Стародубцев притащился на склад раньше и его вытурил. Не иначе как собрался проворачивать какие-то темные схемы без свидетелей. Знакомство с местными заведующими складами навело меня на мысль, что утруски и боя на деле намного меньше, чем показывается. Часть уходит по серым схемам. Впору сообщать в компетентные органы, но мне же при этом тоже платили, прямо скажем, не по законным договорам.

Завтракали мы с ним борщом — сварил я его огромную кастрюлю, и разогреть — дело пары минут. Зато свое горячее и вкусное. Правда, пришел Тимоха не ради борща, а ради того, чтобы побыстрее узнать про вчерашнее.

В моем пересказе получилось не так красочно, как в каргинском, доказательством послужили кроссовки и вытащенные из топки несгоревшие металлические части одежды. Поделился я с ним и размышлениями Каргина о том, кто мог навести на нас вампира. Конечно, он мог навестись на меня сам: случайно встретил и решил пообедать. Но это было бы слишком хорошо, чтобы быть правдой. То есть это тоже не очень хорошо, но куда лучше всех остальных вариантов.

— Борщ — тема, — заявил Тимоха, положив себе добавку, — но с вампирами надо что-то делать.

— Что ты с ними собираешься делать? — скептически спросил Каргин. — Я вон полез к вампирам. Результат ты видишь. А у меня был защитный артефакт.

— Защитный, — оживился друг. — Где брали?

Я же посмотрел на учителя с искренним возмущением. Не мог он сказать о защитном артефакте раньше? А еще сообщить, где их берут. Про оружие я спросил, а про защиту не догадался.

— Артефактор был, тоже делал личные артефакты, как те, что можно получить в лакунах. Только слабые. Он начинающий. Был начинающим. Харченко сказал, что всех убили.

— Может, всё-таки съездить проверить? — предложил Тимоха. — Мало ли что сказал Харченко.

— Это через весь город придется ехать. Пока туда-сюда будете ездить, возвращаться придется по темноте. Лучше в выходной, — предложил предусмотрительный Каргин.

— До выходного я должен заполучить знак разрезания.

— Возможно, вам завтра что-то дадут из защиты, — сказал Каргин.

— Мы до завтра можем не дожить, — возразил Тимоха. — Мы перед вампирами — как котята слепые. У Романа хотя бы знак есть полезный, а у меня голяк. Решено. Пойду сегодня, только вооружусь чем-нибудь и мешок возьму под добычу. Тушенки наделаем. Тазик куплю — и в бой.

— Можно водопроводную трубу взять, — предложил я. — Виталий Петрович все увез?

— Все. Он спрашивал, я сказал, что нам не нужно. Но кто знал?

— В частном доме нужно всё, — наставительно заявил Каргин. — Любой железный прут пригодится. Но сейчас бессмысленно. В «Хозтоварах» купите.

— А тазик в «Посуде», — предложил я. — Какая-никакая защита. — На ноги бы еще наколенники.

Размышляя об этом, мы двигались к месту вчерашней схватки. О ней ничего не напоминало. Снег в этот раз не стаял и прикрыл все следы. Но даже если бы не прикрыл, я не уверен, что кто-то что-то бы обнаружил: вампир так быстро распадался, что кучка пепла, оставшаяся после него, мало чем отличалась от того, что я вытаскивал из топки. Разве что сами вампиры смогут определить, что конкретно эта кучка — один из них.

Неплохо было бы еще завернуть в лакуну, которую прихватил себе Просвирнин, и набрать сырья на регенерирующее зелье — всё, что я приготовил, оставил у Светки, а иметь такое при себе, как оказалось, было очень и очень полезно. Но Тимоха сказал, что Просвирнин с утра лакуну уже закрыл, поэтому ловить там нечего, а заодно предложил отправиться туда завтра совсем рано, да еще и Сидякову с собой взять, чтобы ей тоже дополнительный рецепт заиметь.

Просмотрев место схватки и не заметив ничего, что могло бы указать на случившееся вчера, мы потопали к автобусной остановке. Надо будет вечером глянуть, что там с мотоциклом. Может, на нем будем ездить — всё в толпе не давиться. Хотя в толпе есть один несомненный плюс — нападений можно не опасаться. На этом плюсы заканчиваются. Если не считать бесплатный массаж всего тела, разумеется.

На конечной народу было уже намного меньше, и выходили мы спокойно. Я опустил первую часть несгоревших предметов в урну, и мы пошли дальше через лесок, урн в котором не было, но тропка была натоптана поколениями. Еще одну часть я выбросил в урне перед главным корпусом, поскольку лекция первая была в переходе между главным и лабораторным корпусом. По дороге в аудиторию я завернул в мужской туалет, где оставил главную улику — кроссовки, в надежде, что чистые и почти новые кроссовки быстро найдут себе хозяина.

У аудитории я столкнулся с Малышенко.

— Костиков, тебя же арестовали за убийство, — безапелляционно бросила она.

— Не арестовали, а задержали, не за убийство, а за подозрение в нем, — отрезал я.

— Его облыжно оговорили, чтобы скрыть собственное преступление, — заявил Тимоха. — Лилька, как ты вообще могла подумать, что Роман кого-то убил?

— Если бы по всем убийцам сразу было понятно, что они убийцы, раскрываемость была бы стопроцентная, — заявила комсорг, продолжая смотреть на меня с подозрением. — И вообще, вы оба вчера занятия прогуляли. Значит, не просто так задержали.

— Конечно, не просто так. Мы с Романом оказались важными свидетелями, помогли раскрыть аферу, провернутую в ИЦиГе, к нам в отделение даже из центрального приезжали для разговора с нами. Поэтому весь день и проторчали.

— А Сидякова?

— Ее тоже опрашивали. Или ты подозреваешь, что мы втроем убивали? Дура ты, Лилька, — оскорбился Тимоха.

— Сам ты дурак, — возмутилась она. — Что я должна думать, по-твоему? Просто так у нас никого не арестовывают.

— Он был свидетелем, понятно тебе? — проорал Тимоха.

— А чего ты его выгораживаешь?

— Потому что мы все должны друг друга поддерживать, — отрезал он. — А ты, коза трусливая, не захотела характеристику написать. Она, конечно, на фиг не была нужна, но твоя позиция — это позиция приспособленца.

— Я обязана проявлять бдительность, — проорала теперь уже она, покраснев от злости. — Напиши я такую характеристику, а Рома действительно оказался бы убийцей — я бы такую запись получила в личном деле, что никому не пожелаешь.

— Запись в личное дело, — передразнил ее Тимоха. — Тебе бумажка важней человека.

— Вот-вот, — поддержал подошедший Пряхин. — Всё ради красивой записи. Навязала нам сухой закон.

— Ой, да кто его соблюдает? — закатила глаза Малышенко. — Главное, отчитаемся, какие мы сознательные.

— Вот именно, — бросила незаметно подошедшая Сидякова. — Тебе важно отчитаться, а на людей плевать.

Малышенко покраснела еще сильней.

— Если такие умные, сами и становитесь комсоргами. На ближайшем собрании возьму самоотвод.

После этого разговор сам собой увял, потому что комсоргом не хотелось становиться никому: на низшей ступени с этого было никаких плюшек не поиметь, один геморрой.

— Ты как? — спросила меня Сидякова.

И тут я вспомнил, что она тоже в опасности.

— Жень, такое дело. По темноте не ходи одна, — сказал я шепотом. — Помнишь, кто моего учителя убил? Вот они опять вышли на тропу войны. Может, только на меня.

Сидякова побледнела, но спросила:

— Рома, во что ты опять вляпался? Тебя вчера опять чуть не убили? Вампир напал, да?

Говорила она тихо, почти шептала, чтобы никто больше не услышал, но озабоченности скрыть не могла. Поскольку это ее тоже напрямую касалось, а лекция уже началась, вчерашние события ей пересказывал Каргин, которого видели только мы трое. Под конец рассказа Сидякова была уже белая как мел, ручку стиснула так, что та сломалась. Если бы мы сейчас вызвались отвести ее в медпункт, никто бы не усомнился, что ей нехорошо.

— И что теперь делать? — спросила она. — Как себя можно защитить?

— Есть лакуна со знаком разрезания, — сказал я. — Но там опасно. Нужно быстро создать знак, который там дают. Отбиться можно только им. Палкой тварей можно только отбросить.

— А что за твари?

— Похожи на огромных крыс.

— Я пойду, — решила она.

— Там опасно. Могут загрызть.

— И здесь могут загрызть, — возразила она. — Я наколенники папины возьму и спортивный костюм.

— Тебе нужно потренироваться в напитывании энергии знака. Там буквально на скорость.

— Молодые люди, я вам не мешаю? — спросил лектор, обращаясь к нам. — Будьте любезны, продолжите вашу увлекательную беседу за дверями. И в следующий раз на моей лекции ведите себя тихо.

Мы затихли, но он лекцию не продолжил и сказал весьма противным голосом:

— Я попросил вас покинуть аудиторию. Выйдите и подумайте о своем безобразном поведении.

Был он на редкость противным типом, вел матстатистику. И лекции, и практические занятия. Отличался плохими преподавательскими способностями и высокой злопамятностью. Отыграется он на нас с Сидяковой, хорошо если только на практических занятиях. С него станется и на экзамене завалить. Неделю назад, возможно, я бы расстроился, но сейчас у меня были поводы для переживаний куда более серьезные, и не только за себя.

Когда мы встали, к нам присоединился и Тимоха.

— А вы куда молодой человек? — спросил лектор. — Я выгоняю только эту пару.

— Я же с ними говорил. Справедливо будет, если тоже выйду.

О справедливости Тимоха думал в последнюю очередь.

— Удачно получилось, у нас целый час, успеем сбегать до лакуны, — предложил он. — Чтобы точно быть уверенным, что к встрече с вампиром подготовились как смогли.

— Магазины не работают. Ни тазика, ни трубы не купим, — напомнил я.

— А зачем вам тазик? — спросила Сидякова.

— Щит сделать.

— Можно крышку взять от кастрюли. У нас огромная кастрюля есть, там мама белье кипятит. И крышка там тоже огромная.

— Палки железной всё равно нет, — заметил Тимоха.

— Можно лыжные взять, — предложила она.

— Ром, как думаешь?

— Длинноваты… — с сомнением сказал я.

— Длинные — не короткие, — решительно сказал Тимоха. — Идем.

До дома Сидяковой мы почти бежали. Нюся, встречавшая хозяйку радостным лаем, при виде нас заворчала, попятилась и удрала в комнату, где сразу же затихарилась.

Крышка от бака (этого монстра язык не поворачивался назвать кастрюлей) оказалась большой, увесистой и хорошо держалась в руке. Но я сразу вспомнил, как выглядел мой дипломат после столкновения с тварями. И просто обязан был предупредить Сидякову. Но не успел — за меня это сделал Каргин.

— Евгения, вашей маме вряд ли понравится то, в каком виде крышка вернется в чулан.

— Засунем поглубже, — предложил Тимоха. — Когда найдут, подумают на Нюсю. Собаки постоянно что-то ныкают и грызут.

В подтверждение его слов Нюся грозно зарычала откуда-то из-под кровати. Возможно, у нее там и была нычка, но эту крышку она уволокла вряд ли. Крышка была не просто больше Нюси, она была значительно тяжелее.

— Вряд ли поверят, что это следы зубов Нюси, — засомневался я. — Там доберман должен быть не меньше, чтобы выглядело убедительно.

— Она просто долго грызла, — заявил Тимоха, воодушевленно размахивающий крышкой и представляющий себя гладиатором, готовящимся к выходу против хищных зверей. — Нам только один раз сходить. Может, и не повредим. Если в одной руке будет щит, в другой палка. Жень, ты говорила, лыжные палки есть?

Лыжные палки нашлись на балконе. К сожалению, они были не металлические, а бамбуковые, зато с острием на одном конце и с петлей на другом. В руке лежали отлично, а еще на конце с острием был ограничитель, что очень удобно, когда крыса прыгает прямо на тебя. Не уверен, что они ее сильно задержат, но всё же спокойнее, когда хоть что-то есть.

— Это же копье получается, — обрадовался Тимоха.

— Которое первым укусом перекусят напополам, — заметил я.

— Зато это даст время на удар, а палку можно потом купить новую. Они в продаже постоянно есть. До открытия лыжного сезона подберем такую же.

На ноги решили привязать комплект терок Жениной мамы. Тимоха воодушевленно говорил, что можно будет списать на Нюсю любые повреждения. Призрак только за голову хватался, хотя мог бы подумать, что после Нюси, откопавшей труп, маму будет сложно чем-то удивить. А сам я считал, что лучше пусть пострадает кухонная утварь, чем Сидякова. Она, кстати, предложила взять пакет черного перца и соли, чтобы сыпануть на тварей. Могло сработать.

За нее было страшно, но я понимал: не усилится сегодня — завтра может стать трупом. А крысы… Анализируя свое поведение в лакуне, я сообразил, что довольно много тупил, и если бы знал, что там находится, битва прошла бы совсем по-другому. Как говорится, кто предупрежден — тот вооружен.

Но у нас и без того вооружения хватало. Отобьются. А система терок на ногах наверняка сохранит от укусов. Терки мы решили крепить веревками. Женину маму было заранее жалко, но Женю было жалко еще сильнее, поэтому я и не подумал предложить оставить терки дома.

— Дилетанты, — проворчал Каргин. Но не возмущенно, а снисходительно, из чего я сделал вывод, что он уверен: всё обойдется.

В довершение Сидякова, сильно смущаясь, принесла еще и дуршлаг, предложив его использовать в качестве шлема. Я с энтузиазмом поддержал. На меня крысы не прыгали сверху, но кто сказал, что они этого не умеют?

Вооруженные до зубов, мы направились к лакуне. По дороге я переживал, что кто-то туда добрался и она сейчас закрыта. Но нет. Овал портала оказался на месте.

— Я первая, — неожиданно сказала Сидякова отрабатывавшая по дороге скорость вызывания единственного известного ей символа создания. — Если буду ждать — переволнуюсь и струшу. А так я всё поняла и буду осторожна.

— Жалко, что толпой нельзя, — вздохнул Тимоха. — Но уступаю. Только когда вернешься, всё быстро мне передай, а то закроется.

Сидякова кивнула, закрепила под коленями веревочки с терками, взяла в одну руку крышку от бака, а в другую — лыжную палку. Перец с солью насыпала в карман, потому что рук для них уже не хватало, после чего храбро шагнула в портал, даже не зажмурившись.

— Эй, а шлем? — крикнул Тимоха, но было уже поздно: Сидякова при всем желании не могла бы вернуться.

— А казалась бы, такая ответственная, — проворчал Тимофей.

Я ему не ответил. Мне было очень страшно за Сидякову, которой я ничем не мог сейчас помочь. Разве что силой желания? Так вот я сейчас конкретно желал, чтобы у нее всё прошло благополучно.

Сидякова тянуть не стала. Вывалилась из портала буквально через пять минут. Посреди крышки наблюдалась вмятина, а зад спортивного костюма был измазан — похоже, крысы ее всё-таки опрокинули. В одной руке она несла листы с описаниями, в другой терки — не иначе как подумала о том, чтобы не терять лишнего времени. От лыжной палки, которой она защищалась, осталась половина с обгрызенным концом, болтавшаяся на петле.

— Эй, а мясо? — возмутился Тимофей, торопливо привязывая поданные терки уже к своим ногам.

— Что мясо? — не поняла Сидякова.

— Там осталось две тушки отличного диетического мяса. Ладно, если они там еще лежат, вытащу.

После этого он тоже шагнул в портал, забыв надеть дуршлаг на голову. Хорошо хоть лыжную палку целую взял — как чувствовали, взяли две.

— Я туда больше ни ногой, — шмыгнула носом Сидякова. — Они как обе на меня прыгнут. Глаза горят, зубы оскалены, слюна течет и дымится. Рома, я так испугалась. Как отбилась, сама не поняла.

Она зарыдала, я ее обнял и начал успокаивать, напоминая, что всё уже позади, зато у нее в активе теперь и новый рецепт, и новый символ. Полезный символ, который позволит расправиться с вампиром.

— Во дают. Меня не было всего ничего, а они уже обнимаются, — раздался возмущенный Тимохин голос.

Вышел он, гордо неся целую лыжную палку, которая ничуть не пострадала, другой рукой он тащил за хвосты крыс, из-за пазухи у него торчали листы с терминала. И выглядел он со всех сторон победителем.

— А крышка? — спросила Сидякова.

Портал за спиной Тимохи медленно истаял в воздухе. Боюсь, Женина мама не поверит в Нюсю, сгрызшую на нервах крышку бака…