Глава 22

— Назовём их «смутьяны», — постановил Малин.

Мы изобретали нашу игру «Мафия».

Само собой, никакой мафии в Опсе не было и слова такого в лексиконе не имелось. Банды, ОПГ или шайки тут не приживались, в Нижнем вообще с порядком, благодаря магии, все хорошо. А вот смутьяны — те же оппозиционеры — имелись, поэтому игра у нас называлась «Город», злодеи — смутьянами, женщина лёгкого поведения — шалунья. Малин попросил игру на пятнадцать человек, и мне пришлось вводить и её, и доктора, и инспектора, и других второстепенных персонажей: маньяка и гангстера, которых Мал обозвал «мрачная тварь», и «главарь». Ну а мирные жители так и остались мирными жителями.

— Хорошо. А ещё нам потребуется ведущий. Может быть, ты им станешь? — закинула я дровишек в топку своей непричастности к странным идеям. — Ты, считай, всю игру сам придумал.

Конечно, он её придумал, после того как я очень осторожно наводила его на нужные идеи. Я вообще все эти дни после ярмарки усиленно пыталась снять с себя лишние подозрения. Мы с Малином встречались каждый день якобы для обсуждения подготовки его приёма, но на самом деле я чувствовала, что он меня изучает.

— А ты мне на что? Или кто-то из учеников-ведущих, которых ты на ярмарке набрала?

Я и не рассчитывала, что он согласится. Не для того предлагала.

— Понимаешь, мне кажется, в этой игре ведущий должен иметь непререкаемый авторитет, такой, как у тебя... — продолжила я поливать «сиропом» Мала, как и блинчик в моей тарелке.

Мы ужинали в ресторане «Искра», где завтра пройдёт мероприятие.

— Эви, не переживай, я прослежу за тем, чтобы все играли. И я тоже буду за столом, — утешил меня инспектор, а потом вдруг выдал: — Поедем ко мне после ужина.

Он не спрашивал, утверждал, и я передумала делать глоток чая.

— Зачем? — уточнила, потому что сначала не поняла о чём он.

— Ну как зачем? — лениво промурчал Мал. — Познакомимся уже поближе, перейдём на новый уровень, так сказать. Скинем одежды, упадем на кровать, сплетёмся в порыве страсти...

— Ты заболел? — я аж задохнулась от возмущения.

Ничего ж себе новый уровень! Нет, я понимала, что он издевается, слишком уж много патетики было в его словах. Но до этого Мал себе таких вольностей не позволял! За руку брал, комплименты говорил, жарким взглядом окидывал, но чтобы вот так открыто звать в койку? Нет, до такого не доходило. Что на него нашло?

— Я-то не заболел. А вот ты последние дни такая любезная, покладистая, сговорчивая, я и подумал — пора! Ты дошла до нужной кондиции, а значит пришло время переводить наши отношения в горизонтальную плоскость.

Упс. Переиграла, значит… И опять нарвалась на ненужные подозрения. Не видать мне Оскара.

— Малин, ничего подобного. Я просто любезна с тобой, как с работодателем. Мне кажется, что так и должно быть. Ты же мне платишь деньги, а я тебе плачу уважением.

— С Тауром ты такая же любезная? — хмуро спросил он.

— Господин Таур выделил мне помощницу, и по всем вопросам я общаюсь с ней. И да, тоже любезно, — отрезала я.

Хотя тут я сорвала. С Самиркой Туве, которую назначил мне в помощницы Рим, любезно общаться сложно. А ещё и необязательно. Она не была человеком турмалина, ни в чем меня не подозревала и денег не платила.

— И это отличная новость. Так что, ко мне точно не едем? — опять перешёл он на игривый тон.

— Я тебя сейчас стукну, — не поддержала я его, а то точно доиграюсь.

— Шучу-шучу, но знай: ты многое теряешь.

Посмотрела на Малина гневно, а он, ослепительно улыбнувшись мне, вернулся к дальнейшему обсуждению мероприятия, а точнее — передал мне список гостей. Нам предстояло заняться их рассадкой.

Само собой, их имена мне ни о чем не скажут, а вот регалии — да. Я пробежалась взглядом по листку бумаги и между банкиром и владельцем гильдии артефакторов наткнулась на ресторатора господина Рима Таура с сопровождающей. Неожиданно.

Подняла взгляд на внимательно наблюдавшего за мной Малина.

— Вы же не дружите. Зачем ты его зовёшь? — не удержалась от вопроса.

Мне вообще везде мерещился подвох. Казалось, что инспектор делает всё, чтобы вывести меня на чистую воду и сдать Сиятельному лорду. Отслеживает любые мои реакции на события и внимательно прислушивается к каждому слову.

Хотя, скорее всего, это я себя накручивала. Потому что Мал постоянно демонстрировал мне свою симпатию, и я чувствовала, что она искренняя. Женщины ведь чувствуют мужской интерес. К тому же Малин стремился мне во всем помогать, выдал огромный аванс — аж две тысячи лучей! — и свозил в казначейский департамент — налоги в Опсе платили там. Помог заполнить бумаги, провёл к клерку без очереди и вытребовал скидку. Таким образом, я заплатила всего пятьсот шестнадцать лучей за год проживания в Нижнем без мужа. Мне и бумагу с печатью дали. Я теперь могу запросто слать всех женихов — а особенно Даниса — лесом...

В общем, казалось бы, зря я Малина подозреваю. Он точно не желал мне зла, но смутные догадки... даже не догадки, а ощущения… заставляли держать ухо востро. А ещё волновал вопрос: а что турмалин мне сделает, если узнает, что я не Эвианна?

— Знаешь же пословицу: выпивай с друзьями, но первому налей врагу?

Ага, знаю: «Держи друзей близко, а врагов ещё ближе». Чуть не кивнула.

— Откуда, Мал? — развела я руками, вовремя спохватившись. — Я же памяти лишилась.

— Ну да, ну да...

Вот! Опять у меня чувство, что инспектор прекрасно понимает, что я вожу его за нос. Надо его отвлечь и самой отвлечься.

Но легко сказать, а трудно сделать. Вот как, например, удержаться и не начать расспрашивать Малина о событиях прошлых времён? Уверена, что он самый осведомлённый в моем окружении человек.

Я, конечно, Бергамота ещё раз хорошенько расспросила, но мало что выяснила. Он действительно никогда не встречал потухших, ставших тёмными магами, и понятия не имел, как они питаются сиянием. Да и вообще не был уверен, что это правда.

Зато он рассказал, как питается сам. Оказалось, ему не надо вонзать в жертву зубы и откусывать кусок плоти. Достаточно оказаться с ней рядом, в её энергетическом поле, и просто всасывать в себя её сияние. Если не жадничать, то донор и не заметит, что им полакомились.

Правда, когда я у него спросила, а если иллюзорников было много и все бесконтрольно питались, чем бы это грозило людям, Мот ответить не смог. Подозреваю, не все так однозначно и если копнуть, то решения Сиятельных лордов можно объяснить.

Я была больше чем уверена — Мал знает в правду от начала до конца, но интерес Эвианны Лали к этому вопросу объяснить ему проблематично. Я ведь упорно доказывала инспектору, что с оппозицией связываться не собираюсь. И вообще делала вид, что усиленно обживаюсь в Нижнем. Вон и троих наливальщиков в ученики взяла. На будущей неделе организовываю детский день рождения у хозяина обувного ателье. Меня вопросы прошлого волновать не должны.

В надежде на то, что удовлетворённый мужчина потеряет бдительность и станет разговорчивее, можно было бы все же поддаться напору Малина и перевести наши отношения в горизонтальную плоскость, как он и предлагал, но! Это опасный путь.

Во-первых: я была не уверена в том, что это меня защитит впоследствии. Вдруг Мал не станет прикрывать бывшую любовницу? В нашу с ним любовь до гроба я не верила, наоборот — подозревала, что как только он меня добьётся, тут же охладеет.

Ну а во-вторых: я не была уверена в себе. Нравился он мне, чего уж греха таить. А вдруг, став ближе, я вообще растаю, влюблюсь, а потом буду страдать? Нет, такой расклад меня не устраивал.

— Ой, слушай, мне уже домой пора. Надо проконтролировать, как у Фритис дела с украшениями, а завтра вставать рано: к цветочникам забежать, к господину Кейку, за артистов ещё волнуюсь, лучше их сама утром разбужу, — не придумала я ничего лучше, чем сбежать. — В общем, гостей размещай сам. Ты же их лучше знаешь. Справишься.

— И за что только я тебе плачу?.. — беззлобно пробурчал Мал и поднялся, чтобы отодвинуть мне стул. — Идём, я тебя отвезу.

Украдкой вздохнула. Тяжко мне с ним, ох, как тяжко… Отработаю завтра и постараюсь с инспектором больше никогда не пересекаться. Уж слишком он в моём вкусе…

И вот эта его манера вовремя отступить очень подкупала. Малин никогда не был навязчивым. Он словно чувствовал грань дозволенного. Когда я была настроена на флирт — флиртовал и даже мог позволить себе всякие вольности. Но как только я с игривой волны соскакивала, инспектор тут же под меня подстраивался, оставляя гадать: что он ко мне испытывает на самом деле? Это была очень тонкая игра опытного сердцееда, и я, несмотря на жизненный опыт, незаметно для себя увязала в его сетях.