Глава 28

«Обеспечение населения бытовой техникой осуществляется через государственную торговую сеть с соблюдением установленных розничных цен. Приобретение товаров длительного пользования (телевизоры, стиральные машины, холодильники) производится в порядке очереди. Доставка крупногабаритной техники осуществляется силами специализированных артелей».

(Из постановления Совета Министров СССР «О мерах по улучшению обеспечения населения бытовой техникой»)

В книгу я зарылся сразу, уверенный, что если меня внезапно спросят — Женя подскажет. Добрался до рецептов обработки, которые чисто теоретически мог воспроизвести. Увы, только теоретически, потому что ни один из ингредиентов мне пока не встречался. Вообще ни один, хотя там были указаны возможные замены. Что же касается шкур тварей из лакун, то для работы тоже подходили не всякие. Хотя те же ядовитозубые крысы — вполне, но на не особо хорошо защищающую одежду. Из змей любого типа разве что можно было сделать защитный плащик против ядовитых осадков — описание его было, как и упоминание ядовитых осадков, а значит, чисто теоретически в такую лакуну с осадками можем попасть и мы. И я бы сказал, что нужно будет в следующий раз собирать всех змей, но без алхимии для обработки это действие лишено смысла. По всему выходило, что книга эта нам пока бесполезна. Но пока — это всего лишь до просмотра доступных нам лакун. Найдем же мы рано или поздно нужные ингредиенты? И тогда забабахаем свои защитные комплекты, и не нужны нам будут ни терки, ни армейская экипировка.

Наверное, про это подумал и Каргин, зависший надо мной и с неменьшим интересом изучавший книжку.

— Алхимию можно заказать, — заявил он так громко, что Тимоха, севший перед нами, оглянулся с вопросом во взгляде.

— У кого? — прошипел я.

— В городе есть свободный алхимик… То есть был… То есть можем съездить и узнать.

— Спасибо Изабелле Германовне, — не удержался я.

— Иногда лучше умереть сразу, чем пресмыкаться всю жизнь. Беллочка это прекрасно понимала и продала свою жизнь дорого.

— Это вы про то, что единственный урон вампирам был нанесен вами, зато они выкосили всех магов?

— Костиков, чего ты там такое бормочешь? — добродушно спросила англичанка.

— Извините, Светлана Васильевна, больше не буду.

— Ну не будь, не будь, — легко согласилась она.

Погрозила мне пальцем и продолжила не имеющую отношения к теме занятия неспешную беседу с сидящими за первыми столами. На мой взгляд, преподаватель она была так себе, но большинство в нашей группе ее нежно любили именно за отсутствие требовательности. И ведь могли бы подумать, что отсутствие требовательности у нее не исключает отсутствие требовательности на итоговом экзамене. Но она строго придерживалась правила, что, если кто-то хочет выучить язык, он это сделает, потому что в универе для этого есть все условия. А если не хочет, так зачем она будет тратить на такого студента время?

— Можно попробовать заказать через Завражного, — увел направление разговора от Изабеллы Германовны Каргин. Но не в ближайшее время. Иначе могут заметить, что книга пропала, и связать это с нами. Тогда придут с обыском. А мои тайники… — Он грустно потряс головой. — Они только против обычных людей сработают.

— Да зачем нам алхимия-то? — зашипел Тимоха.

— Ваша подруга прихватила у Конторы ненужную им книгу, — пояснил Каргин. — Она была отложена на уничтожение, но Евгения ее спасла. И теперь у вас появился шанс делать одежду из тварей с лакун.

Тимоха так удивился, что присвистнул.

— Муратов, что вас так удивило?

— Вы так интересно рассказываете, Светлана Васильевна, не удержался. У вас этот, как его, артистический талант. Можно сказать, пропадает с такими болванами, как мы.

Англичанка польщенно зарумянилась.

— Вы мне льстите, Тимофей.

— Я? Да ни в жизнь.

Англичанка опять вернулась к неторопливой беседе, а Тимоха прошептал, даже не поворачивая головы:

— Дай позырить.

— Я еще сам не просмотрел. И еще — ее светить нельзя.

Тимоха поерзал и предложил Жене поменяться местами, она согласилась, и мы с другом уткнулись в книгу уже вместе. Несмотря на то что книга нам была пока бесполезна, изучали мы ее всю пару с немеркнущим интересом, прикидывая, что можем сделать, если вдруг соберем нужное. На самом деле прочность, насколько я понимал, зависела от твари, сила которых, в свою очередь, зависела от лакуны. То есть чем сильней тварь, тем лучшего качества одежду или обувь можно из нее сделать, зачастую еще и с дополнительными свойствами. Но идти на сильную тварь тоже нужно, имея всю возможную защиту. Поэтому наращивать будем постепенно.

После первой пары я убрал учебник в сумку так, чтобы никто не смог его случайно увидеть. Остальные занятия у нас формальными не были, читать на них не получилось бы, да и смысл читать сейчас, пока у нас нет нужной алхимии?

— Ром, нам нужно срочно расширять географию лакун, — заявил Тимофей, чуть ли не подпрыгивая от нетерпения на месте. — Нам надо усиливаться, пока нас не вынесли почитатели таланта Изабеллы Германовны.

— Если вы вынесете их первыми, они вам уже ничего не смогут сделать, — заметил Каргин.

— Рэм Павлович, давайте отложим этот разговор до времени, когда у нас будет достаточно силы, — сказал я. — Иначе ваш разговор выглядит предложением пойти на самоубийственное дело. Во имя не будем говорить кого…

Он недовольно замерцал и ввинтился в стену. И не приставал к нам аж до конца второй пары. Мы спокойно отзанимались, отнесли документы на военную кафедру, получили от них бумажку с откреплением, которую должны будем передать Завражному. Наверное — потому что сам Завражный об этом ничего не говорил.

На кафедре не особо удивились нашему откреплению, расспрашивать не стали — не способствовали этому определенные аббревиатуры на принесенных бумажках, но начальник учебной части военной кафедры всё же сказал:

— Эко вас угораздило. В Первый отдел сообщили?

— У нас не было такого указания, товарищ полковник, — браво отрапортовал Тимоха. — Сказали только от вас открепиться.

— Непорядок, — нахмурился он. — Ладно, сам сообщу.

— Ой, блин, — сказал Тимофей, когда мы уже вышли. — Еще и на метку от Первого отдела нарвались.

— Формальную, — высунулся Каргин. — Первый отдел против Конторы не попрет, они даже расспрашивать вас не имеют допуска. Так им и говорите, если вдруг вызовут.

— Это хорошо, — успокоился Тимоха.

Я тоже с ним согласился, что хорошо. Но после хорошо обычно всегда наступает плохо. Вот и на нас насела Малышенко, чтобы мы представляли группу на демонстрации Седьмого ноября.

— Нужно всего пять человек, гордитесь, что вы попали в число счастливчиков.

— Минутку, — сказал я. — Не ты ли недавно отказалась писать на меня характеристику, заявив, что всегда подозревала во мне маньяка?

— Во-во, — поддержал меня Тимоха. — Не с нашим моральным обликом представлять универ на демонстрации. Вы уж как-нибудь в этот раз без нас в этот раз.

— Мальчики, — жалобно сказала она и этак несчастно глазками похлопала, как будто собирается разреветься. — Холодно же будет.

— Вот-вот, будет холодно, а мы сейчас в поселке живем, не в общаге, — сообщил он. — Сашку вон привлекай.

— Янковец и без того идет, но не от нашей группы. Ну что вам стоит-то?

Стоило это нам времени. Таскаться по морозу, который точно будет уже совсем скоро — удовольствие ниже среднего. Я бы еще понял, если бы мы выдвинулись к новым лакунам. Но тащить транспаранты?.. «Решения XXVI съезда КПСС — в жизнь!» Ну такое…

— Ты что-то имеешь против политики партии? — попыталась она на него наехать.

— Мы эту политику проводим в жизнь, — отрезал Тимоха. — Лиль, мы сказали нет. Ты повела себя с Романом по-свински, вот и не приставай к нам теперь. Тем более что грамоты от милиции мы тебе притащили. Пусть и другие поработают.

— Такое отношение к общественной работе отразится на характеристике от комсомола, — разозлилась Малышенко.

— Лиля, на тебя кто-то тоже будет писать характеристику, — елейным тоном сказала Женя. — И в таком случае непременно укажет, что ты использовала служебное положение для личных нужд.

— Ну знаешь, Сидякова!.. — возмущенно припечатала Малышенко и ушла, гордо вскинув голову.

Неприятности, которые она могла доставить, казались очень и очень маленькими в сравнении с тем, что могли вампиры, поэтому мы ее сразу выбросили из головы.

— Что делаем сегодня? — спросила Женя.

— Изучаем карту военных, соотносим с нашей, — предложил я. — Покупаем два шлема, чтобы можно было ездить втроем.

— Еще две пары, — простонал Тимоха. — Может, того?.. Слиняем?

— Если завалите сессию, вояки вас приберут на законных основаниях, не заметите, как лишние бумаги подпишете и останетесь с ними навсегда, — пессимистично сказал Каргин. — И вообще, противнику лучше показывать, что вы больше увлечены наукой, чем магией. Чтобы они расслабились.

Для чего они бы расслабились, Каргин не говорил, и без его слов было понятно, что он сворачивал разговор к полному исчезновению местной популяции вампиров. Пока я видел только одного и очень недолго, но не стремился наблюдать разнообразие. Жили же мы раньше как-то с ними в параллельных мирах, неплохо было бы, чтобы это всё так и продолжалось.

Поэтому мы честно отсидели еще две пары, отшили Малышенко, которая опять к нам подъехала и попыталась воззвать к совести, и отправились покупать шлемы. Выбрали мы самый простой вариант по семнадцать рублей за штуку, хотя выбор был. Но Тимофей и Женя дружно сказали, что за это переплачивать не надо. Они вообще сами хотели купить, но я не позволил. Мотоцикл мой, шлемы к нему прилагаются.

После покупки шлемов Тимоха неожиданно завернул в отдел, где продавались телевизоры. В основном черно-белые, но и цветные «Рекорды» и «Рубины» были. «Рубины» так вообще огромные, с диагональю в 61 сантиметр и в лакированном деревянном корпусе.

— Нам бы такой, — задумчиво сказал Тимоха, остановив свой взгляд именно на последнем.

— Ты цену видел? — спросил я. — Шестьсот шестьдесят пять рублей.

— Теоретически у меня есть, — задумчиво сказал Каргин. — А то действительно копил, копил — и что?

— Во, Рэм Павлович дело говорит, — оживился Тимоха. — Лучше иметь качественный телевизор. Он, поди, и изображение со звуком будет нормально ловить. А то в последний раз непонятно было, на что мы попали. То ли «Сельский час», то ли «Спокойной ночи, малыши».

— Ты еще видеомагнитофон предложи купить, — сказал я, кивая на «Электронику ВМ-12» с совсем негуманным ценником в 1200 рублей.

— Можно и видеомагнитофон, — легко согласился потратить чужие деньги друг.

Или они теперь мои? Вроде как Каргин говорил, что я наследник? И всё равно я испытывал некоторую неловкость, когда думал о том, что могу взять его деньги. Они не мной заработаны.

Вот что бы я купил, так это автоматическую стиральную машину «Вятка-автомат». Каких-то 480 рублей — и можно не тратить время на стирку, найти для него применение получше. У Каргина роль стиральной машины выполнял тазик и стиральная доска, что было довольно-таки неудобно. И я решил над этим подумать.

А еще над морозильником. «Бирюса» стоила двести сорок рублей и существенно облегчила бы нам жизнь по хранению добычи. И четырехкомфорочная «Лысьва» за сто сорок рублей нам бы тоже пригодилась. Честно говоря, газовая плитка Каргина была не самым удобным вариантом, да и привычнее было готовить на плитах электрических.

Итого набиралось прилично не только по деньгам, но и по весу. Если всё это покупать, нужно будет договариваться с одной из артелей по доставке, потому что сами мы не отвезем. Теоретически можно и Стародубцева попросить — у него в подчинении несколько грузовиков есть, но это опять ставить себя в зависимость от этого типа.

Пока же мы пошли в общагу, где я сообщил о том, что выписался, а Тимоха — что переписывается в комнату к Сашке. Свою комнату мы сдали, забрав свои вещи, которые пока по договоренности частично сложили у Сашки и потихоньку перевезем до конца недели. Но плитку и чайник мы решили забрать сейчас. Оставлять их Сашке было чревато тем, что он потом заявит, что это его вещи. Доверия к этому типу не осталось никакого.

Брать много мы не стали, решив, что смысла нет, если можно будет потом загрузить в мотоцикл и не оттягивать руки тяжестями. Женя несла закутанную в бумагу банку, в которой мы проращивали взятые в универе отростки. Я предлагал их оставить Сашке — ему тоже нужно было чем-то украшать комнату, но Тимоха неожиданно воспротивился и заявил, что раз собрались озеленять, то нужно продолжить, чтобы дом выглядел немного веселее.

— Я дом заводил не для веселья, — огрызнулся Каргин, — а чтобы было удобно жить.

— Вы хотели сказать — нескучно? — хохотнул Тимофей. — Потому что жизнь в условиях, когда всё сыпется и разваливается, удобной не может быть по определению.

— У тебя и такого нет.

— У меня-то будет, и нормальное жилье, а вот Романа вы вынудили купить ваше.

— Он может переделать всё под себя, — заявил Каргин. — Да хоть ремонт сделать и купить всё новое.

Может, и не капитальный ремонт, но хотя бы побелить потолок стоило, поэтому я отметил для себя еще и этот пункт. И как на всё это найти время, оставалось совершенно неизвестным.

Макароны у нас еще оставались, поэтому мы по-быстрому сварили новую порцию, заодно змеиного мяса нажарили. Причем Женя отказываться не стала, чего я немного опасался, учитывая ее страх перед змеями. А к концу нашего перекуса мне показалось, что она даже пожалела, что не вытащила пару упитанных змеек из лакуны сама.

Яблочный сок так и стоял в холодильнике не открытым, не стали мы его открывать и сейчас. После холодной улицы хотелось чего-то горячего, пусть в доме пока не было даже прохладно. Поэтому обед мы запили чаем с сушками и пошли разбираться с картой.

— Как думаете, что означают цифры? — спросил Тимоха.

К сожалению, известные нам порталы хоть и отображались на этой карте, но маркировки не имели никакой. Вообще, очень невысокий процент лакун имел маркировку.

— У тех лакун, в которых вас возили, у двух посложнее первой стоит цифра два, у той, что попроще, — ноль, — сообщил Каргин, для которого не было секретом, куда именно нас отвезли. Сделал ли это Завражный намеренно или просто не подумал, что призрак проникает через стены и осматривается, сейчас неважно. Главное — мы получили ценную информацию. — После цифры два стоят буквы. На той лакуне, что с грибом, — М, на второй — Ф. На третьей нет никаких букв.

Проговаривая это, он указывал пальцем на те лакуны, в которых мы побывали вчера.

— Разных букв не так много, — сказала Женя. — М, Ф, К, Т и Я.

— Если исходить из того, что первая цифра — сложность локации, а вторая — тип воздействия, тогда М — ментальное, Ф — физическое, К — колдовское или что-то подобное, — предположил я. — А в последней противников не было, поэтому не было и воздействия.

— А Т и Я? — спросил Тимоха.

— Температура и Яд? — предположил я. — Пока не проверим, не узнаем. Но к магии подбирается только слово на К.

Карта, собранная нами с терминала лакуны, отличалась от карты военных. На карте с лакуны не было строений, поэтому мы могли определять только направление и приблизительное расстояние. И расстояние выходило очень приблизительное. Создавалось впечатление, что лакуны дают искажение расстояний на своей внутренней карте, из-за чего запросто можно было влететь не в ту. А вот при сравнении карт нашей и военной вырисовывалась ситуация правильная.

— Лакуна с фонариком отмечена зеленым, — сообщил Тимофей, сверившись с нашей картой. — Остальные две — желтым. То есть зеленый — ноль, желто-зеленый — единица, желтый — двойка?

— Тогда бы они просто цветами помечали, — заметил я. — Карта сама цветная. А точки черные.

— Но это всё равно сложность портала, — возразила Женя. — Может, они и другим способом определяют. И россыпь точек в терминале никак не связывают с порталами.

— Я вот что подумал, — внезапно сказал Тимоха. — Выходит, армия прибрала к рукам часть лакун. То есть все, что с цифрами, — они где-то на их территории?

— Необязательно, они могли не прикрыть те, что им не особо важны. Или опасные, в которые просто так никто не полезет. Магов не так много, — сказал Каргин. — Прикрыть все лакуны Контора физически не может.

Наше обсуждение прервал телефонный звонок. Я взял трубку подозревая ошибку со стороны звонящего, но хотели поговорить именно со мной

— Добрый день! До нас дошли слухи, что вы успешно выполняете работу Рэма Павловича. Наш Мясокомбинат срочно нуждается в ваших услугах.