Глава 29

«При контактах с представителями вампирской общины сотрудник обязан проявлять сдержанность и уважение. Шутки, насмешки и двусмысленные замечания в их адрес недопустимы. За нарушение сотрудник несёт личную ответственность».

(Из внутреннего циркуляра Конторы по обращению с вампирами, пункт 3)

— Мясокомбинат? — переспросил я.

И Каргин сразу напрягся, даже побледнел, что для и без того прозрачного призрака было странным. Он подлетел ко мне и завис, вслушиваясь в каждое слово той стороны.

— Мы пришлем за вами машину. Собственно, она уже выехала.

— Но…

Я не успел ничего сказать после «но», потому что Каргин отчаянно зажестикулировал, призывая меня ни в коем случае не отказываться. На той стороне тоже не собирались дослушивать.

— Это в ваших интересах. Машина посигналит, как подъедет.

Собеседник отключился, не попрощавшись.

— Что за наглость! — возмутился я.

— Роман, тебя пригласили к патриарху местного вампирского гнезда, — простонал Каргин.

Бледность и прозрачность его возросли еще сильнее, хотя я раньше думал, что он уже достиг максимума. Или минимума? Точно, минимума своей проявленности.

— Вы же говорили, что вампиры кучкуются при станциях переливания крови.

— И при больницах. Но где льется больше крови, чем на мясокомбинатах? — заметил Каргин. — Там даже аура тяжелая, сам почувствуешь. Магия там отзывается с трудом, ворочается в груди, как будто ее засыпало толстым слоем земли. Отвратительное чувство. Хотя отзывается, конечно, иначе не было бы смысла меня приглашать.

— Вы к нему ездили?

— Разумеется. Если не заниматься крысами, то их расплодится столько, что половина колбасного сырья будет из них.

— Зачем тогда ими заниматься? Бесплатное сырье — это прямая выгода, — усмехнулся Тимоха.

— А как же. Они жрут нормальное мясо в куда большем количестве, чем поставляют. Так что нужно будет обработать в лучшем виде.

— Как-то мне не хочется с ним знакомиться, — признался я. — Я еще сегодня на тренировку хотел выбраться.

Каргин покачал головой.

— Отказ не принимается. Ты слишком слаб, чтобы показывать независимость. За выполнение заказа Беридзе всегда платит, и очень хорошо. За игнорирование тоже платит, но эта плата тебе не понравится. Если выживешь.

Звучало это совсем неоптимистично. И это при том что Каргин мне при любом удобном случае говорил, что вампиров надо зачищать в ноль, а сейчас предлагал прогнуться и даже не стал заявлять, что это временно, исключительно для усыпления бдительности.

— Возможно, он даже не собирается с тобой встречаться, — обнадежил меня Каргин. — Звонил-то не он. Его голос я прекрасно помню. Но если захочет на тебя посмотреть — обо мне он знать не должен.

— Если ему стучат Просвирнин или Стародубцев — он о вас уже знает.

— Видеть не должен, — поправился Каргин. — Он способен меня развоплотить полностью, а у меня не завершено твое обучение. Я с тобой не пойду. Буду находиться на максимальном удалении, чтобы он меня не почуял. А ты должен вести себя как можно осторожнее. И сделать работу на отлично. У тебя опыт уже есть, так что…

Каргин почти вернул себе прежний цвет, если так можно было сказать о белесой субстанции, из которой он состоял. И теперь висел, преисполненный гордости от своей работы моим учителем. Но с тем, что он мне выдал, точно так же справились бы пара лакун, при этом они не пытались бы меня воспитывать.

— А может, и не захочет он со мной встречаться? — скептически сказал я. — Всё же он со всех сторон шишка куда более значимая, чем я.

— Могилка на ровном месте, — хохотнул Тимоха.

— Ничего смешного, — взъелся на него Каргин. — Георгий Вахтангович шуток не понимает, насмешек над собой не прощает. Он, может, и могилка, но ты по сравнению с ним даже не холмик, а прыщ. Отвыкай зубоскалить на такие темы.

— Вас не понять, Рэм Павлович, — сказал Тимоха. — То вы готовы бросаться на вампиров при их появлении и рвать всех зубами и когтями, то предлагаете сидеть тихо, как мыши под веником.

— Я предлагаю начать войну, но не так, что пришел и открыто об этом заявил, после чего тебя убили. Беридзе не терпит тех, кто позволяет себе шутки в его отношении. Прояви уважение — этого будет достаточно.

Он еще не закончил меня инструктировать, как с улицы раздался автомобильный клаксон. Пришлось одеваться и идти, вещи для самбо я решил взять с собой. Если не задержусь на мясокомбинате и меня подвезут обратно, еще успею отзаниматься. Оптимистично, конечно, но не писать же сразу завещание? Из кандидатов у меня только Женя и Тимоха, а им такое счастье на фиг не нужно.

Прислали за мной большую черную «Волгу», как за какой-то солидной шишкой. Можно сказать, проявили уважение, несмотря на хамский вариант вызова. С другой стороны, было бы куда хуже, если бы Беридзе прибыл сам. Я бы со страху мог шарахнуть символом и, как я понимаю, не пробил бы столь матерую тварь.

За рулем сидел обычный человек. Наверное. Точно я мог сказать, что он не был ни магом, ни вампиром, ни оборотнем. И что я не видел в его ауре ничего особенного. Но мне тут же пришло в голову, что у него может быть какой-нибудь артефакт, закрывающий ауру. Я понятия не имел, есть ли такие, но решил перестраховаться и сидеть тихо. Каргин тоже о себе не давал знать, перемещаясь где-то за машиной или вообще в ней, но так, что я его не замечал.

Ехали мы быстро, и я воображал себя важным начальником, которого везет персональный шофер. Я даже сел на заднее сиденье, как и положено людям с должностями. Конечно, у меня была всего лишь спортивная сумка при себе, а не солидный кожаный портфель с документами, но представлять я мог всё что угодно. Даже то, что еду на конференцию, будучи самым молодым академиком и лауреатом государственной премии. Им, кстати, коттеджи выдают для проживания куда лучшего качества и большего размера, чем мой дом. Мысли об этом неожиданно вернули меня в реальность, и я подумал, что мой дом — это мой дом, и я его не променял бы ни на какой коттедж для академиков. Хотя ремонт сделать бы не помешало.

В таких размышлениях дорога пролетела незаметно, и очнулся я, уже когда мы въезжали на территорию мясокомбината. Проходная там была такая, что не только крыса — муха не должна была пролететь. И охрана отнюдь не добродушно зыркала на тех, кто выходил. Рентгеном просвечивала.

Я присмотрелся к аурам — все были людьми, а вот встречать меня вышел уже вампир. Но не Беридзе — вид встречающий имел славянский, совсем не вампирский: кудрявые блондинистые волосы, серые глаза и нос картошкой, хотя я был уверен, что уж кто-кто, а вампиры внешность имеют исключительно аристократическую. Этот же казался обычным парнем — встреть я такого раньше, даже не подумал бы, что с ним что-то не так. Разве что улыбался он, не открывая рта. Да и то Каргин говорил, что высокоразвитые вампиры клыки втягивают при желании.

Несмотря на приятную внешность, встречающий отнесся ко мне с явной неприязнью.

— Пойдем, Георгий Вахтангович тебя уже ждет.

— Меня же поработать пригласили.

— И что, он будет ждать еще? Пока ты наработаешься? — с неприязнью спросил встречающий вампир. — Он человек занятой.

И повел меня в кабинет к занятому человеку. В секретаршах у него была молоденькая грудастая блондинка. По ауре вроде человек, но с какими-то непонятными вкраплениями. Я подумал, что хозяин кабинета наверняка использует ее временами в качестве донора, хотя, может, и как-то по-другому.

Давление атмосферы мясокомбината, о которой предупреждал Каргин, я не чувствовал, а вот давление власти хозяина кабинета почувствовал сразу, когда зашел. Очень уж у него был тяжелый, впечатляющий взгляд. А еще мне почему-то сразу вспомнился анекдот.

У грузина спрашивают:

— Какая твоя любимая птица?

— Орел.

— Потому что в горах живет?

— Потому что нос красивый.

И этот нос притягивал взгляд сразу. Настолько выдающихся носов я раньше не видел. Из одного такого можно было бы сделать два или три аристократических, на которых со всеми удобствами расположилось бы пенсне. На этом типе пенсне смотрелось бы совершенно чужеродно. Но я еще по встречающему понял, что аристократическая внешность здесь не в чести.

Поняв, что я уже неприлично долго пялюсь на хозяина кабинета, я спохватился и сказал:

— Здравствуйте, Георгий Вахтангович.

— Ну наконец-то, а то я уже решил, что ты язык проглотил от страха. Но это не твоя вина.

Говорил он лениво и совсем без акцента, который невольно ожидаешь, видя столь колоритную внешность. При которой фраза «Это не твоя вина» звучит, как будто грузин отбирает у тебя бутылку.

— Я должен вас бояться, Георгий Вахтангович? Я понял, что меня пригласили на работу.

— И на работу тоже. Что с Аркадием?

— Простите? — притворился я непонимающим, остро жалея, что не ходил в театральный кружок.

— Аркаша Гончаров, который решил повесить на тебя убийство придурка, продавшего активаторы.

— Точно, меня Рыжих о нем спрашивал, — «вспомнил» я. — И дом обыскивал. Уж не знаю, почему он думал, что я его к себе пущу.

Беридзе нахмурился. Брови у него были густые, темные, привлекающие взгляд почти как золотые коронки на зубах. Полный рот золотых коронок — поневоле задумаешься, а как он вытягивает клыки при необходимости. Вряд ли каждый раз протыкает коронки. Значит, они в виде кольца с отверстием для клыка.

Подумать только, сейчас моя жизнь висит на волоске, а я думаю о всякой ерунде.

— Он исчез бесследно. Если я найду того, кто помог ему это сделать…

И тут я увидел, как происходит трансформация. Клыки удлинились, и коронка действительно начала казаться тонким золотым кольцом, опоясывающим зуб у основания.

— Я лицо, заинтересованное в том, чтобы он ответил за подставу.

— Что? — прошипел сопровождающий. — Думай о том, что говоришь. Не ты ли собрался с него брать ответ?

— Сергей, угомонись, — небрежно бросил Беридзе. — Роман имеет право требовать с нас ответ.

— А мы имеем право ответа не давать.

— Имеем. Если Аркаша найдется, Роман об этом не узнает.

Он убрал клыки, но не подозрительное выражение с лица, оглядывал меня с таким видом, как будто я мог где-то прятать что-то от птенца его гнезда. От того неудачливого вампира у меня оставались разве что деньги, и те были не при мне. Сумма там небольшая, но всё равно ее стоит в ближайшее время потратить, чтобы уже ничего у меня не оставалось от развалившегося Аркаши.

— Хор-рошо, — прошипел Беридзе. — Пока мы не предъявляем тебе обвинения.

— Могу я задать вопрос, Георгий Вахтангович?

— Спрашивай, что хотел, Роман, — милостиво разрешил он.

— По словам Рыжих, я понял, что он мог на меня напасть. Как я должен действовать в этом случае?

— Сначала ты должен убедиться, что тебя пришли именно убивать, а не попугать, — усмехнулся Беридзе, показав вообще все свои золотые зубы. Полный рот. Мне даже показалось, что они шли в два ряда. — Одно усвой точно. Нас трогать нельзя. Тронешь — пожалеешь не только ты, но и твой друг, и твоя девочка.

Говорил он сейчас о Жене, поэтому я на всякий случай сказал:

— Она не моя девочка, она случайно приблудилась.

— Мне всё равно. Я сказал: она пострадает. А уж насколько сильно, зависит от твоего проступка. В свою очередь, хочу сказать, что надеюсь на долгое сотрудничество. Специалиста твоего профиля нам очень не хватало. Не будешь возбухать — останешься жив и с прибылью. Я понятно объяснил?

— Совершенно понятно, — ответил я.

— Вот за что, Сережа, я люблю студентов, — сказал Беридзе своему помощнику. — Им по десять раз объяснять не надо. Они сразу понимают, что я суров, но справедлив.

— Но мне непонятно, почему справедливость распространяется только на наказание, — заметил я. — Ваше гнездо передо мной в долгу.

Сергей зашипел и бросился ко мне с увеличившимися клыками.

— Стой! — крикнул ему Беридзе. — Роман — наш гость. Наглый гость, не понимающий, как вести себя у хозяев. Его несколько оправдывает то, что он вообще не так давно не был в курсе ситуации.

Сергей застыл буквально в шаге от меня. Шипеть он не перестал, а с его клыков текла слюна. Наверное, это должно было выглядеть страшно, но в его случае скорее напоминало прохудившийся шланг, который и шипит, и воду пропускает.

— Наглый, — невнятно подтвердил Сергей. Клыки ему здорово мешали говорить, и он их убрал, после чего продолжил: — Сомнения оскорбляют Георгия Вахтанговича.

— Я не сомневался, я уточнял.

— Будет тебе компенсация. Мы правила помним, — сказал Беридзе. — Иди работай. Сережа тебя проводит.

Предложение не понравилось ни мне, ни Сереже, но возражать по понятной причине мы не стали. Вышли, секретарша вопросительно уставилась на нас, потом посмотрела на дверь, готовая в любой момент подскочить на вызов начальника. Или хозяина? Не нравилось мне изменение в ее ауре. Ну да не с моими силами спрашивать отчета у хозяев этого места.

— Пойдем, — недовольно сказал Сергей. — Работать надо, а не на секретарш пялиться.

— Не на тебя же смотреть? — огрызнулся я. — Она куда приятней взгляду. Мне карта нужна мясокомбината, чтобы определиться, куда идти.

— У меня есть.

Он достал сложенную схематическую карту, на которой были указаны только стены. Наверное, по такой раньше Каргин и работал, а эту приготовили для меня — она выглядела совершенно новой. Карандаш мне Сергей тоже выдал — чтобы я указал, где буду ставить символы. Одно место, выбранное мной, он забраковал сразу, заявив, что туда нельзя. Я сразу вспомнил, что на территории мясокомбината тоже была лакуна. Похоже, она и находится в этом, запрещенном для моего посещения месте. Пришлось смещать рисунок, чтобы захватить и эту зону. Символов придется поставить на один больше, зато захватятся все участки.

Сергей изучил мои метки и сказал:

— Пойдем.

Больше он ничего не говорил. Молча приводил меня к выбранному месту, молча ставил значок на карту рядом с моей меткой, когда я завершал работу и толпа грызунов в ужасе покидала ближайшие помещения. Рабочий день еще не закончился, но нас словно бы никто не замечал. Мы были как будто совершенно невидимыми, в то же время люди нас инстинктивно сторонились. Похоже, работала какая-то вампирская магия отвода глаз. Но даже если я спрошу, Сергей не ответит. Он со мной вообще не общался, обходился жестами, разве что один раз спросил:

— Перерыв для восстановления нужен?

Я хотел было ответить, что нет, но потом решил, что врага нужно вводить в заблуждение, и сказал:

— Нужен. Из последних сил держусь. Не отказался бы от сладкого чая.

— Стой здесь, — скомандовал он и исчез, как будто растворившись в воздухе.

При этом он всего лишь быстро двигался, а не уходил в невидимость. Движение было столь смазанным, что я его с трудом уловил. Стоять я не стал — в месте, где Сергей меня оставил, имелись стулья. На одном из них я и устроился, вытянув ноги и приняв вид полностью измученного человека. Даже глаза прикрыл.

Вампир появился минут через десять. С чашкой чая и тарелкой с бутербродами, от запаха колбасы на которых мне сразу же захотелось есть.

— Спасибо, — спохватился я, когда уже откусил первый кусок.

На вкус бутерброд оказался ничуть не хуже, чем на запах. Умял я все в считаные минуты, чаем запил и встал, протянув посуду Сергею.

— Оставь здесь, заберут. Пойдем.

Я поставил на стул, с которого встал, и мы двинулись дальше, завершая обход.

В завершение Сергей опять привел меня в приемную Беридзе, но оставил рядом с секретаршей, прошел в кабинет один. Секретарша что-то медленно печатала на электрической печатной машинке, не обращая на меня внимания, так что у меня была возможность осмотреться. Ничем особенным эта приемная не отличалась от тех, которые я видел раньше. Разве что выглядела чуть посовременнее, чем обычно. И не скажешь, что за дверью сидит существо, для которого мы все — скот для кормежки.

Сергей вышел с двумя пакетами, на которых улыбалась черноволосая красотка. Один был доверху забит продукцией мясокомбината, второй же, выглядящий куда менее скромно, оказался куда интереснее.

— Плата, — сказал Сергей, вытаскивая сто рублей четвертными. — Остальное компенсация. Георгий Вахтангович признал твое право на нее.

— Он суров, но справедлив. Спасибо.

Сергей в ответ не произнес ни слова. Проводил до той же «Волги», в которой меня привезли сюда, сказал шоферу, куда меня отвезти, и ушел.

— Садись, что ли, — нетерпеливо бросил водитель. — Поехали.