Глава 27

«Не влияет ли кража цветочных отростков на появление других отрицательных человеческих качеств? И что делать, если они уже появились, а я не чувствую себя виноватой? Совместимо ли это с принадлежностью к комсомольской организации?».

(Из дневника Евгении Сидяковой)

Каргин молчал практически всё время, и только когда мы остались вдвоем на складе, внезапно спросил:

— Обратил внимание на слова Завражного о том, что свободных магов зарегистрировано трое?

— Ну и? Я, Тимофей и Женя. Всё правильно.

— А Просвирнин? Он же должен быть четвертым. Вот и выходит, что либо он на службе, но под прикрытием изображает свободного мага, либо на службе, но у вампиров, а не государственной конторы.

— Завражный мог и оговориться, — заметил я.

— Ничего он не оговорился. Про количество свободных магов он мог вообще не упоминать. Но упомянул, и точное число. Для чего? Наверняка, чтобы мы обратили внимание на Просвирнина. Я всегда считал Просвирнина мутным типом. Поселился он здесь не так давно. Кто ему передал информацию об этой лакуне, неизвестно. И с вампирами он точно якшается.

Уверенность Каргина мне казалась странной.

— Вы бывали у него дома?

— Нет, ни живым, ни мертвым, — признался Каргин. — Он очень недоброжелательный тип. И дом у него защищен от таких, как я. При этом маг он слабый.

— И Завражного он не знает, — напомнил я. — Перепутал его с возможным покупателем. Значит, вряд ли контора.

— Как вариант, мог с кем-то одним контактировать. Хотя тогда бы Завражный всё равно сказал бы о четырех магах.

— Он мог и оговориться или вообще не отслеживать, сколько здесь магов, — возразил я. — Но проверить его связь проще простого: если он связан с вампирами, то придет с вопросом о пропавшем.

— А ведь верно… Но проследить бы за ним, а?

— Рэм Павлович, я точно пас, — ответил я. — У меня на это времени нет.

— У тебя вообще ни на что может не остаться времени, если он связан с вампирами и решит тебя зачистить, — возразил Каргин. — Это он сдал мои планы вампирам, из-за чего меня почти сразу убили.

— Вы же говорили, что к вашей смерти приложил руку племянник? — поймал я его на несоответствии.

— На него всё указывало. А сейчас я внезапно подумал: откуда у Стародубцева может быть выход на вампиров? Он же не маг?

Стародубцев был не маг, но натуральный жлоб, который постоянно крутил где-то что-то, чтобы получить вариант повыгодней. Так что вариант, что он работал на такую сволоту, как вампиры, я бы отбрасывать не стал. Хотя, конечно, и Просвирнин на редкость мерзкий тип. И не менее подозрительный.

— А что, на вампиров работают только маги? Неужели у них нет простых людей на побегушках? За деньги или за услуги?

— К сожалению, после смерти от места привязки я не могу отдаляться далеко, а значит, проследить за Просвирниным или Стародубцевым тоже не могу, — завел свою шарманку Каргин.

— Предположим, я прослежу и увижу, что кто-то из них встречается с вампиром. И тогда это у меня будет последним знанием в жизни. Я от того едва отбился, и то потому, что он был слабым и молодым, правильно? А против матерого, который учует меня раньше, чем я его, у меня и сил нет.

— Нужно их всех зачистить, — кровожадно сказал Каргин. — Всё гнездо.

— А потом к нам прилетит другое гнездо с местью.

— Не, гнезда друг за друга не мстят, — возразил Каргин. — За редким исключением, если у них коалиция.

— Так, — сказал я. — За вас с Изабеллой Германовной я мстить не подписывался. Она накосячила, вы вписались по дружбе. Ну или по любви. Мы к этому каким боком? Я уже говорил, что мы вампирам — не соперники.

Каргин принялся что-то говорить про долг ученика перед учителем, но говорил он это без особого воодушевления и столь нудно, что я не заметил, как отключился. День-то выдался сегодня тяжелым, вымотался я знатно и физически, и морально.

Но первое, что мне заявил Каргин, когда я проснулся:

— Мы так не сработаемся. Ученик должен делать то, что требует учитель.

— Если учитель требует самоубиться, то это хреновый учитель, — ответил я и зевнул. — Я подписывался на учебу, а не на то, что вы планируете моими руками свершить месть за гражданку Попеску, которая настолько успела нагадить перед смертью, что ее даже коллеги с ужасом вспоминают. Те, которые армейские, которые гражданские, вспоминать уже ничего не могут по причине отсутствия места для запоминания, а именно: мозгов, которые за год должны были сгнить.

— Нужно проверить по прежним адресам, — предложил Каргин. — Может, кто-то сохранился в призрачном виде и согласится стать учителем Тимофея. Иначе нам придется ехать далеко.

Я не мог не признать, что с темы мести он технично съехал, поняв ее бесперспективность сейчас, но был уверен, что Каргин к этой теме вернется еще неоднократно. Не знаю, что там призракам заменяло мозги, но у моего учителя точно засела мысль о необходимости зачистить местное вампирское отделение. Причем моими руками. Будем переключать на что-то другое. Главное, чтобы Изабелла Германовна здесь не появлялась в обозримом будущем и не включала в Каргине желания отомстить.

Сегодня вахту у меня принимал один из кладовщиков, а не сам Стародубцев, что вызвало у Каргина новый приступ вампирофобии.

— Он наверняка ночью не спал, с покровителями встречался.

— Ночью можно не спать и по другой причине, — возразил я, рысью устремляясь к дому.

С Тимофеем мы договорились, что сегодня он готовит завтрак (если будет в состоянии после очередного приема активатора), а завтра — я, чтобы нормально есть, а не перебиваться булками в буфете или столовке. Друг, у которого усиление магического дара прошло без осложнений, подошел к делу с фантазией. И на завтрак у нас оказалась лапша со змеиными отбивными, оказавшимися на удивление вкусными.

— Я даже не могу сказать, на что больше похоже: на цыпленка или на дорогой сорт рыбы. Нежнятина и вкуснятина. Зря Женька отказалась, — невнятно сказал Тимофей, активно орудуя челюстями.

— Она не отказывалась, мы ей просто не предлагали.

— Так-то я тоже из лакуны ничего не вытащил, болван. Хотя нам мясных запасов надолго хватит. Кстати, прости, я в карты всё-таки залез, особо не изучал, только прикинул, где мы тогда искали портал у «Победы», и выяснилось, что я почти на пятьдесят метров ошибся. У «Победы» его быть не должно было, и мы до него не дошли совсем немного.

На военной карте не было цветовой дифференциации, но кружки отличались размерами. Будем совмещать карту с нашей цветной, но после универа.

— Солидная погрешность.

— Вот-вот. То ли там расстояние нелинейно определяется, то ли ошиблись где при подсчетах. Но мы правильно затребовали с Завражного карты. Сейчас всё перенесем, может даже поймем, что обозначает армейская разметка.

Руки чесались заняться этим немедленно, но нас ждал универ, поэтому мы выпили быстро чай и рванули к остановке. Можно было уже и мотоцикл опробовать, но шлемы дополнительные мы так и не купили. Забегу сегодня в «Спорттовары», главное — не забыть.

С конечной мы рысью пронеслись до Лабораторного корпуса, в котором сегодня будут идти занятия, и удачно пристроились к Сашке в очередь в гардероб. Он нас как увидел руками замахал, а возмущенным студентам за ним заявил, что занимал и на нас, о чём предупреждал.

— Что решили-то? — спросил он. — Ром, берешь к себе Тимофея? С меня Интернациональный стройотряд. Могу билеты на капустники подогнать.

Так-то я Тимоху без проблем у себя поселю на год, нам даже удобнее будет, но Сашке этого знать не стоит. Знал бы он, чего лишился по собственной дурости, сейчас локти бы кусал от злости. А ведь я его тогда сдуру позвал. Кто же мог подумать, что он настолько гнилой тип?

— У нас самих сейчас не жизнь, а сплошной капустник, — заметил Тимофей.

— Это вы про то, что вчера прогуляли военную кафедру?

— Точно, нужно туда приказ отнести, — хлопнул себя по лбу Тимоха. — Нужно было через Главный корпус идти, военная кафедра там, сразу бы и сдали.

— Справку о болезни? — скептически спросил Сашка. — Сразу от обоих? Не прокатит.

— Неа. Нас в подразделение одно на практику взяли. Будем туда ходить.

— Типа секции вместо физкультуры, что ли?

— Типа того, — согласился Тимоха. — Но тебя туда не возьмут, не мылься.

— Больно надо. — Сашка протянул пальто гардеробщице, получил номерок, но не уходил, продолжая беседу. — В таких заведениях времени теряешь намного больше. Лучше я по старинке нормально на военку отхожу.

— В любом варианте есть свои плюсы, — согласился Тимоха.

Мы тоже уже обменяли свою верхнюю одежду на номерки и были готовы идти грызть гранит знаний. Первым камешком был столь нелюбимый Тимохой английский, который он постоянно планировал подтянуть, но даже лингафонный кабинет посетил всего единожды и остановился на первой же фразе «Many people believe that the beavers are very intelligent animals»[9], зато произносил ее почти в точности как диктор с проигрывавшейся пленки. На этом его успехи заканчивались, поскольку английский другу не давался почему-то вообще.

— Так что решили-то? — продолжил наседать Сашка. — Время поджимает. Предложение отзовется.

— Не впечатляет твоя оплата, — прямо сказал Тимоха. — Стройотряд летом будет, а сейчас что? Билеты на капустники? Три раза ха.

— Ну не знаю, что вам еще предложить, — проворчал Сашка. — Профилакторий?

— Не, не до профилактория мне сейчас, — ответил Тимоха. — Мы же на складе сторожами подрабатываем. Роману вон дом обставлять, сгнившую мебель выбрасывать.

— Нет там никакой сгнившей мебели! — возмутился Каргин, но его все проигнорировали, а Сашка так вообще не услышал.

— Ну не знаю. Могу с мастером-краснодеревщиком познакомить. Он мебель академикам делает.

— Интересное предложение, — неожиданно сказал Каргин. — Но только если не боишься засветиться. Хотя контора всё равно прикроет.

Знакомство у Сашки было интересное. На перспективу? Но уж очень отдаленную — не в свою же маленькую комнату он собирался что-то заказывать? Денег на такого мастера у меня пока не было, но, похоже, со временем наберется.

— У него поди очередь на полгода?

— Не без этого, — кивнул он. — И берет дорого. А чего вы хотели? Со стороны вообще никого не возьмет.

— Ладно, знакомишь с мастером и места в стройотряде выбиваешь — и Тимофей этот год живет у меня. Но если надуешь с чем-то…

— Парни, вы меня уже столько лет знаете, разве я когда-нибудь врал? — спросил он с честнейшим выражением физиономии.

— Да! — дружно ответили мы с Тимохой, и Сашка оскорбленно скривился. Сказать ничего не успел, потому что мы столкнулись с Пряхиным.

— Анекдот хотите? На английском? — спросил он и, не дождавшись, принялся рассказывать: — Сидят два джентльмена на берегу Темзы…

— Ты же сказал, на английском, — хохотнул Сашка.

— Да погоди ты, до английского еще дело дойдет. Так вот. Сидят два джентльмена на берегу Темзы, ловят рыбу. Внезапно один из них вылавливает русалку. Вытягивает из воды, крутит в руках, а потом бросает в реку. «Why?»[10] — восклицает второй джентльмен. «But how?»[11] — отвечает первый.

После рассказа Пряхин заржал первый, не дожидаясь нашей реакции.

— Гы-гы-гы, — передразнил его Сашка. — Андрей, у тебя все анекдоты на одну тему. Заведи себе девушку.

— У него пока только тараканы заводятся, — сказал Тимоха.

— Неправда, не заводятся, я их кипятком поливаю, — возмутился Пряхин.

— Парни, так мы договорились? Тимофей сегодня переписывается ко мне в комнату, а познакомлю я вас в субботу.

— С кем познакомишь? — оживился Пряхин. — Может, мне тоже нужно.

— Андрюша, поверь мне, тараканов тебе пока за глаза хватит.

— А в глаз? — возмутился Пряхин и с покрасневшей от злости рожей навис над Сашкой.

— То есть тебе еще и клопы нужны? Говорят, они с диванами заводятся, — съехал с темы Сашка. — Роману мебель нужна, понял?

— А-а-а, — протянул Пряхин. — Так бы сразу и сказали.

— Мы и сказали, это ты там себе что-то выдумываешь. С русалками и тараканами.

Пряхин с Сашкой начали ругаться, но мы с Тимохой их не слушали, потому что дружно рванули навстречу появившейся Жене.

— Ну что? — спросил Тимоха. — Как там Нюся? Получила свое наказание за терки?

— У меня нет привычки спихивать свою вину на беззащитных животных, — отрезала она. — У меня и без того хватает дурных привычек.

Она всхлипнула.

— Жень, ты чего? — всполошился Тимоха. — Какие-то вшивые терки этого не стоят.

— Они не вшивые. У мамы был какой-то редкий набор. То есть он и сейчас есть, но вид у него… — она вздохнула.

— И вшивая крышка от бака тоже этого не стоит. Мы купим вам новый бак. Вот сегодня же. Крышка пойдет вам, а сам бак заберет Роман.

— А мне он зачем? Я белье кипятить не собираюсь.

— Змей засолим, — предложил Тимоха. — И вообще — большой бак — штука полезная, много для чего пригодится. Я лично куплю в качестве взноса в общее дело. Можно и не один. И крышки у них будут двойного назначения: военного и гражданского.

Тимоха подвигал рукой с воображаемым щитом, отгоняя воображаемых крыс. Смотрелось это намного эффектнее, чем против крыс не воображаемых. Но фишка в том, что наши нынешние защитные артефакты справятся с этим ничуть не хуже паршивой крышки, поэтому закупаться кастрюлями, чтобы выглядеть как идиоты (а Тимоха на одном щите не остановится, захочет еще и шлем — может, из дуршлага, а может, и из кастрюли), я не планирую.

— Я сказала, что они нам понадобились для экспериментов, а папа сказал, чтобы мы в следующий раз брали его рашпили — мол, с заменой их проблем не будет и металл там толще.

— Зато они намного уже, — сказал Тимоха. — Терки нам больше подходят.

— Больше никаких терок! — встопорщилась Женя. — Мне еще за ночевку черт-те где втык сделали. Если они опять повредятся — меня вообще со света сживут. А уж когда крышку не найдут…

Она трагически вздохнула.

— Мы купим бак. Тимофей же сказал. И терки больше брать не будем. Нам нужно нормальной одеждой для лакун разжиться, — сказал я. — Завражный даже предложил вариант.

— По триста рэ на брата? Перебор, — возмутился Тимоха. — Пусть он сам за такие деньги одевается, хапуга армейская. Это же грабеж среди белого дня. Столько парадный костюм не стоит.

— Парадный костюм ты в лучшем случае пару раз наденешь, а одежда для лакун нужна постоянно.

Пришла англичанка, открыла кабинет, все разговоры прекратились, и мы дружно расселись за столы. Рядом со мной неожиданно уселась Женя. А ведь я занял последний стол в ряду, в то время как она обычно сидела на первой парте.

— Рома, я должна тебе кое в чем признаться, — тихо, почти не разжимая губ, прошептала она. — Я совершила ужасный проступок.

— Жень, мы постараемся найти такой же набор терок. Не уникальный же он в самом-то деле.

— При чем тут терки? Я совершила другой ужасный поступок, противозаконный. Но я не смогла удержаться.

Она раскрыла сумку и украдкой под столом показала мне потрепанный томик «Изготовление одежды и обуви из обитателей лакун. Обработка материалов».

— Он в коробке лежал на утилизацию, — тихо продолжила она, — в той комнате, где я переодевалась. Остальные бумаги там были документами с грифами, а на этой книге даже инвентарного номера нет. Мне так стыдно.

Англичанка радостно вещала что-то совсем не по теме сегодняшнего урока — водилось такое за ней, отвлекалась она часто и была не слишком придирчивой, полагая, что необходимого для чтения спецлитературы уровня мы уже достигли, а без остального можем обойтись.

— Жень, я бы поступил точно так же, — честно ответил я. — Потому что преступление — сжигать книгу, которая нам жизненно необходима. Я бы еще в коробке покопался — вдруг там нашлось бы что-то еще.

— Я и покопалась, — смущенно призналась Женя. — Но больше ни книг, ни брошюр не было.

— От лица нашей маленькой ячейки магов выражаю тебе благодарность, — прошептал я. — И премирую тортиком.