Глава 28

Резиденция турмалина поражала изысканной красотой. Хотя чему я удивляюсь? Хозяин вроде тоже был внешне очень даже привлекательный, если мне не изменяет память, но это вообще не помешало ему оказаться последним гадом. Поэтому восхищаться я даже и не подумала. Наверняка за яркой картинкой скрывается уродливое лицо турмалиновой бюрократии и никаких разрешений нам в этом дворце так просто не дадут. Грезэ же, вертихвостка малолетняя — когда только успела сменить сердечную привязанность с Андора на Дамира? — порхала впереди, не забывая вертеть головой, выглядывая предмет своего обожания.

А потом как завопит:

— Это он, он! — младшая Лали уставилась в небо и помахала рукой.

Я невольно задрала голову и обомлела!

Прямо на нас летела огромная жёлтая птица! Та самая жёлтая птица, которую я видела не так давно в Нижнем!

Не бывает таких совпадений! Мне резко поплохело…

— Кто он? — требовательно воскликнула я и потрясла Грезэ за плечо.

От нагрянувшего шока забыла, что нужно шептать, и спросила это Эвиным голосом.

Грезэ вздрогнула, обернулась, но сказать уже ничего не успела... Прямо на подлете к земле, жёлтая птица начала изменяться, и опустился на дорожку перед нами уже турмалиновый викинг!

Первым моим желанием было с громким криком бежать куда глаза глядят, спасаясь. Но все же я взрослая, многое повидавшая на своём веку женщина, поэтому каким-то чудом осталась стоять на месте. Только впилась ногтями свободной руки в ладонь, прикусила изнутри щеку и затаила дыхание.

Вторым моим желанием было убивать…Но я опять сдержалась.

— Что вы тут делаете, госпожа Лали? — раздался знакомый мне ещё с Земли магнетический голос, и мурашки помчались по спине, как по команде.

Я сжала кулак ещё сильнее, боль немного отрезвила.

— Светлого дня, лорд ТурмаЛеск… — тем временем присела в реверансе Грезэ.

В блестящем мини-платье и босоножках на платформе её жест выглядел особенно нелепо. А я продолжила стоять столбом и не могла пошевелиться, потому что хоть Сиятельный лорд и задал вопрос младшей Лали, смотрел он при этом на меня. Не отрываясь!

— …У моей сестры, потухшей Эвианны, — принялась тарахтеть Грезэ, — скончался иллюзорник, и она попросила подругу опустить его во врата, а разрешения нет. И вот я...

— Да что вы говорите? — о-очень недобро протянул турмалин и хищно оскалился — Скончался иллюзорник?

— Да, Лапуська…

— А ну-ка дайте-ка я посмотрю на него.

Сиятельный протянул к Мотиной переноске голую, расписанную татуировками руку, и у меня свет померк перед глазами! На этой самой руке, прямо на турмалиновом запястье, красовался мой браслет! Тот самый, что я надела Малину на руку в день приёма!

Пазл мгновенно сложился! Ну гад! А ведь я так и знала! Ведь с самого начала чувствовала где-то в глубине души, что Малин тесно связан с турмалином, но гнала плохие мысли.

А сейчас... Сейчас мне захотелось вцепиться фальшивому инспектору Малину Руту в лицо.

Он это отчётливо прочитал в моих глазах и стремительно положил ладонь сверху моей, держащей переноску, а другую поднял вверх и щёлкнул пальцами. Мгновенно, как будто из воздуха, рядом с нами появился мужик и склонил голову перед Сиятельным гадом.

Я его точно сейчас убью. В смысле не мужика, а Малина! Ярость вытеснила страх, я просто полыхала негодованием. Ну и ещё я просто не могла бояться Мала, не после того что между нами было...

— Яхран, уведи сияющую Лали за ворота...

— Но, мой лорд!.. — слабенько возмутилась Грезе.

— Да, мой лорд, — невозмутимо ответил мужик и взял сестру Эви за локоток, — пройдемте, госпожа.

Грезэ пыталась что-то ему возражать, упираться, но бесполезно, голосок её от нас все отдалялся и отдалялся, пока совсем не стих.

— А ты идёшь со мной, Эви, — Мал не стал прикидываться, что верит в наше с Мотей представление.

Ну и я решила сбросить маску.

— Ты прекрасно знаешь, что я не Эви! — крикнула и вырвала свою руку из его.

— Знаю, Анна, знаю. Ну и чего ты этим всем добиваешься? — спросил Сиятельный, сложив руки на груди и прищурившись. — Чем тебе плохо живётся?

— Ах ты, гад каменный!

Я задохнулась от такой вопиющей незамутненности, поставила переноску на траву и шагнула к нему ближе, намереваясь исполнить давнюю мечту о кровавом рукоприкладстве.

Но Сиятельный меня опередил и сжал плечи, удерживая на расстояние так, чтобы я ни стукнуть, ни укусить его не смогла. Это меня разозлило ещё сильнее, и я лягнула Мала ногой.

— Ань, ну хватит! Перестань психовать! Перехитрила меня и всех вокруг, пробралась в Верхний город — молодец! Я даже не злюсь ни капли, и вообще горжусь тобой! А теперь успокойся и объясни, что ты хотела сделать?

— Не злишься, говоришь? — зашипела я. — Зато я злюсь! Я тебя и всех твоих подельников ненавижу! Ты разрушил мою жизнь! Не спросив, забросил в чужой мир! В чужое тело! Я хотела ошибаться и думать, что Малин — мужчина, в которого я... Неважно! Я хотела бы думать, что инспектор не при чём, а теперь ты отнял у меня и последнее! Единственное, что осталось дорогое… — и тут я не выдержала, и слезы всё-таки хлынули из глаз.

Так себя вдруг жалко стало, что закончились все силы держаться.

А Турмалин, увидев мою истерику, изменился в лице, ослабил хватку на плечах, а потом обнял и прижал к себе.

— Ань, Анечка моя, ну что ты? Ты же все равно мне дорога, кем бы ни была, — зашептал он мне в волосы. — И я хочу быть с тобой, несмотря ни на что. Мы правда поженимся и поедем в отпуск...

Я вытерла слезы о его тунику. Драться мне перехотелось — навалилась апатия. А ещё и Бергамот выбрался из переноски и прижался ко мне всем телом.

«Не зли, не зли его, — без конца транслировал он мне. — Ох, так вот почему меня все время к нему тянуло! Он не мог совсем спрятать свое сияние. Не зли его, Ань!».

— Ты не понимаешь. Ничего не понимаешь, — обречённо и очень горько прошептала я Сиятельному в грудь. — Не поженимся мы. И в отпуск не поедем. Ты разрушил все мои мечты и надежды. Я знать тебя не желаю.

Помотала головой для пущей убедительности, попыталась высвободиться из его рук, но он не отпустил.

— Не говори глупости, Анна! Чего ты хочешь? Я сделаю для тебя всё! — горячо заверил Дамир и принялся снимать губами слезы с моих ресниц.

— Верни Бергамота в его мир, а меня в мой. В моё тело. А себе забирай Эвианну. Ты её глаза сейчас целуешь, — зло выплюнула я. — И её губы все прошлые дни целовал. На ней и женись!

— Светило с тобой, Ань! Ты зря ревнуешь! — сделал неправильные выводы Сиятельный. — Это невозможно! Моя любовь только твоя, и мне не нужна Эвианна, мне ты нужна.

Три раза ха! Да какой там три? Сто раз! Любовь его!

— Не верю, — покачала я головой. Было настолько тоскливо, что не хотелось ни выяснять с Сиятельным отношения, ни что-то доказывать. Я испытывала горе от потери Малина, моего Мала, дорогого и близкого мне мужчины. — Так ты дашь разрешение на то, чтобы я отпустила Бергамота в его мир?

— Не дам. Тебе нельзя к источнику. Я сам его отпущу...

«Я уже не хочу в мрачный мир! — истошно завопил Мотя в моей голове. — Ань, давай останемся с ним?! Он слишком вкусный, чтобы я мог от него отказаться!».

Ну вот! Ещё не лучше! Вместо того чтобы дать иллюзорнику свободу, я сделала из него наркомана!

— Нет, Мот, ты отправишься домой и станешь главмраком, как и мечтал. Нечего тут тебе делать...

— Ты что, разговариваешь с мрачной тварью? — турмалин от крайней степени изумления даже голос повысил.

— Как видишь, — пробурчала нелюбезно.

Мне теперь смысла нет скрывать свои способности.

— Но как, Аня? Ты что, умудрилась подойти к источнику и получить какую-то силу? Но я не чувствую от тебя тёмной энергии.

— Откуда мне знать, ваше сиятельство? — издевательски спросила я, разведя руками. — Помните — я не местная! Я из мира, где вообще нет никакой магии!

Мне хотелось топать ногами.

— Ничего, ничего, что бы там ни было, я тебя в обиду не дам, не бойся, — сделал турмалин какие-то выводы и утешил сам себя.

— Да я и не боюсь! И защиты мне твоей не надо! — вскипела я на это. — Я не шучу, Дамир! Или Малин. Не знаю как там тебя — без разницы! Мы не будем вместе. Давай отправляй Мотю домой, а меня в Нижний, и покончим с этим.

— Я не отпущу тебя. Ты моя, — заявил сиятельный гад и посмотрел на меня так, что сердце ухнуло.

— А вот хрен тебе! — сквозь сжатые зубы процедила я и показала ему средний палец. — Можешь меня на цепь посадить даже, но твоею я от этого не стану. Буду тебя ненавидеть ещё сильнее, если посмеешь принуждать!

— Да чтоб тебя! Почему с тобой так сложно? — схватился за голову викинг, а я невольно залюбовалась его покрытыми рисунками руками.

Как есть гад и гипнотизёр! Тряхнула головой, пытаясь взбодриться.

— Наверное, потому что я воспитана в другом мире! Я сорок лет прожила в нем и мне никогда не стать такой, как ваши женщины! — отчаянно бросила последний довод. — Забудь меня и не мешай пытаться наладить эту жизнь, если не можешь вернуть мне мою.

— Сорок? Девочка совсем… Мне гораздо больше, — невозмутимо парировал Сиятельный. — Прости, я не смогу поменять ваши души местами ещё два месяца, Анна. А даже когда смогу, подумай хорошенько — тебе это надо? Эвианна — не ты, она не смогла приспособиться к новому миру и телу. Когда я видел её последний раз, она лежала на больничной койке...

Трындец! И он мне об этом так просто заявляет? Убью гада!

— Какой же ты мерзавец, турмалинище! — вместо того, чтобы кинутся на него, я закусила костяшки пальцев, чтобы не разрыдаться. — Бедная девочка! Бедное моё тело! Видеть тебя не могу больше.

На этом я развернулась и пошла к выходу, пытаясь сдержать слёзы. Но он догнал и ухватил за руку.

— Куда ты, сумасшедшая? Тебе нельзя в таком виде за ворота!— рявкнул Мал. — Подожди в моих покоях, пока я выпущу иллюзорника, а потом я сам спущу тебя в Нижний.

— Я тебе не верю. Мне нужно убедиться, что ты не наденешь на Бергамота новый ошейник, а в самом деле отпустишь.

«Да-да! Пусть наденет на меня новый ошейник и оставит себе! И тебя пусть тут оставит! И Фритку заберём», — Мот совсем ошалел от сияния лорда и впал в опьянение.

Я подняла его на руки и прижала к груди.

— Хорошо, идём вместе — скрипнув зубами, процедил турмалин и, активировав свое кольцо, открыл переход прямо к колодцу, а потом обхватил меня за плечи и утянул в светящийся портал.