Глава 24

«„Урал“ — это мотоцикл, проверенный временем. Его двигатель неприхотлив, а ходовая часть выдерживает любые дороги. При правильном уходе он служит десятилетиями, не требуя капитального ремонта. Не зря его называют „рабочей лошадкой“ советской деревни».

(Из статьи «Проверен временем», журнал «Мото», 1987, № 3)

Мы не стали ждать, пока прогреется мотоцикл, сдвинули диван, разложили газеты в несколько слоев, чтобы не запачкать пол, и вкатили мотоцикл в центр комнаты. Первым делом поставили на зарядку аккумулятор. Так-то его всё равно надо было заряжать, а то и менять — за год он сел в ноль, но дело было не в нем, потому что мотоцикл даже с кикстартером не заводился. Чихал только на наши жалкие попытки в сарае.

— Карбюраторы, — уверенно сказал Каргин. — Все дело в карбюраторах. Бензин испарился, жиклеры забились. Разобрать сможете?

— Разобрать сможем. Разобрать — дело нехитрое, — заметил Тимоха. — А вот собрать…

— Как разберем, так и соберем, — уверил я. — У нас инструктор под боком. Только промывать придется, вонять будет.

— Промывать не здесь, — заволновался призрак. — Я, конечно, запахов не чувствую, но вам здесь спать. На втором этаже есть вытяжка. И ацетон там есть.

Жиклеры действительно оказались забиты, я их залил ацетоном в ванночке, которую нашел на втором этаже в лаборатории Каргина, там же и оставил под вытяжкой.

Пока они отмокали, выкрутили свечи, почистили щеткой. Контакты прерывателя я тоже почистил наждачкой. Затем проверили на искру. Каргин говорил, что запасные свечи у него есть, но и старые оказались живыми. Это мне показалось хорошим признаком.

В бензобаке бензина оставалось немного, но когда мы его слили, он оказался темным и пах чем-то кислым, а еще в нем плавали подозрительные хлопья.

— У меня канистра с бензином была, — припомнил Каргин. — Может, еще нормальный.

В канистре бензин на первый взгляд действительно казался нормальным, но прежде чем заливать, я решил промыть бак от старого, для чего оттащил его под вытяжку, залил внутрь ацетона, поболтал и оставил отмокать.

На этом мы решили сделать перерыв на еду, поскольку Женя уже несколько раз намекала, что ужин готов.

— Мальчики, не дело вонь в доме разводить, — заявила она.

— Там промерзшее помещение, — возразил я, — мы бы там к железу примерзли.

— Оно не такое холодное, — возразила она. — А печки там никакой нет? У моего папы в гараже есть буржуйка. Всегда можно протопить.

— А у меня буржуйки нет, — сказал призрак. — Необходимости не было. Профилактику я летом проводил, зимой этот зверь ни разу не капризничал.

— Это он новый был, а сейчас уже хорошо попользованный, — заметил Тимоха. — Ром, я бы на твоем месте утеплил сарай до полноценного гаража. Мало ли для чего понадобится. А то заведешь здесь приличный диван и ковер перед телевизором — в следующий раз не разложишься так.

— Я подумаю. Всё равно этим не раньше чем весной займусь, — ответил я. — Нам бы сейчас разгрестись с проблемами. На мотоцикле можно будет ездить к тем лакунам, до которых сложно добраться. То есть он нам нужен сейчас.

— Можно будет глянуть ближайшие лакуны, — потер руки Тимоха. — Кстати, у армейских наверняка есть карта лакун уже с привязкой к местности. Попросить бы.

— Не дадут, — скептически сказала Сидякова. — Давайте же ужинать. Руки мойте — и за стол. Салатик бы еще какой-нибудь к каше, но я ничего подходящего не нашла

Я хлопнул себя по лбу и сбегал в погреб, приволок банку с лечо и банку сока. Трехлитровка — это отлично, как раз на троих по литру. Если не допьем — в холодильник поставлю. Сок густой, с мякотью. Такой во всех магазинах имелся, но от этого он хуже не становился.

— Романыч, давай лучше чая с тортиком, а сок поставим в холодильник и выпьем завтра, — предложил Тимоха. — Холодненький он прекрасно пойдет.

— В холода хочется горячего, — возразила Сидякова.

Тарелки с кашей она выставила на стол, но в кастрюле добавки хватало. Даже с избытком — каждому можно будет еще по одной порции взять как минимум. Это она правильно решила сделать с запасом.

— Это когда снаружи — хочется горячего, а к утру захочешь холодного. Котел протопим. Жара будет.

— Не холодно же. Зачем лишний раз топить?

— Прохладно, — возразил Тимоха. — Если можно жить в тепле — почему этого не делать?

— Угля может до весны не хватить, — заметил Каргин.

— Купим, — уверенно сказал Тимоха и поставил банку с соком в холодильник. — И антенну к телевизору купим нормальную. Эта ловит только один канал, да и тот с сильными помехами. И вообще, телевизор старый. Нужен новый.

На мой взгляд, в этом доме много чего нужно было нового. И мой список начинался не с антенны, а с ремонта. Потому что дом с момента постройки ни разу не подвергался обновлению. Побелка местами облупливалась и падала на пол хлопьями. В лаборатории стены были покрыты масляной краской, но и там она отшелушивалась. Говорить я этого не стал, призрак и без того ревниво относился к имуществу, которое продолжал считать своим, хотя и говорил, что я могу здесь пользоваться всем.

— Вот ты разошелся, — с неудовольствием сказал Каргин. — Заработай — и покупай что хочешь.

Тимоха притворился, что не услышал, и с аппетитом начал поглощать гречку с мясом. Честно говоря, каша оказалась такой вкусной, что все разговоры прекратились сами собой. На кухне, можно сказать, стояла тишина, только ложки звякали о тарелки и шумел закипающий чайник. Кашу Сидякова готовила с задумкой на утро, но утром точно придется делать что-то другое, потому что вся каша разошлась на добавки. От лечо дополнительного тоже бы никто не отказался, банку доели в момент, но мне не хотелось тащиться на холод, пока мои товарищи усиленно орудуют ложками, доедая кашу. А когда кашу доели, актуальность добавки лечо пропала.

Заваривать чай Тимоха взялся сам, отстранив Женю, поскольку, как он заявил, женщины любят экономить заварку, а в деле правильного чая это недопустимо. Вафельный торт тоже оказался вкусным, но животы мы уже набили, поэтому чай пили уже без особого энтузиазма. Торта, не такого уж и большого, осталось больше половины, что было прямо-таки невиданным событием. Тимоха посмотрел на него с тоской, но сам предложил убрать в холодильник.

Наелись мы так, что хотелось завалиться и ничего не делать, но нужно было закончить с мотоциклом и вытащить его из дома. Так-то Женя права: не стоит столь вонючие вещи тащить туда, где мы будем делать зелья. В том числе регенерации, ингредиенты для которого наберем завтра рано утром, пока Просвирнин сидит на складе. Каким бы он ни был жадным и безответственным, но оставлять склад без присмотра не станет, поскольку судит всех по себе и уверен, что мы сразу донесем Стародубцеву. От пропуска одного дня он ничего не потеряет: я был уверен, что запасов сырья у него хватает, а ежедневно ходил в лакуну Просвирнин потому, что не хотел допускать к ней нас.

Но силы завершить работы с мотоциклом мы в себе нашли даже после столь плотного ужина. Самым геморройным для меня оказалась прочистка жиклеров, для чего я выстрогал тонкую деревянную щепку, практически зубочистку (и сразу вспомнил, что нужно завести хотя бы один осиновый кол). Результат того стоил: собранный двигатель затарахтел, мы вернули мотоцикл в его исходное состояние и, не будь на улице уже так темно, непременно его опробовали бы.

Каргин, как более опытный и осторожный товарищ, предложил отложить поездку до завтрашнего дня, аргументируя тем, что водитель я неопытный, а как поведет себя мотоцикл после нашей сборки, никто не знает — вдруг заглохнет неожиданно. Но основной причиной для переноса на светлое время суток он назвал непонятные отношения с вампирами, которые предпочитали сумерки и ночь.

Отношения действительно оказались неопределенными. Не было ясно, предъявили ли мне обвинение в исчезновении одного из них. Убедил ли их Рыжих в моей невиновности. Настояли на его личном визите к нам не просто так: кроме должности, у него были еще личные особенности с повышенным нюхом, слухом и всем остальным, присущим оборотням. Я понимал, что мог уничтожить не все улики, что-то могло остаться незамеченным. Но главное — запах. Вдруг он остался? Рыжих же говорил, что вампиры для него смердят. Значит, они имеют для него сильный запах, сразу вычленяемый. Поэтому вопрос стоял даже не унюхал или не унюхал, а сдал или не сдал. А то мы строим планы, а к дому приближается группа зачистки. Подумалось, что, возможно, и неправильно собираться в одном месте всем троим.

Решили спать лечь пораньше — в случае чего Каргин нас разбудит, поработает охранной сигнализацией. Я даже читать перед сном не стал, вспомнил, что пришло время принимать активатор второй раз, а прошлый раз мне от него ночью было не особо хорошо. Поэтому решил не затягивать ни с приемом, ни со сном.

Принимал я по всем правилам, в точности, как говорила Изабелла Германовна: развел в воде и выпил, после чего сразу лег на диван. Постельных принадлежностей у Каргина на троих не хватило, поэтому две подушки я отдал гостям, а себе под голову подложил сверток из свитера и куртки. Одеял тоже не хватило, укрывался я шерстяным пальто старомодного фасона. Ну, как укрывался? На ноги набросил, потому что в доме было жарко, протопил Тимоха на совесть.

Температура ночью поднялась, лихорадка тоже пришла, но не такая сильная, как прошлый раз. И продолжалась недолго — к тому времени как Каргин меня разбудил, я уже практически пришел в себя, разве что небольшая слабость оставалась. Пару часов бы еще поспать — и следов не останется. Но досыпать, похоже, придется потом.

— Лакуна открылась. Нужно опередить Просвирнина, — шипел призрак.

Тимоха проснулся от нашего разговора, а Женю отправился будить уже я. Она вчера перед сном поговорила по телефону с мамой и осталась весьма расстроенной, поскольку та обнаружила повреждение терок и не посчитала кусок мяса достаточной компенсацией. Так что Женя вечером даже поплакала немного, и торт, которым она попыталась заесть горе, ее не слишком утешил.

— Жень, нас лакуна ждет. Вставай быстрее, пойдем ее закрывать.

— Сейчас? — сонно спросила она.

Спала она в трико и футболке, не стала на ночь переодеваться. Не внушало ей доверие спальное место или мы не внушали. Хотя поза была расслабленной, и, разговаривая, она даже глаза не открыла, собираясь опять уплыть в царство Морфея, когда я отойду. Позволять этого было нельзя.

— Жень, подъем. Тебе рецепт новый нужен? Идем.

Слово «рецепт» подействовало на нее магически. В кровати она подскочила сразу, а на лице появилась осмысленность.

— Сейчас идем? — бодро спросила она, как будто и не спала.

— Сейчас. Ждем внизу.

Каргина я попросил еще проверить округу на предмет вампиров. То, что нам так и не предъявили за смерть, ни о чем не говорило. Пока мы собирались, он тщательно облетел все закоулки и вернулся к нам с сообщением, что на улицах никого нет. Но мы всё равно решили не задерживаться нигде. До лакуны — и обратно.

Первой пошла Женя, вышла совершенно счастливая, прижимая к себе листы и сумку с местной зеленью, вторым пошел Тимоха, вернулся только с травой, ну а третьим отправился я, тоже набрал гербария в прихваченную из дома наволочку. Наделаем завтра побольше зелья регенерации, и если Просвирнин начнет выпендриваться — еще и торговать начнем, а не только для собственных нужд производить.

Вернувшись, траву запихали в холодильник и отправились досыпать. Утром я проснулся самым первым и решил добежать до магазина хлеба купить. Хлеб привозили рано, с Бердского хлебокомбината, и был он еще горячим. Кроме хлеба, привезли сушки с солью и соломку, взял и того и другого. Были еще трубочки с повидлом. В другое время я бы их тоже взял, потому что любил, но сейчас с остатками торта в холодильнике они уже не вызывали столь горячего желания купить.

Когда я вернулся, и Тимоха, и Женя уже встали и жарко спорили на тему, что приготовить на завтрак. Причем Тимоха предлагал не париться и подзакусить моим борщом, а Женя предлагала борщ оставить на обед, как и положено, а сейчас сделать что-то другое, лучше всего молочную кашу, как самый подходящий вариант для плотного завтрака. Я положил конец их спорам, заметив, что время появления учителя не оговаривалось и он может подойти совсем скоро, поэтому нужно быстро поесть и спокойно дожидаться, но и борщ для завтрака — не самый хороший вариант. А вот бутерброды с колбасой и сыром — очень даже неплохой. С моим вариантом согласились все, тем более что хлеб, даже после пробежки по холодной улице, оставался теплым и пах, как и положено свежему хлебу, — одуряюще вкусно. Вкусней только запах жареного мяса. Наверняка подумал об этом и Тимоха, который внезапно сказал:

— Ром, как думаешь, если из крысятины шашлык сделать, вкусно будет?

— Не называй это мясо крысятиной, — вздрогнула Сидякова. — У меня аппетит пропадает.

— А как его называть? — удивился он. — Крысятина же.

— Можно нейтрально: мясо из лакуны.

— А если мы найдем лакуны с мясом другого типа, то что? — ехидно спросил он. — Присваивать лакунам названия или номера и говорить: «Мясо из лакуны с таким-то номером»?

— Вот когда найдешь другую лакуну, тогда и будешь думать, а сейчас можно говорить просто мясо.

— Просто мясо бывает разное.

— У вас здесь другого нет, — отрезала она.

Настроение у Жени было так себе. Как ухудшилось после разговора с мамой, так даже поход в лакуну его не поднял. Я вытащил из холодильника торт — чайник как раз закипал, а заварка осталась со вчерашнего дня. Тимоха было заикнулся, что нужно свежий заварить, но мы же не буржуины какие, чтобы выливать половину заварника?

— Нужно было тебе у Стародубцева кофе попросить или какао какого-нибудь, — внезапно предложил он. — У него это точно есть.

— Попроси, — предложил я. — Я и без того последнее время гоняю, затаренный по самую маковку. Хорошо, овощи мне подвезли до дома, а мешок гречки я на себе пер.

— В следующий раз на мотоцикле повезешь, — предложил Тимоха. — Вместе поедем.

— У меня шлем один, — заявил Каргин. — Нужно еще один купить.

— Два, — заметила Женя. — Вы же по лакунам собираетесь ездить?

— По проселочным дорогам можно и без шлемов, — заметил Тимофей.

— Штрафовать не тебя будут, а Романа, — сказала Сидякова. — По правилам должен быть шлем.

— Купим, — прекратил я их препирания. — Давайте пока подумаем, куда двинемся, когда шлемы будут?

Разложить карту мы не успели, от калитки раздался стук. Такой громкий, что мы его услышали в доме. Промелькнувшую было мысль, что это вампиры, я отбросил — они бы стучать не стали. Значит, это был тот, кто пришел по делу, а именно: обещанный нам учитель.

Я побежал открывать, но сразу выяснил, что с предположением ошибся: за калиткой стоял Просвирнин, злющий, как свора бешеных собак.

— Я вам говорил, не лезьте в мою лакуну, — наехал он на меня. — Говорил? Какого черта вы лезете в мое?

И выглядел он настолько взбешенным, что даже Каргина проняло. Он завис за спиной Просвирнина и принялся отчаянно жестикулировать, намекая, что не надо говорить про наш поход.

— Лакуна не ваша личная, — ответил я. — И мы могли бы высказать претензию уже вам, что вы нас в нее не пускаете, хотя могли бы ходить по очереди. И вообще, я сегодня утром только до магазина сбегал, хлеб купил — и всё. Сути претензий не улавливаю.

— Лакуна закрыта, — сказал Просвирнин, ничуть не обманувшись.

— Как закрыта? — показал я обеспокоенность. — А она не могла того… рассосаться?

Мой вопрос поставил Просвирнина в тупик. Бешенство с его лица сошло, появился страх — по всей видимости, начал переживать об источнике своего благосостояния.

— Ни разу о таком не слышал, — наконец сказал он. — Если уж есть лакуна, то она есть и никуда не девается.

— И что, новых не открывается? — продолжил я допытываться. — И старые никуда не мигрируют?

Каргин довольно кивал, подтверждая, что я всё делаю правильно.

— Новые открываются, но очень редко… Вот черт… Неужели закрылось?

— Может, сбой? — предположил я. — А вообще, давайте договоримся нормально. Мы обязуемся не торговать зельем регенерации, а вы не препятствуете нашему посещению этой лакуны. Можем сразу после вас ходить. Зачем нам враждовать? Соседи.

— В гробу я видал таких соседей. Вы не соседи, вы конкуренты.

— Мы — нет. А вот те, кто может прийти на наше место, — конкурентами могут оказаться.

— Костиков Роман? — раздался голос сбоку. — Меня к вам направил Харченко.

Просвирнин повернулся к подошедшему ничем не примечательному мужику с такой скоростью, словно его ошпарили.

— Да, это я. Проходите.

Я посторонился, пропуская будущего учителя, но Просвирнин понял этот приход в контексте нашего разговора.

— Роман, не продавай дом, — зашептал он. — Черт с вами, согласен. Давайте я вам субботу отдам. Но с условием, что посторонних здесь не будет. Только вы двое. И делаете только для себя.

— Трое, — поправил я. — Нас трое. Но делаем только для своих нужд, не торгуем.