Глава 30

Тренировочный зал, куда я пришла вечером, был пуст. Я подумала, что Саймон не рассчитывал на встречу и уже ушел, когда заметила его в дальнем, плохо освещенном углу. Усевшись на пол, боевик разложил перед собой студенческие работы и проверял правильность вычерченных схем. В этот раз со справочником не сверялся.

– Добрый вечер, мистер Вульф.

– Добрый, – согласился он. – Одну минуту, сейчас закончу.

Я села рядом и взяла один из листов:

– Новая тема? Не помню такого.

– Конечно не помните. Это пятый курс. Ледяной щит. Плетение не то чтобы эффективное, скорее эффектное. Но и сложное, поскольку оттягивает дополнительную энергию для преобразований. Пар в воду, воду в лед… – Он проверил последнюю схему и собрал листы в стопку. – Хотите, покажу?

– Покажите.

Саймон поднялся и вышел в центр зала. Уже не скромный молодой преподаватель, а непобедимый Стальной Волк: твердая походка, неторопливые, но вместе с тем четкие движения, легкость и кажущаяся небрежность, какую может себе позволить лишь тот, кто на сто процентов уверен в том, что делает. Он поднял руку, и под потолком сверкнула молния. В воздухе засеребрился мелкий снежок, повеяло холодом. С порывом ветра крошечные частички льда устремились с немыслимой скоростью к открытой ладони мага и завертелись, складываясь в причудливый узор. Тонкие струйки воды змейками вплетались в кружево рисунка и тут же замерзали. Даже при том, что я не могла видеть магию, это было красиво.

– Вот так, – выглянул из-за щита Саймон. – Можно сделать перепад температур резче, молний будет побольше и ветер сильнее. Маги древности любили такие штуки.

– Заклинание исключительно защитное? – спросила я, ощупав острую кромку щита. – А если использовать как метательный диск?

– Не пробовал, – призадумался боевик. – Великоват он.

Ледяной диск имел около двух футов в диаметре и весил, должно быть, прилично, хоть Вульф и удерживал его без видимых усилий.

– А давайте рискнем? – Саймон присмотрелся к обшитой деревом стене. – Если что, скажем, что заклинание сбилось.

Велев мне отойти, он обеими руками взялся за острые края, раскрутил и метнул диск в стену. Я представила, как огромный ледяной сюрикэн словно в масло входит в деревянную панель… и испуганно взвизгнула, когда щит, даже не коснувшись стены, полетел в обратном направлении.

Срикошетив от противоположной стены и изменив угол полета, диск просвистел над моей головой.

– На пол! – Саймон сшиб меня с ног и накрыл собой.

– Что с ним? – прошептала я, глядя из-за плеча боевика на мечущийся из стороны в сторону ледяной летающий объект.

– Зеркалка, – процедил маг. – Воспринимает стены как угрозу и отталкивает… отталкивается…

Значит, заклинание все-таки защитное. Но хоть не разобьет тут ничего. Если не доберется до наших голов: судя по тому, что я без проблем к нему прикасалась, живую плоть он как угрозу не воспринимает.

– Сейчас я его сниму, – пообещал Саймон.

Откатился в сторону, завертел головой, поймал ледяной диск в прицел взгляда и, выбрав момент, резко выбросил вверх руку.

Тепловая волна впечатала щит в потолок и разбила на тысячи осколков, которые на несколько секунд зависли в воздухе и, растаяв, пролились на пол щедрым дождем.

– Скажем, что заклинание сбилось? – спросила я, поднявшись на ноги и оценив кляксу на потолке и лужи по всему залу.

– Скажем, что нас здесь не было. А к утру все высохнет.

Тренировку пришлось заменить прогулкой.

Я рассказала Саймону о созданной ректором комиссии. Мисс Милс ничего ему об этом не говорила и, думаю, неприятно удивилась бы, узнай, что сын уже «в деле». Равно как и он не обрадовался, узнав, что родительницу привлекли к разбирательству искажений реальности.

– У мамы проблемы со здоровьем, – сказал хмуро. – Я говорил вам: нервы, нарушение сна. Но в академии действительно нет других специалистов по драконам.

До общежития Саймон меня не провожал, мы распрощались в парке рядом со столовой. Но скучать в одиночестве мне не пришлось. Только я свернула с освещенной фонарями дороги на узкую тропку, из кустов ко мне метнулась быстрая тень.

– Гулять перед сном полезно. – Рысь, не спрашивая согласия, сцапал меня за руку и пошел рядом. – Но смотря с кем гулять. Со мной вот полезно.

– Угу. Если только не встретим Шанну. Тебе она хвост оторвет, а мне, за неимением хвоста, – сразу голову.

– Шанна сейчас общается с мистером Вульфом, чтобы он не передумал и не пошел за тобой. Знаешь, как бывает: встретила куратора, вспомнила о скором зачете…

– Вы за нами следили?!

– Не следили. Случайно увидели, – сердито прошипел Рысь. – Я тебе говорил быть с ним осторожнее?

– Потому что он тебе не нравится? – я вырвалась и недовольно уперла руки в боки, требуя ответа.

– Потому что он странный. Шанна сказала, что он прикрыл их «детективное агентство». Запретил ей и Брюсу совать носы в это дело.

– Правильно, – одобрила я решение Саймона. – Ты сам хочешь, чтобы твоя подружка в это лезла? Или держишь ее в курсе?

– Нет, естественно, – фыркнул Рысь. – Говорю, что расследование пока не дало результатов, ищем… Но Вульф – это другое. Я проверял библиотечные карточки…

– Знаю. Но не от тебя.

– Рассказал бы при встрече, – отмахнулся Норвуд. – Ты тоже подробностями с заседания комиссии не делишься, я же претензий не высказываю? Так вот, слушай. Я все думал, как нам вычислить этого библиотекаря, и появилась одна мыслишка. Если человек работает в определенной секции и хочет взять из нее какую-нибудь книгу, он будет отмечаться в формулярах или просто возьмет тихо, а потом так же тихо вернет?

– Наверное, от человека зависит.

– Наверное. Но, если верить записям, которые, возможно, не до конца еще изменились, Саймон Вульф ни разу не брал книг в восьмой секции. Я проверил: читательские карточки хранятся в алфавитном каталоге, найти было несложно. Точнее, не найти.

– Если знать, кого искать или не искать, – поняла я. – Рысь, ты серьезно копаешь под Саймона?

– Не копаю. Проверяю. Восьмая секция, Элси! История, мифология, мистические существа – общие дисциплины. Он должен был взять хоть что-то. Не в последние годы, так тогда, когда сам учился, разве нет?

– Когда учился? – усмехнулась я, радуясь, что в кои веки оказалась умнее этого хвостатого Шерлока. – А ты не помнишь, Саймон Милс тоже ни одной книги не брал?

Лицо оборотня в одну секунду отразило все стадии мыслительного процесса: удивление, сомнение, осознание. И признание своего полного поражения.

– Проверяй информацию, прежде чем кого-то обвинять! – высказала я приятелю.

И у самой от сердца отлегло.

– Поговорили? – вывернула из-за угла Шанна. Кивнула мне. – Неважно выглядишь, Аштон. На боевой вернуться не собираешься? А то, гляжу, совсем тебя целители замучили.

– Зато ты цветешь, Раскес. Только вряд ли это от пробежек по полигону.

Она улыбнулась почти дружелюбно, проплыла мимо меня и взяла Норвуда под руку.

– Пойдем, котик.

Котик, надо же. А при первой встрече, помнится, был кошак.

Глядя вслед удаляющейся парочке, я с сожалением вздохнула. У всех весна, любовь, а у меня…

У меня был единорог.

Следующее утро я снова провела с наставницей. Сопровождала на обходе, заполняла истории, выслушивала жалобы, и не только от пациенток. Леди Райс и до этого волновалась, что слишком долго отсутствует на факультете из-за того, что приходится замещать миссис Томсон, а теперь узнала, что та вообще собирается уволиться. Заведующий обещал найти миссис Томсон замену, но наставница опасалась, что поиски затянутся.

На этом месте явился помянутый заведующий и заявил, что ему я нужнее, чем леди Пенелопе.

– Поторопитесь, мисс Аштон, у нас сорок минут.

Всего сорок минут. Конечно же, я торопилась.

Портал, калитка, леди Каролайн…

Когда она учится? Как ни придем – она в посольстве.

Этот вопрос интересовал меня ровно до того момента, как я оказалась в домике единорога.

– Не спешите, Бет, – в «предбаннике» Грин придержал меня за руку. – Я не объяснил вам задание. Сегодня берем образцы.

– Чего?

– Бет, не разочаровывайте меня, – протянул доктор. – Слюна у нас уже есть, хотя, если получится, не помешает собрать еще, но я рассчитывал обратить ваше внимание на отходы жизнедеятельности эноре кэллапиа. Да-да, те кучки и лужицы на полу. Все, что можно взять у единорога, будь то кровь или навоз, обладает уникальными свойствами. Кровь нам недоступна, но остальное я намерен изучить.

– Изучайте, – пожала плечами я. – С кучками, положим, проблем не будет, а как вы собираетесь брать образцы из лужиц?

– Шприцем, конечно. Только заниматься этим предстоит вам.

– Мне?

– Во-первых, в этом нет ничего зазорного, – оставив насмешливый тон, сказал Грин. – Вы же хотите стать целительницей, а наша работа предполагает вещи и более отвратные. Во-вторых, я не смогу сам взять образцы, потому что для этого придется нарушить личное пространство единорога. Боюсь, он будет недоволен моим вторжением, и я рискую получить копытом в лоб.

– Может, у него и копыта чудотворные? – проворчала я.

– Предлагаете мне это проверить?

Я покачала головой.

– Бет, я не могу вас заставить, но…

– Да понимаю я все! Просто стыдно. Перед единорогом. Представляете, что он обо мне подумает? Вот вы что подумали бы о человеке, ворующем содержимое вашего ночного горшка?

Мой вопрос Грина озадачил. Но не заставил отказаться от планов.

– Хорошо, – произнес он после недолгих раздумий. – Поступим так: вы его отвлечете, а я соберу образцы. Только следите, чтобы он не заметил, а то мне тоже будет неловко… особенно если все-таки получу копытом в лоб. Но кое-что под силу добыть лишь вам, Бет.

– Что?

– Волос из его гривы. Хотя бы один. Они прочные, ни с ножом, ни с ножницами единорог вас к себе не подпустит, поэтому придется грызть. Справитесь?

– Попробую, – улыбнулась я, довольная, что все так решилось. – Я же все-таки мышь.

Грин распахнул дверь в соседнее помещение, мы одновременно перешагнули порог и застыли на месте: прямо перед нами стоял единорог. Одно ухо отведено в сторону, ноздри широко раздуваются, верхняя губа насмешливо задрана. Ни дать ни взять – конь ехидный, классический персонаж женского фэнтези.

– Он нас слышал, – обреченно констатировал доктор.

«Конь ехидный» с издевкой проржал, отступил на несколько шагов и остановился у свежей кучки навоза. На случай, если мы не поняли намека, копытом брезгливо пододвинул «отходы жизнедеятельности» в нашу сторону.

– Видимо, это вам, доктор, – я пропустила Грина вперед.

– Как щедро с его стороны, – сконфуженно пробормотал целитель.

Щедрость эноре кэллапиа навозом не ограничивалась. Перешагнув на чистое пространство, диво дивное с шумом напрудило пенную лужу и, обернувшись к нам, продемонстрировало крупные белые зубы.

– Издевается, – насупился Грин.

– Все для науки, – перевела я фырканье единорога. – Берите ваши образцы, он не возражает.

– А вот и возьму, – заявил доктор. – И скажите ему, мне безразлично, что он станет обо мне думать.

Ой ли?

Оставив целителя за спиной, я пошла к единорогу. Тот все еще скалился, но уже не так злорадно. Наверняка Грин не первый, кто заинтересовался подобными образцами. Оливер говорил, что эльфы позволили сотрудникам исследовательского корпуса изучать чудесное существо. Интересно, у тех тоже есть штатная девственница?

Единорог кивнул, но так пренебрежительно, что и без слов понятно: девственница есть, но со мной ей не сравниться. Теплая морда ткнулась мне в висок. Захотелось обхватить ее руками и поцеловать в покрытые мягкими волосками губы – вдруг мое чудо превратится в прекрасного принца? Ведь никто больше меня тут не любит…

Единорог с готовностью подставил морду. Но в принца не обратился.

Любопытно: другие девицы тоже так пробовали?

От мысли, что есть и другие, которые приходят сюда, точно так же обнимают его и трутся носом о шелковистую шерсть, сердце сжималось от самой настоящей ревности. Вот честно, застукаю – этим непорочным не поздоровится!

Единорог рассмеялся. Не как конь и не как человек, а как единорог: его добродушный смех звучал в моей голове, напоминая, что таких, как я, больше нет.

Но, может быть, в звездных очах каждая по-своему прекрасна и неповторима?

«Не каждая», – диво дивное тряхнуло длинной гривой.

Но встречаются, да?

До сегодня я и не думала, а теперь не избавлюсь от навязчивых мыслей. Что за девицы? Как часто приходят? Люди? Эльфийки? Эльфиек я в академии не видела. Женщины эльфов редко показываются людям, и, если в посольстве и жила чья-то жена, сестра или дочь, мне об этом неизвестно. Я знала лишь леди Каролайн, а та эльфийка только наполовину…

Вот леди Каролайн приходит? С нами ни разу не заходила. Возможно, не может технически…

Эноре кэллапиа недовольно взбрыкнул: не смей так о Каре!

О Каре? Вот и нарисовалась еще одна особенная. И ей не нужен пропуск в виде язвы-доктора, чтобы приходить сюда, когда заблагорассудится.

Единорог печально вздохнул.

Не приходит теперь? Так, может, она и правда… Ладно-ладно, молчу. Значит, придет. Я погладила понурившуюся голову, потрепала за гриву… Вспомнила о поручении Грина… Доктор закончил со сбором образцов и наблюдал за нами с облюбованного в предыдущие приходы ящика.

Единорог, отвлекшись от грустных мыслей, смешливо фыркнул: грызи, разрешаю.

– Благодарю, – кивнул Грин, когда уже в «прихожей» я отдала ему два прочных волоса. – Надеюсь, это не причинило неудобств.

– Чуть зубы о них не сточила, – пожаловалась я.

– Я не о том, – он замялся. – Вы его поцеловали. Я подумал, что это некая плата.

– Нет, – рассмеялась я. – Это исключительно по любви.

На выходе нас встретила леди Каролайн, чтобы проводить до калитки, привычно построить глазки доктору и распрощаться до новой встречи. Но я нарушила устоявшийся ритуал.

– Он скучает по вам, – сказала, пересилив ревность.

Она отвела взгляд.

– Передайте ему, что я… Я не могу сейчас. Но приду. Обязательно.

Грин, о котором прекрасная леди тут же забыла, хотел о чем-то спросить то ли ее, то ли меня, но, видимо, не сумел сформулировать вопрос.