Глава 9

«При заключении магического договора с незнакомыми лицами нужно тщательно проверять все пункты, чтобы не оказалось, что обязанности лежат только на вас, а вторая сторона получила одни права. Особенно серьезно надо подходить к ученическому договору».

(Из памятки «Осторожно: магические мошенники»)

До места захоронения Изабеллы Германовны мы решили прогуляться чуть позже, когда получим минимальное обоснование для нашей прогулки. Потому что к двум парням, которые ни с того ни с сего начнут долбить мерзлую землю и выдолбят старый труп, непременно появятся вопросы. Земля, конечно, еще была не совсем мерзлая, днем оттаивала до жирной противной грязи, но причину для того, что мы начнем копать, следовало придумать сейчас, а не тогда, когда мы сообщим о трупе в милицию.

— Женечка, совет нужен, — насел я после занятий на Сидякову.

— Конкретней, — нахмурилась она.

Подошли мы вместе с Тимохой, поэтому она подсознательно ничего хорошего от разговора не ждала. А зря, мы ее всего-навсего собирались использовать в качестве прикрытия для своей деятельности по выкапыванию трупов. Как утверждала Изабелла Германовна, легче всего копание в земле замаскировать нуждой в грунте для домашнего растения. Ведьма предлагала прогуляться сразу, утверждая, что идти максимум минут пятнадцать быстрым шагом, но наверняка врала, потому что вид имела слишком хитрый. И на выходе ее пятнадцать минут превратились бы в тридцать, а то и все сорок пять.

— Ты же у нас любительница всякой растительности, — бодро продолжил я. — Мы с Тимофеем решили завести несколько горшков с цветами. Вот и нужен совет, что нам взять такого, чтобы ухода поменьше, а ботвы побольше.

— Ботвы, — осуждающе сказала она. — Вам цветущее нужно или просто чтобы зелени побольше?

— Зелени побольше, — вклинился Тимоха. — И чтобы росло побыстрее.

— Чего это вас вдруг на цветоводство потянуло?

— После ухода Сашки у нас в комнате образовалась пустота, которую хочется чем-то заполнить, — пояснил я. — Решили цветами.

— Чем-то таким, — сказал Тимоха.

Он повращал в воздухе руками, показывая что-то большое и пышное. Не иначе как куст, который мы посадим на могиле Изабеллы Германовны. Ведьма помалкивала — обиделась, что мы не пошли ее выкапывать немедленно. А ведь она просила хотя бы проверить, что до костей никто не добрался. Сама она почему-то слетать не могла.

— Александр говорил, что вы его выжили.

— Вранье! — возмутился Тимоха. — Наглое вранье. Он договорился с комендантшей о переселении, а потом устроил театральную сцену. И холодильник сразу забрал.

Сидякова смотрела на нас, хмурилась и не знала, кому верить. Наконец решила, что цветы к Сашке отношения не имеют, и спросила:

— Вам вьющиеся или ампельные?

— Ампельные, — храбро бросил Тимоха.

Как я понял, ему просто понравилось слово, потому что он вряд ли имел представление о том, что это такое. Я-то уж точно нет. Вся ботаника, которую мы проходили на первом курсе, уже благополучно выветрилась из моей головы, хотя я был уверен, что конкретно этот термин мне не попадался. Наверное, он актуален только для тех, кто решил сделать ботанику делом всей жизни.

— Тогда традесканция или плющ подойдет. Они вообще беспроблемные и неубиваемые.

— Традесканция, — решил я, вспомнив, как выглядит это растение. В университете его было много. Практически во всех кашпо, висевших на стенах, была именно традесканция. — У тебя можно попросить саженец?

— Отросток. Они корни быстро пускают. Отщипните от любого растения и поставьте в воду, — предложила она.

— Если бы мы еще знали, как она выглядит, традесканция эта, — проворчал Тимоха.

Я не успел сказать, что знаю, как Сидякова потащила нас к стене и ткнула пальцем, а еще сообщила, что лучше всего приживается именно спертое. От кого-кого, а от нее я такого не ожидал. Казалось бы, такая убежденная комсомолка, а цветы ворует.

Но если уж даже Сидякова этим занимается, то нам сам бог велел. Убедившись, что на нас никто не смотрит, мы укоротили одну плеть, решив сделать из нее сразу три черенка. Параллельно набрали и другой неопознанной зелени, которая выглядела нарядно и могла встать у нас в комнате в качестве украшений. Мы же не знаем, на какой глубине закопана Изабелла Германовна — нужно иметь хоть какое-то основание для того, чтобы до нее докопаться, если она залегает глубоко. Оставалось распихать зелень по банкам пускать корни и пойти с ведерком копать землю в лесок. Но завтра. Потому что сегодня мне нужно было прибыть на рабочее место и отдежурить на складе. А заодно проверить, что там за портал и что в нем можно будет получить.

Оставалось до похода в милицию куда-нибудь пристроить банку с активаторами магии. Оставлять в такой ситуации у себя было чревато, как и оставлять в общаге — в прошлом году по куда менее подозрительному поводу был обыскан один наш хороший знакомый. Проходил он свидетелем, но следователю что-то так не понравилось в разговоре с ним, что в общежитие была отправлена группа, которая нашла и изъяла слитки серебра, собранного, между прочим, с радиодеталей на свалке. Так что нас с высокой вероятностью тоже будут проверять, хотя бы чтобы убедиться, что мы не храним орудие убийства. Ладно, если просто не обратят внимания на подозрительную банку, а если изымут? И доверять кому-то тоже было страшно. Пропади банка — и мы потеряем магические способности. Хотя… Вряд ли найдется кто-то ответственней Сидяковой.

— Жень, просьба будет одна. Можешь подержать у себя до понедельника одну банку?

— Какую еще банку? — неожиданно напряглась она. — Костиков, во что ты вляпался?

— Жень, ничего криминального, честно. Опасаюсь Сашки. Он ключ не сдал от нашей комнаты. А для меня содержимое очень ценно.

— Для нас, — поправил Тимоха. — А для остальных ценности не представляет, но Сашка может из вредности упереть. Ты же знаешь, мы с ним поругались.

Уговорить Сидякову оказалось несложно, после занятий мы отправили банку к ней и были готовы к общению с милицией. Почти готовы, поскольку вариант с землей для комнатных растений был, на мой взгляд, так себе, но лучше с ходу ничего не придумывается. Разве что выкопать Изабеллу Германовну и подбросить к отделению милиции. Но боюсь, она начнет по дороге разваливаться…

Когда после тренировки по самбо я отправился в Старый поселок, Тимоха увязался со мной. Всё же там находилась неизученная зеленая лакуна, которая, если мы правильно поняли цветовую дифференциацию этих мест, была безопасной.

Портал оказался на месте и перенес меня в иное пространство.

— Получен символ создания, — порадовал меня голос.

Перед глазами сразу вспыхнула фигура, намертво отложившаяся в памяти. При попытке визуализации она не делала ровным счетом ничего.

В этом месте росли две травки, и обе входили в состав зелья регенерации, так что получил я три листа: два с описанием травок и одно с описанием зелья. Это было несколько посложнее прошлого, поскольку для своего приготовления требовало термическую обработку. Сам же символ, используемый в процессе, в точности совпадал с тем, что я получил в первой лакуне.

Пока ждал друга, размышлял над вынесенным отсюда. Выходит, символ из рецепта — общий для алхимии? А символ создания? Для чего он нужен, если никак не срабатывает? В символе для алхимии, если начинать разбирать рисунок, вычленялся символ создания. Выходит, алхимический сложнее, почти как слово в сравнении с буквой.

Примерно это я и высказал Тимохе, когда он вышел из лакуны с тем же набором.

— Думать надо, — решил он, не желая сразу со мной соглашаться. — Начертим — посмотрим.

— Эти символы — азбука, из которой составляются заклинания, — предположил я.

— А как же то, что ты в лакуне с крысами получил?

— Может, там несколько букв? Или даже слов? И если знать азбуку, ты сможешь составить слово сам?

— Хм… Подумать надо.

Стародубцева, с которым я договаривался, на складе не было. Вместо него оказался незнакомый мужик в летах, в котором меня сразу что-то напрягло. И это не окладистая борода и недоверчивый взгляд, которым он окинул нас обоих.

— Андрей говорил, что будет один парень — Роман Костиков.

Я не успел сказать, что это я, как проявилась Изабелла Германовна.

— Ба, кого я вижу, — обрадованно бросила она, потирая руки. — Дима, ты ли это? А говорили, что ты струсил и удрал.

Теперь я обратил внимание и на то, что меня подсознательно встревожило в этом типе. Аура. У него была аура, отличающаяся от ауры обычных людей, но похожая на нашу с Тимохой. Это был первый маг, которого я видел живьем. Причем маг наверняка естественный, не то что мы с Тимохой.

— А ты, я смотрю, не успела, — буркнул он. — Совсем не трусливая, ага. И что, храбро встретила свою смерть?

— Но-но, меня подло подловили.

— Тебя утешит, что потом подло подловили и твоего убийцу?

— Разве подло? — хмыкнула она. — А ты хреново спрятался.

— Я не прятался, — отрезал он. — Дом подходящий купил рядом с лакуной.

— Роман, какой там рецепт дают? — спросила Изабелла Германовна, не поворачиваясь ко мне.

— Регенерации.

— О, Дима, поторговываешь потихоньку? Или не потихоньку?

— Свою копеечку имею. Тебе-то что?

— Я хочу уйти по-хорошему. Ученица мне нужна. Не знаешь кого?

— Белла, я твои делишки не нанимался решать, — пробурчал он. — И вообще, мне пора. Передам ключи Роману, выставлю второго — и адью.

— Дима, тебе свои делишки решать надо. Возьми учеников — и я никому не скажу, где ты берешь сырье.

— Да пошла ты… туда, куда все уходят. Мне ученики на хрен не сдались.

— Как бы ты не оказался в моем положении. Никому не пожелаю. Возьми хоть одного, а, Дим? В честь нашего прошлого знакомства. Очень надо.

Он поморщился.

— Димочка, ты же знаешь, я в долгу не останусь. Что хочешь за услугу?

— Адрес лакуны, где паслась, дашь?

— Дам, но тебе с ними придется делиться, — она махнула рукой на нас. — Под себя уже подгребли. Так что…

— Ушлые, — недовольно сказал мужик.

— Скорее, везучие. Они и в твою уже влезли.

Мужик нехорошо на нас зыркнул, хотя по моему ответу мог бы догадаться. Похоже не слишком умен.

— Чтоб не лезли больше, если не хотите неприятностей. Разведанных всего ничего. После посещения лакуна закрывается через несколько минут.

— Так до следующего дня, — удивился Тимоха. — И вообще, можно договориться и ходить вместе. Если по очереди — все успевают. Но так-то нам на фиг не надо столько сырья.

— Ушлые, — повторил мужик. — Будете лазить по случайным лакунам — сдохнете быстро. Лучше ходить в те, про которые что-то известно. Я знаю одну безопасную и одну куда нельзя лезть ни в коем случае. Одну мне Белла обещала. И выходит три — и это очень хорошее число.

Он аж прижмурился от удовольствия. И это только при мысли что будет владеть информацией о трех лакунах.

— Зеленых же больше, — удивился Тимоха.

— Каких еще зеленых?

Я незаметно наступил Тимохе на ногу. Возьмет этот тип в ученики кого из нас или нет — вилами на воде писано, а различать по сложности лакуны он не умеет. Возможно, что наш подход тоже неправильный и цвет говорит о чем-то другом. Пояснений же не подвезли. Но делиться с ним своими мыслями точно не стоит.

— Ну, с травой, — вывернулся друг.

— С травой… — передразнил его мужик. — Это не просто трава, дурья башка. Это возможности.

— Вот и подумай, насколько ученик твои возможности увеличит, — умильно сказала ведьма. — Ученик — это же не только временные затраты, но и помощь, в том числе по хозяйству. Парни сильные, дров нарубить могут, воды натаскать…

— Э-э-э, — возмущенно протянул Тимоха. — Какое еще воды натаскать? Мы, между прочим, учимся в универе. У нас и времени лишнего нет.

— На дурь же есть, — припечатала ведьма. — Если не будет минимальной подготовки — сдохнете.

— У меня водопровод, — буркнул Дмитрий. — Ладно, одного возьму. Этого. — Он ткнул грязноватым пальцем в Тимоху. — Второму сегодня дежурить, а этому нечего делать, вот и обсудим с ним. Ты к которому привязана?

— К Роману, — недовольно сказала она.

— Значит, правильно выбрал. — Он усмехнулся. — А что касается твоего, договаривайся здесь. Может, чего и выйдет.

Неожиданно ведьма вскинулась, почернела и завопила:

— Только через мой труп.

Ее кот выгнулся дугой и зашипел. Шерсть на нем встала дыбом, а усы распушились так, как будто он собрался ими отстреливаться.

— Так есть же уже, — хохотнул Дмитрий и опять ткнул в Тимоху пальцем. — Ладно, как там тебя?

— Тимофей.

— Пойдем, Тимофей, поговорим. Роман, обустраивайся. Утром Стародубцев придет, склад примет. Обходить ничего не надо. При проникновении — жмешь красную кнопку. Вот эту. Но к нам никто давно не лазит, так что можешь спокойно ложиться спать. Вон топчан, вон чайник. Разберешься, не маленький. Не работа — халява чистой воды. Кстати, Тимофей, тоже можешь сюда сторожем устроиться. В конце концов, никто кроме нас не выдержит, а какая разница — где спать?

— Почему не выдержит?

— Ну так призрак же здесь бушует. Сильный. Его вместе с Белкой укокошили, вот он и злится.

— Не вместе, — пробурчал низкий голос, обладатель которого не торопился показываться.

— Разве? Ах да. Отправился мстить за прекрасную даму. В результате положили убийца и защитник друг друга. Хех.

Дмитрий говорил ехидно, видно, был у него зубок на обоих ныне покойников. И что он никогда бы не побежал за кого-то мстить — не тот типаж.

— Я его совсем убил. Ему меня полностью убить не удалось, — пробурчал защитник Изабеллы Германовны.

Она цвет опять поменяла на естественный, какой должен быть у призрака, и начала задумчиво накручивать локон на палец. Кот поубавил воинственности и выглядел почти нормальным. Совсем нормальным он выглядел бы, если бы перестал просвечивать.

— Да ты зубами уцепился за возможность остаться. Да только лучше бы не вцеплялся. Не мучился бы сейчас. Вот тебе старая любовь возможность и пригнала, — издевательски сказал он. — Всё, договаривайтесь сами. А мы пошли.

Он схватил Тимоху за рукав и потянул к выходу. Тот вырвался и посмотрел на меня.

— Иди, — решил я. — Может, научишься чему. Главное — клятв никаких не давать и лишнего не говорить.

— Ишь ты какой, клятв не давать. А кто без клятв что-то серьезное даст?

Мужик мне откровенно не понравился. Был он какой-то мелкий и завистливый. Становиться такому в подчинение — себя не уважать. Но решать это Тимохе, конечно.

— Дайте сначала несерьезное, основы. А потом посмотрим.

Они ушли, а призрак наконец проявился. Вид он имел поприличней, чем ушедший Дмитрий, постарше — примерно возраста Изабеллы Германовны, так что намеки ушедшего живого мага могли иметь под собой основу. А еще призрак был очень недовольный, заявил сразу:

— Тебе, вьюнош, придется постараться, чтобы попасть ко мне в ученики.

— Рэмчик, он удачливый, — неожиданно заискивающе сказала Изабелла Германовна.

Похоже, известие, что этот тип пришиб ее убийцу, подействовало на ведьму холодным душем, и она оставила все свои претензии к прошлому недругу. Правда, подозреваю, что продлится это не слишком долго. — Имеет то, чего не хватало тебе. Он в трех лакунах уже выжил. Из второй даже крыс притащил и сожрал. Хотя там такие крысы были размером со свинью, что сожрать должны были его.

Это было явное преувеличение, до свиней, к сожалению или счастью, крысы недотягивали (к сожалению — потому что мяса с них было бы больше, а к счастью — потому что не факт, что я с ними бы справился, будь они реально такого размера. Они бы меня тогда просто снесли и затоптали).

— Тупой, но удачливый.

— Почему тупой? — возмутился я.

— Кто ж нахрапом в лакуны лезет?

— В первую я случайно попал.

— Но в остальные-то лез целенаправленно. А если бы грохнули?

Говорить о дифференциации точек я не стал, промолчал. Этот казался понадежнее Дмитрия, но не стоило забывать, что Изабелла Германовна обязалась найти нам наставников, но вот о том, что будет если наставники откажутся нас обучать, никто не уточнил. А ведьма заинтересована как можно быстрее разобраться и, разумеется, к своей пользе, не к нашей.

— Короче, купишь мой дом у Стародубцева — станешь моим учеником. Нет — нет.

Условие было так себе. Я с ходу мог назвать два невыполнимых пункта:

— У меня нет денег на покупку, а Стародубцев может не пожелать его продать.

— Без вариантов. Это не моя прихоть. Мой дом не должен достаться несведущим в магии, это опасно. А Стародубцев пожелает, — хмыкнул он. — Он не может туда войти. Он даже калитки не видит. И никто не видит. Последний жучок[1] с ним знатно поскандалил. Так что продаст, еще упрашивать будет.

Мне начинало казаться, что я всё глубже и глубже погружаюсь в какое-то дерьмо. И если поначалу было легко и весело, то после битвы с крысами постоянно начали вылезать проблемы. Поэтому я был уверен, что проблемный и этот дом. Появилось желание прийти в милицию и честно признаться во всем, потому что дальше будет лишь хуже. Останавливала уверенность, что мне даже не дадут написать заявление о вовлечении меня в преступную схему двумя призраками, сразу вызовут психушку.

— Нафига мне какой-то деревенский дом?

— Получишь прописку, — заявила Изабелла Германовна.

— Ага, и лишусь возможности получить нормальное жилье.

— Нормальное — это клетушка маленковки[2]? — пренебрежительно бросила она.

— Почему клетушка? Не сталинка, конечно, зато без подселения. Отдельное жилье.

— Дом — тоже отдельное, — сказала ведьма. Призрак же мага молчал. — Ты не думай, там нормальный дом. Хороший, добротный, кирпичный.

— Я могу много чего думать или не думать. У меня нет нужных для покупки десяти тысяч.

— Пятнадцати, — поправил меня призрак мага. — Племянник хочет за дом пятнадцать тысяч. Точнее хотел. Последний раз при мне называл десять

— Тем более. У меня вообще нет денег. Я что зарабатываю — сразу же трачу.

— Господи, и на что ты тратишь? — закатила глаза Изабелла Германовна. — Я за вами следила, ты только учился и работал. Питаешься за талоны. Живешь как монах.

— На что я трачу деньги — не ваше дело, — резко ответил я. — Даже если бы не тратил — столько не наберу.

— В доме возьмешь, — внезапно предложила она. — Тебе Рэмчик скажет, где у него заначка.

Призрак мага не сказал ни да ни нет, но мне показалось, что ведьма его уболтает. Интересный вариант, конечно: купить его жилье за его же деньги. Правда, появлялись проблемы уже другого толка.

— И как я буду объяснять компетентным органам, откуда у меня деньги?

— Просто. Пойдете с Рэмчиком к одному человечку, он прикроет.

— Может, он тогда прикроет и выкапывание вашего тела? — предложил я.

— Нет, он тебе фиктивный выигрыш устроит, отстегнешь ему за легализацию. Никто не подкопается. А там у Рэмчика заначек много. И мне на памятник останется. Можно нас рядом похоронить.