Глава 22

«При расследовании преступлений, совершённых в отношении представителей магических фракций, сотрудник обязан учитывать специфику их обычаев. Смерть вампира расследуется с особой тщательностью; смерть мага — в общем порядке»

(Из методички по расследованию преступлений в магической среде)

Я предложил считать крышку утерянной. Останется ли она при следующем посещении — не факт. Да и случится оно не раньше следующего дня, если вообще случится. Честно говоря, я не горел желанием лишний раз туда соваться. Что интересно, ни Тимоха, ни Женя никаких бутыльков не находили. Причем ладно Женя — она к крысам боялась лишний раз приблизиться, но Тимоха крыс ворочал — если бы под ними валялась такая приметная штука, непременно бы обнаружил. Но что я тогда нашел, не знал даже Каргин. Как он ни величал гордо себя учителем, знал не так уж и много. Подозреваю, что что-то наверняка утрачивалось при передаче от учителя к ученику, с каждым разом отрывая что-то от знаний. Каргин даже записей не вел, полагаясь на собственную память. А ведь он наверняка что-то забудет передать мне, если речь об этом не зайдет. Нет, основу своего благосостояния он знал отлично, но остальное — очень и очень поверхностно.

Остальные потери были не столь критичны. Терки пострадали, но не сильно, их удалось выправить почти до прежнего состояния, как утверждала Сидякова. Утверждала с некоторым сомнением, хотя мы очень старались.

Сломанную палку отнесли до помойного бака, а вот целую, хоть и непарную, Тимоха предложил оставить в качестве возможного оружия. А еще по ней можно было купить палки на замену. В целом я посчитал поход удачным, потому что никто не пострадал. А вещи… В конце концов, их можно заменить. Дуршлаг вон вообще не получил и царапины.

— Лыжные палки — это тема, Романыч, — уверенно вещал Тимоха, когда мы возвращались к Сидяковой. Мы договорились оставить у нее и добытое мясо на балконе — после занятий заберем. — С лыжными палками можно хоть целый год ходить — подумают, что спортсмены. Острие наточим, серебром натрем — и первый же приложенный вампир сразу задымится от попадания серебра в организм.

— Да не боятся они серебра, — проворчал Каргин без особой уверенности.

— Столько легенд построено на том, что боятся. Может, и не убивает, а тихонько травит, — не согласился Тимоха. — Лишним не будет. Проверим как-нибудь при случае.

— Ага, — поддакнул я. — Поймаем вампира и будем проверять. Народ, нам от них нужно держаться подальше. И пока они к нам не лезут — мы ничего не проверяем.

Когда мы вошли в сидяковскую квартиру, Нюся, радостно было бросившаяся встречать Женю, дернула носом, взвыла и опять удрала в то свое секретное место, где она всё грызет по версии Тимофея.

Терки я тщательно отмыл, и Сидякова убрала их на место, пока Тимоха разделывал в ванной мясо. Шкуру с куска, предназначенного Сидяковой, он содрал сразу, остальное просто превратил в куски, удобные для переноски, и утрамбовал в мешок.

— Да мне не надо, — запротестовала Сидякова.

— Жень, ты попробуй сначала. У нас соседка сразу добавки попросила, как распробовала. Мы ей сказали, что экспериментальная ондатра, забракованная из-за некачественной шкуры.

— Моим такого лучше не говорить. Начнут узнавать.

— Просто скажи, что подарили, а чье мясо — не знаешь, — предложил я. — На нем не написано, что оно от крысы.

— Крысиное. Бр-р-р. Может ну его, а?

— Ты попробуй. Не понравится — есть не будешь.

Препирались мы недолго, потому что время поджимало. Кусок для Сидяковых отправился в холодильник, наше мясо — на балкон, а мы в универ, торопясь попасть на вторую пару. Время поджимало конкретно.

Но попасть на занятия опять не вышло. Поскольку меня ожидал сам начальник отделения, майор Рыжих, был он в форме, поэтому предположить, что пришел по личному делу, никак не получилось бы.

— Роман, — обрадовался он, — ты-то мне и нужен. Поступило сообщение по поводу исчезновения гражданина Гончарова Аркадия Сергеевича.

И уставился на меня, как будто я должен немедленно признаться в убийстве с целью самозащиты. Пауза тянулась и тянулась.

— А это вообще кто? — спросила Сидякова.

— Это гражданин, договаривавшийся с гражданином Ларишевым, — ответил Рыжих.

— Сбежал? — предположил Тимоха.

— Возможно, и сбежал, но я прошу Романа проехать со мной, чтобы я мог осмотреть его дом.

— С чего мне давать кров подозреваемому в убийстве, за которое пытались привлечь меня? И кроме того, их фракция вроде как не дружит с нашей?

Опровергать мое предположение о недружественности фракций Рыжих не стал.

— Роман, в твоих интересах съездить со мной с проверкой, иначе я буду вынужден сказать заинтересованным лицам, что от проверки ты отказался, — намекнул Рыжих. — Потому что заинтересованные лица намекали на тебя. На то, что ты убил пропавшего.

— Вы теперь на моего ученика всех собак будете вешать? — возмутился Каргин.

— Попрошу без оскорблений. Я лично приехал к нему, не желая давать делу движение, проявил уважение, проявите и вы. Что за гнусные намеки?

— Может, после занятий. У меня практическое сейчас, — вздохнул я.

— Чем быстрее, тем лучше, — возразил Рыжих. — На нашей машине отвезем и привезем. Проверю тоже я сам и быстро.

— А что с доступом в дом? — спросил я уже Каргина.

— Провести одного сможешь, — недовольно сказал он. — Но попрошу уточнить товарища Рыжих, почему пропавшего вампира ищут у моего ученика. Не является ли это признанием в покушении на Романа? Потому что при его уровне обучения с вампиром он не справился бы. Я сам, как вы помните, смог лишь разменять свою жизнь на жизнь этой мертвой твари.

— Рэм Павлович, — поморщился Рыжих, — вы же понимаете, что они не отстанут? И я слово дал, что проверю. И если я слово дам, что следов не обнаружено, к Роману претензий не будет, понимаете? Отправлять его к Роману не отправляли, но сам он мог пойти.

— То есть его кто-то поставил в известность о том, что Романа отпустили, — продолжал наседать на оборотня Каргин. — Не вы ли?

— Не имею привычки стравливать разные фракции, — сухо сказал Рыжих. — Я сторонник мирного разрешения проблем, а не такого, когда начинается смертоубийство.

— Так, — сказала Сидякова. — Вопрос. Что было бы вампиру, если бы он пришел и убил Романа?

— Я бы поругался с главой вампирской общины. А это для них очень серьезно, поскольку я покрываю отдельные вампирские шалости.

— Выдаете нападение вампиров за нападение молоточника?

Рыжих ничего не ответил, сделал вид, что это страшная тайна, и вообще, он нам не обязан раскрывать секреты своей службы.

— А если бы Роман убил вампира при самозащите?

— Смерть своих вампиры не прощают.

— Какое-то у вас несимметричное отношение. За смерть мага — пальчиком погрозить вампиру, за смерть вампира — лишить жизни мага.

— Правила, диктуемые жизнью, — важно сказал Рыжих. — Не я устанавливал, не мне отменять. Вампиры очень трепетно относятся к отнятию существования каждого из них, и если лишить их возможности мстить — устраивают большие проблемы в стране.

Ну так-то понятно, почему вампиры окончательно обнаглели.Относятся к ним как к хрустальной вазе, лежащей в мягкой ватке. А нужно как к говну — на лопате и в сортир. Но позиция Каргина стала понятна, желание сообщить органам о вчерашней стычке окончательно испарилось.

— Это не правила, диктуемые жизнью, это форменное свинство, — не удержалась Сидякова.

— То есть гражданин Костиков отказывается допустить меня в свое жилище?

— Не отказываюсь. Я правильно понимаю, что вы просто приедете, убедитесь, что упомянутого гражданина нет в доме, и вернете меня в универ? — спросил я.

— Упомянутого гражданина нет ни в каком виде, — педантично поправил Рыжих.

— Что значит ни в каком? Вы думаете, Роман его там расчленил и запихнул в холодильник? — возмутилась Сидякова. — Я поеду с вами.

— И я поеду, — оживился Тимоха. — В таком деле чем больше свидетелей, тем лучше. А то с этого милиционера станется и подкинуть чего-нибудь для улучшения отношений с вампирами.

— Мне они нравятся ничуть не больше, чем вам, — недовольно сказал Рыжих. — По мне, пусть бы они вообще сквозь землю провалились. Если бы вы только знали, как они для меня воняют. Тухлятиной. Фу. — Он потер нос и чихнул. — Но я обязан поддерживать порядок. Так, как мне указали сверху. В обычном мире — свои правила, в мире магии — свои. Где-то они пересекаются, где-то нет. Так что едем?

Тимоха сразу выкатил требование:

— Предлагаю еще отвезти сразу туда наше мясо.

— Какое еще мясо? — задергал носом Рыжих.

— Честно добытое. Всё равно же на машине едем по вашим делам, так почему не сделать что-то хорошее и для нас?

На удивление Рыжих согласился. Но вряд ли из человеколюбия. Скорее чтобы посмотреть, что там за мясо мы отхватили и не имеет ли оно какое-то отношение к пропавшему вампиру. Хотя искать у нас вампирское мясо — это какой-то идиотизм. Разве что есть способ его моментально консервировать? Уточню потом у Каргина, без свидетелей.

До дома Сидяковой на милицейском уазике мы долетели почти мгновенно. Рыжих поднялся с нами в квартиру, отчего у бедной Нюси опять едва не случился сердечный приступ. Она забилась куда-то в угол и тихонько скулила на одной ноте. Я ее не видел, но мне казалось, что она делала это с закрытыми глазами, а ее скулеж был собачьей мантрой «Меня здесь нет». И чего она, собственно, так испугалась? Шпиц — собака ненамного больше, чем болонка. При этом весьма симпатичная и дружелюбная. Возможно, для обычных собак любой оборотень — это нечто большое и страшное? Второй его ипостаси она не видела?

Рыжих на страдания наполовину сестры по крови внимания не обратил, бдел, чтобы мы здесь не оставили важных улик, разрываясь между мной и Тимохой. Как-то быстро до него вампиры добрались, поневоле подумаешь, а не прав ли Каргин в том, что оборотень тесно якшается с вампирами, сливая им информацию?

Мясо Рыжих осмотрел, обнюхал и пришел к выводу, что к пропавшему вампиру оно отношения не имеет. Конечно, морды были очень похожи, но всё же крыса-переросток — это вам не вампир. Понял это и Рыжих, осторожно поинтересовавшись, не продадим ли мы кусок. Мол, мясо должно быть свежим, мы потом себе еще набьем. В качестве аргумента он пообещал нам всем троим грамоты за содействие милиции, а еще справку для деканата, что все мы трое пропускаем занятия по уважительной причине. Справка не сильно помогла бы, поскольку пропущенные практические занятия пришлось бы отрабатывать, но портить отношения с Рыжих не хотелось, поэтому скрепя сердце, мы отдали ему пару кусков, преимущественно из верхней части. Там костей больше, мяса меньше — всё, как должен любить оборотень во втором обличии. Если Рыжих и заметил нашу заботу, то ничего не сказал, при этом не перестал бдительно осматриваться, как будто мы могли здесь оставить что-то важное.

В квартире мы долго не задержались, поехали в поселок. Мне действительно удалось провести с собой Рыжих, в то время как Сидяковой Каргин дал постоянный допуск. Урока, как делать свою охранную систему и вносить в нее исключения, у нас не было. Наверное, Каргин опасался, что я закрою вход для его дамы сердца. Как ни странно, отсутствие рядом Изабеллы Германовны скорее тревожило, чем радовало, потому что я был уверен, что она учит Светку. Плохому учит, а моя бывшая одноклассница и без того была не самым хорошим человеком, так что семена, можно сказать, падали в благодатную почву, уже наверняка вовсю прорастали, а скоро зацветут и дадут плоды. И не хотел бы я стать тем, кому эти плоды придется пробовать.

Не знаю, что хотел углядеть в доме Рыжих, но он осмотрел буквально всё, даже в топку, вычищенную мной рано утром, залез. В ведерке с золой, стоящем рядом, покопался… я бы сказал, с энтузиазмом кота, зарывающего продукты своей жизнедеятельности… но такое сравнение оскорбило бы Рыжих куда сильнее моего молчания.

— Вы серьезно считаете, что я смог бы сжечь в топке человека? — спросил я.

— Речь идет не о человеке. О вампире.

— Какая разница? Он наверняка горит не лучше.

Я всячески показывал, что понятия не имею, что после прерывания вампирской жизни эти твари рассыпаются, оставляя после себя кучку праха, и, кажется, милиционер мне поверил. Он перестал дергать носом в попытках уловить посторонние тухлые запахи, перестал осматриваться, ища чужие приметные вещи, да и вообще как-то успокоился.

— Странный ты человек, Рэм Павлович, — сказал он. — Вроде и зарабатывал хорошо, а жил так, что этого не скажешь. Мог бы из дома конфетку сделать.

— Кому как не тебе знать, что у меня доходы по большей части неофициальные, — возмутился Каргин. — Обставь я дом — ты же первый прибежишь и спросишь, откуда доходы.

— Куда я прибегу, если в дом попасть без тебя не мог? — хмыкнул Рыжих. — Да и не стал бы я бегать. У тебя и официального дохода хватало, чтоб нормально всё сделать, а не вот так. Кому твои деньги достались?

— Племяннику, — неохотно сказал Каргин.

— И стоило оно того? Или их не так много оставалось после того, как гражданка Попеску запускала свои жадные ручонки к тебе в карман?

Намеки на несознательность Изабеллы Германовны всегда приводили Каргина в бешенство. Не стало исключением и нынешний.

— Вы мне лекцию не читайте, товарищ майор, — огрызнулся он. — Проверили дом на присутствие этого вашего гражданина, сбежавшего от возмездия за убийство человека, — и везите ребят на занятия.

— Поехали, — решил Рыжих, еще раз осмотревшись. — Дом проверил, следов гражданина Гончарова Аркадия Сергеевича не обнаружил никаких.

Стоило нам выйти, как около милицейской машины материализовался Стародубцев.

— Случилось чего? — озабоченно спросил он. — Если что, я не имею отношения ни к чему, что находится в доме. Моего там нет.

— Там вообще ничего нет, гражданин. Одна полуразвалившаяся мебель. Донос поступил ложный. Проверили — у гражданина Костикова всё в порядке. Относительном.

Он сурово посмотрел на Стародубцева, а тот решил, что это камень в его огород.

— Да я этот дом гражданину Костикову почти даром продал. Хорошее капитальное строение. А что отопление не работает — так я слышал, сварили там всё уже.

— К вам, гражданин, претензий не имею, — с нажимом сказал Рыжих.

Эти слова Стародубцева сразу успокоили, и он обратился ко мне:

— Роман, можно тебя на минутку.

Я оглянулся на Рыжих, тот сказал:

— Минутку подождем.

Отошли мы со Стародубцевым недалеко, и тот спросил:

— А что искали-то?

— Мне так толком и не объяснили, но судя по тому, что начальник отделения приехал — что-то серьезное. Но не нашли ничего.

— Это хорошо, что ничего не нашли. А плохо — что ты мне не сказал, что ты можешь делать то же, что и дядя. В чужом складе, значит, поставил, а в своем родном нет? Это нехорошо.

— Я там не забесплатно ставил, — намекнул я.

Каргин хоть и висел рядом с постной рожей, не выступал за то, чтобы склад племянника оставить без защиты от вредителей, так что я решил, что учитель не возражает.

— Я и не прошу забесплатно. Но скидочку-то сделаешь?

— Могу поставить за услугу. Вам же несложно будет договориться, чтобы мне восстановили телефонную линию? Она уже проведена, после смерти Каргина отключили, я так понимаю, не так давно, потому что задолженность гасил приличную.

— То есть тот же номер нужен? — уточнил он, делая вид что намека не понял.

— Желательно, — согласился я.

— Узнаю, что можно сделать, — сказал он. — Вечером сообщу, как придешь на смену.

— Сегодня Просвирнин дежурит.

— Точно, — хлопнул Стародубцев себя по лбу. — Тогда всё равно забеги после занятий. Скажу определенней. Заодно защиту поставишь.

— Сначала телефон, потом защита, — внес я встречное предложение.

— За это время знаешь, сколько испортиться всего может?

— Именно. Вы лицо заинтересованное, чтобы провернуть всё побыстрее.

— А ты, смотрю, своего не упустишь, — похвалил меня Стародубцев.

Но легкая насмешка в его голосе была. Как-никак целый майор милиции подтвердил, что в доме нет ничего ценного. И это грело самолюбие Стародубцева почти так же сильно, как солидная сумма, полученная с меня.