Глава 11

Бергамот метался у выхода, явно меня заждавшись. Уж не знаю, чем он там в ночи питается, но сытым иллюзорник никогда не выглядел.

Хотя, может, это мне так казалось, потому что я раньше имела дело только с кошками, а те, как известно, любят, наевшись, поспать.

Мотя же мой постоянно прибывал в какой-то суете и нервозности. Мне частенько хотелось его погладить, удержать на месте и накормить. Однако от обычной еды он неизменно отказывался, радовали его только кости. Почему-то у меня складывалось впечатление, что, грызя их, он обманывал голод. Ну что ж, сейчас попробуем это выяснить.

Я прошла по вытоптанной в траве тропинке к ветхим детским качелям-лавочке и осторожно на них присела, похлопав ладонью по деревяшкам, приглашая Мотю разместиться рядом. Надеюсь, они нас с ним выдержат...

Иллюзорник запрыгнул на лавку, и я, достав артефакты, приставила бусины к его вискам. Признаться, волновалась. Вдруг не получится?

Но напрасно...

— Сними, — тут же проговорил ретранслятор моим, вернее, Эвиным голосом, и Мотя подергал себя за ошейник.

Я мгновенно вспомнила слова Фритис, что это артефакт, который не позволяет мрачной твари нападать на людей и вообще держит на привязи.

— А это не опасно? — зачем-то спросила я у него. Будто он мне правду скажет.

 Но Мот сверкнул красными искрами глаз, потом посмотрел в небо и честно признался:

— Опасно. Наверное. Но с ним я говорить не буду.

И тут я подумала: кто дал мне право делать рабом разумное существо? Бергамот точно разумен. А ещё он, как и я, тут не по своей воле. Мы в одной лодке.

Будь что будет!

Я решительно подхватила иллюзоника на руки и принялась ковыряться с замком ошейника, да вот только дело это оказалось непростым...

— Не могу, Моть, застежка не поддаётся... — пожаловалась я спустя пару минут тщетных трудов.

Вот просто даже не смогла ни на миллиметр её сдвинуть, как ни старалась.

— Светилов лорд, проклятый! Своей магией запаял, — расстроился Мот, — а я думал, только против меня эта удавка зачарована...

Мне прямо больно стало от его разочарования.

— Ну погоди, не расстраивайся, может, можно что-то придумать… — попыталась я успокоить подопечного, а в уме прикидывала варианты.

В магии я разбиралась как свинья в апельсинах, но вполне могла догадаться, что ошейник — артефакт, в котором каждая деталь находится строго на своём месте, и именно благодаря этому он выполняет свою функцию. Если что-то отколупать или же, наоборот, добавить, возможно, его структура разрушится и замок падет.

— Есть идея! Сиди тут, а я схожу в дом за ножом, попробую...

— Хм-м, а это ты дело говоришь! Но можно и без ножа. На вот, уколи палец, — иллюзорник сунул лапу с острыми, как иглы, когтями мне под нос, — только когда будешь мазать замок кровью, повторяй, что ты моя хозяйка и в своём праве.

Я вытаращилась на него, не сразу поняв, что он от меня хочет. Вообще-то я думала отковырять ножом хоть один рубин, но, поразмыслила, и идея Бергамота мне показалась более жизнеспособной. Скорее всего, камни в ошейнике тоже зачарованы так, что их не вытащить, а тут хоть какая-то надежда.

Зажмурилась и чиркнула ладонью по когтю, а когда краткая боль прошла, открыла глаза и обнаружила наливающийся кровью порез. Попробуем.

Щедро окропила застежку и твёрдо произнесла, стараясь правильно выговорить все буквы.

— Я хозяйка этой мрачной твари. Подчинись мне, ошейник!

— Да не так, — Бергамот осуждающе покачал головой. — Он тебе живой, что ли? Скажи, что как полноправная хозяйка кровью своей заявляешь на меня права.

Всем нутром чуяла, что куда-то сейчас вляпаюсь, но заднюю уже дать не могла. Может, Мотя меня загипнотизировал?

Хотя нечего придумывать оправдания, Аня. Авантюристка ты по натуре как была всегда, так и осталась.

Никакие силы не смогли бы меня теперь удержать от эксперимента...

— Как законная хозяйка этой мрачной твари, беру всю ответственность за последствия на себя, — опять провела порезом по замку и твёрдо произнесла: — Приказываю снять ошейник!

И он упал. Просто взял и отвалился. А Бергамот расхохотался жутким смехом и скрылся в ночи.

Мама дорогая, что же я наделала! Что теперь будет? Ох, Аня, Аня, сорок лет, а ума нет...

Но не успела я выйти на новый виток самобичевания, как из ночи на меня выскочило огромное существо, отдалённо напоминавшее моего питомца, только раз в сто больше. Оно нависло над качелями, задрав лапы — ну точно как волк над зайцем в «Ну, погоди!». Я, конечно, вздрогнула сначала от неожиданности, но потом рассмеялась. Уж слишком сравнение мне в тот момент показалось смешным. Хотя смешного ничего не было! Это у меня сто процентов было нервное.

— Не боишься? — прорычал подросший Мот не слишком грозно. Наверное, потому что рык раздавался параллельно с говорящим женским голосом ретранслятором.

— Странно, но нет, — созналась я.

Но Мотя и не расстроился:

— Правильно. Чего тебе меня бояться, если мы одинаковые? — заявил и уменьшился до обычных размеров.

Правда, изменения в нем всё же обнаружились: шерсть лоснилась и блестела. У него вроде как даже мускулатура на лапах стала более рельефной, а красные рожки налились цветом и стали светиться в темноте.

— В каком смысле одинаковые? — я даже потрогала голову: вдруг у меня тоже выросли рога?

— Не из этого мира, — невозмутимо пояснил иллюзорник. — Тут нас называют твари мрака.

— Чего? Я не тварь мрака! — поспешила я откреститься от такого лестного прозвища. — Я человек. Я с Земли...

— Неважно. Твоя душа вылетела из тела, значит, неизбежно прошла сквозь мрак, соответственно — стала нашей.

Бергамот развалился на качели и закинул передние лапы за голову, а я... Я ловила воздух ртом. То есть он имеет в виду, что я…

— Не может быть! Я что, умерла? — верить в это не хотелось, и я ущипнула себя за руку.

Хотя какой в этом прок? Это же тело Эвианны, а моё… Ох, лучше не думать. Глаза и так защипало от слёз. Вот и поговорили! 

— Ну на время точно. А чего ты так разнервничалась? — неожиданно заметил моё состояние иллюзорник. — Всё же хорошо: сейчас ты жива. И даже мрачный дар получила.

О чём он? Что-то я совсем от расстройства плохо соображать начала. 

— Бергамот, знаешь, я сейчас прибываю немного в шоке, поэтому поясни подробнее. Что за дар? Почему ты уверен, что я мрачная тварь?

— Ну не совсем тварь, конечно, но своих я чувствую так же хорошо, как и здешних сияющих, чтоб им пусто было! В тебе есть мрак, — он ткнул мне лапой в живот, туда, где рассыпались тёмные звёздочки.

Я лихорадочно вытащила блузку из юбки и глянула на пупок. Чёрные отметины мерцали! Медленно перевела на Мотю ошарашенный взгляд:

— Я не видела раньше...

— Просто не обращала внимания.

Действительно, могла и не заметить. У меня не было привычки разглядывать свой пупок.

— И что я могу? — спросила шёпотом, заправляя блузку обратно.

Ночью становилось свежо. Или это, скорее, меня начал бить нервный озноб.

— Я не знаю, — пожал он плечами, — это ты должна сама понять. Я только чувствую в тебе мрак.

Заявления следовали одно другого краше. Нет, что-то мне такой разговор совсем не нравился. 

— Ох, ладно. С этой мыслью надо переспать, — вспомнилась незабвенная Скарлет и её чудесный метод. Решила им воспользоваться, а то с ума сойду! — Расскажи-ка мне лучше о самом важном на данный момент. Что ты будешь теперь делать? Домой вернёшься?

Я очень надеялась, что хоть он сможет это сделать. Но нет. Это и для Бергамота оказалось делом непростым.

— Не смогу. Надо сначала попасть туда, — он поднял палец, указывая на Верхний город. — Проход в мой мир там.

— А ты не можешь туда попасть? Летать не умеешь? — спросила с надеждой.

Мне так-то тоже туда надо, и, возможно, иллюзорник мне в этом помог бы.

— Нет. Я маленький ещё, — буркнул куда-то в сторону Мотя и насупился, — нет у меня таких сил, а в этом дурацком Нижнем городе слишком мало сияющих, чтобы от них вдоволь питаться...

Вопросов у меня было столько, что я не могла решить, какой задать первым, поэтому спросила самое не важное:

— А как ты вообще попал в этот мир?

Какая разница, как он сюда попал? Он, вон, сказал, что сияющими питается!

— По глупости...

Бергамот вдруг насторожился, прислушался, а потом подскочил и скрылся в ночи... У меня сердце замерло, и я уже приготовилась услышать чьи-то предсмертные вопли, но пронесло.

Вернулся, иллюзорник быстро, сыто облизываясь, ещё немного окрепшим.

— Так, дружочек мой, давай-ка проясним одну маленькую детальку, — осторожно проворковала я и запустила руку в его шелковистую шёрстку. Мот блаженно зажмурился. Пора. — А чем ты питаешься?

— Сиянием, — охотно ответил он, не открывая глаз, и завалился мне на колени пузом кверху, чтобы я его почесала.

— А где ты его берёшь? — продолжила я осторожные расспросы, не переставая его гладить.

— Ох и не спрашивай! — блаженное настроение у него вмиг улетучилось, и Мот сел ровно. — По крупицам собираю. Но без проклятой штуковины стало гораздо лучше, — он кивнул на ошейник.

— А крупицы эти где находишь? — не отступала я в попытке докопаться до правды.

— Всюду, где оно есть. Вот в Верхнем городе его было о-очень много, но он, — опять ненавидяще посмотрел на ошейник, — мешал мне напиться вдоволь, а в Нижнем сияния мало. Когда кто-то более или менее яркий мимо проходит, вот как сейчас — какой-то сияющий у нашего забора околачивался — от него и отъел…

Час от часу не легче!

— Ты питаешься людьми? — мне надоело ходить вокруг да около, и я спросила прямо.

— Не только, — задумавшись на мгновение, выдал он, — во всем живом есть крупица сияния, просто в местных сияющих его много и вкусного...

Ох, чем же мне это грозит? И не придут ли завтра к нам домой власти? Может, уже пора бежать?

— То есть вы, как вампиры — паразиты? Высасываете жизнь из всего живого? — озвучила, и стало ещё страшнее. Просто мороз по коже.

— Не знаю, о ком ты говоришь, — невозмутимо ответил Мот, — но мы такие же, как эти гады Сиятельные: и они, и мы питаемся сияющими...

И он мне поведал удивительную историю, которая многое расставила по местам.

Оказывается, когда-то давным-давно, мрачные твари тоже жили на Эри и с удовольствием лакомились местными сияющими. А Стятельным и самим было мало. Именно поэтому они и построили Верхний город, объединившись в империю Опс — оплот последнего сияния, — чтобы не делиться. Они забрали всех сияющих наверх, а оголодавших мрачных тварей загнали в мир Мрака.

К слову, что это за мир, я так и не поняла, как Бергамота ни пытала. То ли загробный, то ли искусственно созданный в качестве тюрьмы, то ли просто другое измерение. Иллюзорник не мог мне объяснить толком, и я эту тему пока оставила.

— То есть вы попадаете в плен и рабство, когда пытаетесь пробраться в Верхний город? — в конце рассказа уточнила я.

— Да. Но у ворот стоят ловцы, и только самым удачливым и сильным из нас удаётся проскочить в город, напитаться сиянием и вернуться. А многие, как и я, получают ошейник и обессиливают.

— Зачем же вы лезете? — возмущённо спросила я. — Для чего рискуете, ведь с голоду вы у себя во мраке, как я поняла, не умираете.

— Не умираем, но…Я не знаю, как объяснить. Это престиж, это демонстрация силы, это бравада, в конце концов. Ну и желание отведать великий деликатес, о котором рассказывают старики. Много молодых так пропадает, много. Все переоценивают свои силы, — рассказывал Мот, и хоть ретранслятор не передавал эмоций, я прочитала тоску и раскаяние в его глазах.

Мальчишка! Глупый и безрассудный. Прямо разозлилась на него в этот момент. Я-то не по своей вине сюда угодила, а он…

— Сомневаюсь, что хоть кто-то возвращается. Я видела у Сиятельного лорда мрачную тварь, которая превращалась в мотоцикл. Мне кажется, для этого много сил надо, так что твоя вылазка была обречена изначально!

— Есть, есть вернувшиеся герои! — он повысил громкость ретранслятора. Разозлился. — А те, про кого ты говоришь — наши потерявшие волю братья. Им не повезло — или повезло, как знать? — привлечь внимание детей Светила, и те дали им попробовать своего чистейшего света. Теперь они без него не могут и готовы служить Сиятельным хозяевам за дозу.

Зачем я его злю и давлю на больную мозоль? Потянула Мотю обратно к себе на колени, чтобы пожалеть.

— Всё, успокойся. Тебе как раз повезло больше всех. Ты теперь свободен, и мы отсюда выберемся. Только скажи, твоё питание… оно для людей не опасно?

— Нет, ну поболит голова, но жизни я никого не лишаю. Мне и надо-то совсем немного, — успокоил меня Мот, и я предпочла ему поверить.

Тем более он сейчас единственный во всём мире, кто знает мою историю и находится в таком же положении, что и я.

— Это хорошо, нам не нужны неприятности.

— Не будет, только дрянь эту уничтожу, — иллюзорник с ненавистью подхватил ошейник и собрался зашвырнуть его куда подальше, но я вовремя среагировала.

— Погоди-ка, погоди. Не спеши. Он нам понадобится для маскировки — мягко сказала я и, отобрав у него из лап артефакт, засунула его в карман, — нельзя, чтобы тебя кто-то без него видел.

— Но я хочу быть свободным, — не хотел слушать разумные доводы бывший раб ошейника, — я его ненавижу.

— Прекрасно тебя понимаю, — погладила его между рожек, — и ты обязательно им будешь, но для этого нам надо пробраться наверх, помнишь?

Главное — говорить убедительно и самой верить в то, что у нас всё получится.

— Помню, но как? — сдался мой подопечный.

— У меня есть план. Но надо подумать, как тебя в нем задействовать. Фритис сказала, что ты можешь создавать иллюзии?

— Могу, — согласился Бергамот. — Только ты должна нарисовать то, что хочешь от меня получить, иначе я не пойму, что тебе нужно.

Ну здрасти! А вот с рисованием у меня определённые сложности...

— А словами объяснить нельзя? — с надеждой спросила я.

— Нет, не получится. Я работаю только с рисунками.

Шумно вздохнула. Что ж, придётся поднажать в эти дни на развитие моторики. Хотя… я вообще не уверена, что выйдет толк: талантом художника я никогда не обладала.