Глава 11

Максим

Было ошибкой привлекать Свердлову к расследованию.

Сидел себе человек в темном углу, никого не трогал, а кого трогал — того в меру и по разумной цене.

Я легонько поцеловал ведьму в моих руках в макушку.

Так нет же, явилась инквизиция вся в белом, выпнула мизантропа на свет божий, нарушила баланс, гармонию и внутреннее равновесие.

Если Свердлова знала о своей склонности эмоционально вовлекаться в чужие проблемы — то понятно, почему выбрала подобную стратегию взаимодействия с социумом. В целом это, пожалуй, можно было считать сплавом благоразумия, экономии ресурса и инстинкта самосохранения.

Вдохнув запах притихшей ведьмы, я вздохнул: Ксюша-Ксюша!

Кто ж знал, что ты такая!.. Предупреждать же надо.

И больше беспокоила меня в связи со всем этим мысль о том, что, если после моего вмешательства Свердлова начнет неконтролируемо спасать мир, рано или поздно эту проблему будет решать инквизиция. Причем не исключено, что меня и отправят.

— У тебя какие-то планы на сегодня еще есть? — томно потянулась Ксения, ничуть не стесняясь наготы, витрины и камеры внутреннего видеонаблюдения.

— Не-а, — я выпустил четвертый размер и его хозяйку на свободу и принялся приводить себя в порядок.

— Тогда я сейчас закажу доставку чего-нибудь съедобного на дом, и поедем. Как раз пока доберемся — ужин приедет… — мечтательно рассуждала она, одеваясь.

— За руль не пущу!

— Как зна-а-аешь, — сытая кошка лениво мазнула меня бедром. — Значит, завтра выезжаем на двух машинах!

Не ухмыляться, не ухмыляться! Застегивать ремень — и не ухмыляться!

— Ксюша, я не буду платить за тебя штраф. Это вопрос принципа, — и удерживать морду кирпичом, отдавая Свердловой победу.

И ключи.

После секса думается особенно хорошо, и, пока ведьма, сменившая агрессивную манеру вождения на вальяжную, везла нас домой, я подбивал промежуточные итоги и систематизировал имеющуюся информацию.

Итак, за пять дней с начала расследования было установлено, что в городе Крапивине действительно имеет место серия убийств магического характера. В серию их объединяет единое орудие убийства и типология жертв: женщины, обладающие магическим потенциалом, но не способные дать убийце серьезный отпор.

Частично были отработаны на причастность фигуранты, попадавшие в поле зрения Ордена ранее по сходным магическим правонарушениям: Шипурина, Больц, Миргун. По результатам проверок ни одного из них не удалось твердо исключить из списка подозреваемых, но Шипурину я бы переставил в конец списка, а Больц — во главу. Миргун, с его расстройствами, кажется малоперспективным, но вероятным.

Далее. Сразу после моего приезда одно за другим были совершены два покушения на Свердлову.

Далее. В результате эксгумации, целью которой было установить, входит ли Наталья Картовская в серию, была выявлена нелегальная магическая активность на Красницком кладбище города Карпивина.

На этом пока вроде бы все.

На данный момент следствие интересует следующее: связаны ли покушения на Свердлову с убийствами? Если да, то как. Если нет — то с чем связаны?

Связаны ли незаконная деятельность и зачистка на кладбище с убийствами? А с покушениями? (Если да — то как.)

Что еще, кроме магического дара, объединяло жертв, если объединяло?

И, самое главное, что именно двигало убийцей? Ответив на этот вопрос, следствие, с большой долей вероятности, ответит и на вопрос, кто это.

Что должно быть сделано в рамках следственных мероприятий в связи со всем этим?

Кладбище пока отодвигаем в сторону — им будет заниматься отдельная группа.

Мне же нужно, во-первых, изучить контакты Картовской, которую мы обнаружили четвертой, но которая хронологически была второй жертвой, — учитывая, что она практиковала как гадалка, контактов у нее будет много. В этом направлении предстоит много кропотливой оперативной работы.

Если связей с прочими жертвами так и не выявится — можно будет предположить, что жертв убийца выбирает наугад.

Еще одно направление работы — связи и контакты последней убитой, Давиденко Лидии. В первую очередь, оценка магического потенциала членов ее семьи. Большую часть работы по Давиденко можно оставить обычному следствию, чтобы потом позаимствовать у них результаты, но магическую идентификацию можно сделать только лично — значит, ехать загород. Хорошо бы стряхнуть с хвоста Свердлову: она хватает подопечных, как собака репьи, если и там кого-то подберет — будет весело.

Третье — поиск недостающей жертвы. Тела наш убийца не прячет, так что нашли ее уже, наверняка нашли. Поднять сводки за апрель-май — и где-то она точно всплывет, не может не всплыть, вопрос только в широте охвата.

Четвертое направление — разобраться с возможными ритуалами. Загрузить орденских теоретиков, а здесь скинуть это на Свердлову, и пусть дома сидит, в книгах роется, а не шляется по родственникам убиенных!

План мероприятий получался внушительным, но внятным — взглянуть приятно. Однако не успел я им как следует полюбоваться (а Ксения — довезти нас до дома), как жизнь в очередной раз показала, где она видала все и всяческие планы.

В этот раз — с помощью телефонного звонка.

— Макс? Срочно к нам, тут какая-то хрень, возможно, по твоей части!

— Администратор Красницкого кладбища со вчерашнего дня не появлялся дома — где он, выяснить не удалось. Начали по нему работать, нужна твоя помощь. Как можно быстрее, нужно срочно выставить отвод глаз, а то того и гляди любопытные набегут, а я днем на защите кладбища выложился. Адрес тебе скинул.

Брат Кирилл, дознаватель второй степени Ордена инквизиции, поставленный во главе рабочей группы по Красницкому кладбищу, из-за ерунды дергать не стал бы. Раз говорит, что нужна помощь, — значит, надо ехать и помогать.

— Куда нам? — деловито уточнила Ксюша, не выказывая особого протеста от того, что рабочий день внезапно продлевается.

Но вот у меня в этом месте возникала сложная морально-этическая дилемма.

Тащить голодную ведьму к живым людям?

Ксения Егоровна в общении с незнакомыми инквизиторами — это, в принципе, аттракцион для сильных духом. А если она еще и некормленная…

Она на месте происшествия мгновенно устроит склоку, свару и цыганочку с выходом (привет, опыт, сын ошибок трудных!).

Ехать забирать наш заказ и кормить ведьму — нет времени. Следственная группа работает без прикрытия от непосвященных.

Хорошо бы отправить ее домой спокойно ужинать в одиночестве и отдыхать — но чувство долга не позволяет, нашептывая, что, стоит выпустить Свердлову из поля зрения, тут же, по закону подлости, активизируется нападавший.

Как никогда близкой показалась мне школьная логическая задачка про лодочника, волка, козу и капусту.

Моя коза поглядывала на меня, терпеливо дожидаясь, пока я приму решение.

— Так. Сейчас сворачиваем к ближайшему фаст-фуду и покупаем какую-нибудь шаурму на скорую руку…

— Это еще зачем? — удивилась Ксения Егоровна, но послушно посмотрела по сторонам и переложила курс. Все-таки удобно, когда за рулем водитель, хорошо знающий город. — До дома доберемся — потом поедим…

— Нет уж, голодная ведьма к братьям-инквизиторам не поедет. Во-первых, мне эти братья нужны работоспособными и непроклятыми, а во-вторых, твои сиськи — достояние нации, и их нельзя в тюрьму!

Умение сказать пошлость, сохраняя интеллигентное выражение лица, — мое тайное супероружие со студенческих времен. Безотказно действует!

Вот и Ксюша растерялась между двумя вариантами — оскорбиться или возгордиться — и позволила мне сперва выскочить из машины за шаурмой, а потом безболезненно провести рокировку и выставить ее из-за руля.

Кирилл вызвал нас в частный сектор, чуть более зажиточный, чет тот, куда я наведывался в первый день расследования, но именно что «чуть» — так, заборы малость повыше да ворота слегка поновей.

— Стеценко Владимир Степанович, одаренный, администратор Красницкого кладбища, трудился на этой должности более десяти лет, занимал также одну ставку сторожа. У инквизиции до недавнего времени к нему вопросов не возникало: ни в чем предосудительном замечен не был, пара мелких штрафов не в счет. Но в нынешней ситуации, естественно, был первым в списке подозреваемых.

Невысокий, коренастый брат Кирилл с последней нашей встречи изменился не слишком: все та же стильная бородка, все так же рыж. Пожав мне руку, он с ходу принялся вводить нас в курс дела, пока я, задействовав орденский медальон, накрывал отводом глаз нужный дом, пару автомобилей перед ним с номерами другого региона и крепких ребят в штатских костюмах. Как только я закончил выплетать защиту, один из этих ребят, подпиравший спиной калитку, с явным облегчением сдвинулся с места — а за ним обнаружилось слабое радужное мерцание.

— Защита, — хмуро пояснил Кир. — Войти во двор — раз плюнуть, но цветомузыка будет на весь микрорайон… Жека в последний момент перехватить и зафиксировать сумел. Я пока вообще пустой, так и стояли: вроде и взломать в любой момент можно — а хрен сунешься.

Я помрачнел: на тюремное заключение Стеценко себе уже заработал. Вот такие охранки, вроде бы безобидные, но демаскирующие магию перед непосвященными, строго запрещены. И судьи Ордена щедро отсыпают за них наказания.

И если уж, зная об этом, колдун применяет такие чары…

Парни из группы, дождавшись разрешающего кивка от дознавателя, деловито вскрыли ворота и заскочили во двор, проверяя каждую пядь пространства вокруг себя. Мы остались ждать, пока нам дадут добро на нашу часть работы.

— Мы с ним вчера связались, как только получили принципиальное решение местной администрации по работам, — продолжал рассказывать между тем Кир.

На Свердлову он косился, но я с самого начала условным знаком дал понять, что обсуждать расследование при ней можно.

— Естественно, не предупреждали, что им интересуется инквизиция. Назвались представителями фирмы, выигравшей тендер на благоустройство кладбища, договорились о встрече на сегодня. Стеценко снимал комнату под офис ближе к центру. И главное, хрен его знает, что его насторожило! В городской администрации не знали ничего, кроме легенды! — уважаемый дознаватель второго ранга экспрессивно стукнул по воротам, и те загудели, отзываясь на молодецкую силушку.

Ксения Егоровна смерила Кирилла заинтересованным взглядом — тот машинально расправил плечи, не заметив, что в глазах ведьмы мелькнул плотоядный огонек.

Я постарался выражением лица донести до нее просьбу: «Веди себя прилично!», но уверенности, что меня поняли, не почувствовал.

— Но, когда мы приехали, в его офисе никого не было, — Охрана и люди из соседних контор говорят, что Стеценко сегодня и не было. Телефоны не отвечают: аппарат вне зоны. Вера с Костей остались разбираться со служебными бумагами, а мы с парнями рванули по домашнему адресу, а здесь…

— Твою мать! — донеслось из дома, и мы, не сговариваясь, ломанулись в открытую калитку.

Женщина распласталась на спине на полу кухни, и кровавое пятно, расплывшееся на груди, успело побуреть.

Чего-то вроде этого я после вопля из дома и ожидал.

— Похоже, со вчера лежит, — мрачно отчитался Жека. — Минимум — с ночи.

Я присел на корточки рядом с трупом.

Ножевое в сердце. Да неужто?..

Боясь спугнуть удачу, я даже про себя не стал формулировать предположение.

Для начала следует убедиться.

Осторожно зачерпнув силы из медальона, я сплел нити в несложные чары.

— Одаренная, — резюмировал я, получив отклик.

— Ну да, — через мое плечо нагнулась к убитой Ксения Егоровна. — Это Куропятникова теть Валя, из наших. Она аптекарь, работает в аптеке на углу Брусникина и Дворцевого, гомеопатия и прочая фитотерапия для непосвященных и расширенный ассортимент для тех, кто понимает.

Выпрямилась, заправила за ухо выбившуюся прядь и критично сама себя поправила:

— То есть работала.

Я поднялся с корточек:

— Кирилл, похоже, это мое.

— Не претендую, — уступил он. — Руководи.

— Осмотри здесь со своими все, постарайтесь не наследить, позже вызовем местную полицию. В общем, вы сами все знаете.

Кирилл кивнул и начал деловито раздавать указания, а я вышел на улицу, чтобы не мешать, — мне нужно было поговорить по телефону. И успел услышать, как за моей спиной Ксения Егоровна с искренним участием интересуется у Кирюхи:

— Господин дознаватель, может быть, я чем-то могу вам помочь?..

Пор-р-роть!

— Андреич, добрый вечер. Говорить можешь?

— Привет, — отозвался Левашов.

В трубке на заднем плане слышался говор телевизора и женский голос, интересующийся: «Солнце, кто это?», потом хлопнула дверь, и фоновые звуки отрезало.

— Да, Макс, могу. Что у тебя?

— У меня тут труп. Возможно, наш, хотя сказать точно должен будешь ты. С одной стороны, ножевое в сердце и жертва подходит, с другой — характерных магических следов нет. Мы сейчас все по своей части проверим и вызовем местных. Надо, чтобы клиент попал именно к тебе. Мне нужно знать, тот это нож или нет. Так что нужна твоя помощь.

Левашов ответил не сразу.

— Максим, я сам собирался тебе звонить. Я на работе взял отгулы за свой счет, жену на отдых везу. Кто ж знал, что по вашему делу внеплановый труп вылезет, там последний был неделю назад…

Да чтоб вас всех побрало, с вашим южным неторопливым темпом жизни!

Но не успел я развить эту мысль дальше, как он деловито предложил:

— Предлагаю так: давай адрес, я сейчас приеду и проведу осмотр на месте. Что смогу — скажу. А когда вернусь, выясню все остальное.

От сердца чуть отлегло. Ладно, главное, чтобы Андерич ответил, тот или не тот нож. Остальное терпит.

— Хорошо. Когда тебя ждать?

— Дня через три вернусь. Если что-то срочное будет, могу раньше, но не хотелось бы — Надя расстроится… — и спохватился раньше, чем я успел его поправить. — А! Ты про место происшествия? Да минут через двадцать буду.

Люблю Крапивин. Чудесный город…

Свердлова прошла совсем рядом, мазнула шикарной задницей по моему бедру и с крайне независимым видом принялась оглядывать пустой двор.

…и люди хорошие.

— Кирюха жив?

Меня смерили высокомерным взглядом:

— С ума сошел? Их же там трое!

— Ксюш. Не дури, ладно?

— О, господи! — она закатила глаза. — Ты долго будешь мне по голове стучать, как молоток?

— Ксюша. Мы договаривались: никаких игр вокруг работы.

— Нет, Соколов! Ты не молоток — ты занудный шуруповерт!

Не реагировать на закатывание глаз. Не вестись на фырканье. Смотреть в глаза твердо и выжидательно.

— Хорошо, хорошо! Только не смотри так, а то мне во всех грехах покаяться хочется! — Ксения щелкнула пальцами по крупному листу какого-то плетущегося растения и сменила тему: — Ну что, Стеценко — наш маньяк?

— Пока не знаю. Работаем.

— Но вообще, я к тебе не за этим пришла, — теперь Ксения говорила вроде бы серьезно, не выделываясь.

Что, вообще-то, большое чудо и редкость.

— Я думаю, что кладбище зачищал Стеценко. По крайней мере, здесь, у него дома, чары применялись точно такие же, и рука та же, это чувствуется.

Спасибо, Ксения Егоровна! А то ж Кирюха с пацанами сами не сообразят — они ж на кладбище не были!

Но вслух только кивнул: согласен.

— Так может, я ребят кликну, и мы… того? Повторим, м? — соблазнительно выгнула темную бровь ведьма.

Мне стало стыдно за свое раздражение. Человек предлагает добровольную помощь, и она вовсе не виновата, что у меня единственный местный эксперт надумал на выходные свалить!

— Не надо, — я вздохнул и пояснил: — Не хочу пускать посторонних на место преступления.

— Ой, да ладно! Вы все равно будете их допрашивать, вон, твой приятель копытом бьет, так знать хочет, кто мог предупредить администратора!

— Допрашивать — будем. А на месте преступления им делать нечего.

У Кирюхи вроде в команде есть специалистка. Женщин в инквизиции на оперативных должностях немного, так что эта его Вера, скорее всего, ведьма на службе у Ордена.

— Пойдем поглядим, что там братья нарыли, — позвал я Ксению, и крапивинская (что бы там она ни говорила!) Хозяйка пожала плечами и поцокала каблуками вслед за мной по плиточному двору.

Кстати… Припоминая, как складываются у Ксюши отношения с любой мало-мальски независимой женщиной… Надо предупредить Кира, чтобы его и моя мадам наедине не оставались, а в идеале — вообще не пересекались!

Ксения

Дурацкое какое-то занятие — следствие.

Я думала, что это как-то поинтереснее, а на деле — сплошные вопросы и никаких ответов.

Когда мы вернулись к остальным, рыжий Кирилл обрадовался Максу как родному:

— О, Макс, тебя-то и надо! Иди, чего покажу!

И притащил в подвал. После такого вступления я ожидала бог знает каких находок, но слова дознавателя оказались обычной маркетинговой уловкой: в подвале, сияющем пустотой и чистотой, показывать уж точно было нечего.

Вот мой инквизитор — настоящий, он никогда так не делает, сказал «Покажу!» — значит, покажет, а этот… Дешевая китайская подделка!

А мужики переглядывались с умным видом, явно что-то имея в виду, и не спешили озвучивать это вслух, специально для недоумевающей Ксюши. Но я не гордая, у меня язык не отсохнет спросить:

— И что мы должны здесь увидеть?

«Поддельный» инквизитор взглянул на меня снисходительно, и я мстительно колыхнула бюстом — выражение собственного интеллектуального превосходства растаяло, как и не было, и мысли в кучу рыжий собрал с некоторым трудом:

— Ксения Егоровна…

— Можно просто — Ксения, — с обаятельной улыбкой перебила я.

— Ксения, смотрите…

— И на «ты»!

Макс посмотрел на меня с укором.

Ой, можно подумать — можно подумать! Что, теперь слабая женщина не может позволить себе невинного удовольствия перебивать хама?! Нежные все какие…

Его коллега наживку между тем заглотил охотно:

— Ксюш, ну, смотри: дверь в подвал металлическая и с хорошим замком, а подвал абсолютно пустой. Непонятно, как его использовали, но явно не хозяйственные заготовки хранили: нет ни полок, ни следов, что они когда-то имелись.

Я осторожно повела носом. Что здесь за запах?

— И еще, — Кирилл повернулся к Максу. — Денег и личных документов Стеценко в доме в процессе досмотра не нашлось. Ни в шкафах, ни в холодильнике продуктов нет, сам холодильник отключен. Зато в гардеробе на верхней полке между вещей есть пустой проем, размером подходящий, например, для чемодана. Трудно сказать, пропало ли что-то из одежды, поскольку мы не знаем, сколько ее было изначально, но на одежных полках присутствует некоторый беспорядок — как будто кто-то взял часть вещей, а потом на освободившееся место завалилась соседняя стопка.

Он пожевал губами в задумчивости и добавил:

— Плюс… в доме слишком чисто. По нашим сведениям, Стеценко — холостяк, постоянной подруги не имел — а порядок здесь такой, будто все языком вылизано. Я специально заглянул и проверил: на шкафах пыли нет, под кроватью в спальне тоже. В ванной ни разводов нигде, ни потеков… Хрен его знает, конечно, может, мужик по жизни такой аккуратист. Но не похож: у тех, кто часто и тщательно наводит порядок, обычно куча всяких специальных средств для этого имеется, а здесь из бытовой химии только моющее для посуды и средство для унитаза. На мой взгляд, больше похоже на то, что клиент собирался в бега с комфортом: убрал из дома все подозрительное, подвальчик этот, к примеру, освободил, провел магическую зачистку — почерк, кстати, тот же, что и на кладбище.

Я торжествующе хмыкнула: я же говорила!

И тут же пожалела: запах, пусть и ощутимый на грани обоняния, но раздражающий, снова коснулся чувствительного ведьминского носа.

— Затем вызвал клининговую компанию, — продолжал строить версию Кирилл, пока Макс сосредоточенно и внимательно слушал, — и ему надраили дом до блеска, попутно уничтожив любые следы преступной деятельности, за которые могли бы зацепиться наши коллеги из обычной полиции. И только после этого собрал вещи и документы — и отчалил в неизвестном направлении.

Гений! Как есть гений!

— Не знаю насчет уборки, но вот полки из подвала он мог убрать на время ремонта, — с невинным видом вклинилась я в его речь, потому что наконец-то опознала бесячий запах…

— Какого ремонта? — обернулся в мою сторону Макс, который последние десять минут не уделял мне внимания, самым возмутительным образом предпочтя сногсшибательной брюнетке посредственного рыжего.

— Ну-у-у… — протянула я, — не знаю! Стены там оштукатурить…

Оба замерли на выходе из подвала, который уж было собирались покинуть. Оба синхронно дернули носами. Переглянулись…

— Твою мать! — выдал Кирилл и ринулся наверх, прыгая через три ступени разом.

Мужики за дело взялись с энтузиазмом: тонкий слой белой шпаклевки со стен полетел с рекордной скоростью.

Не знаю, каким заклинанием они при этом пользовались, но я взяла на заметку, к кому обращаться, если надумаю делать ремонт (когда отойду от психологической травмы, нанесенной мне прошлым подобным мероприятием).

И через считанные минуты банда инквизиторов-шабашников получила возможность сквозь белую пыль, висящую в воздухе, полюбоваться рунической росписью стен, пола и даже потолка подвала. Выполнено было мастерски, что ни говори.

Один только беглый взгляд вычленил минимум три функции: сложная вязь экранировала эманации, усиливала направленные магические воздействия и стабилизировала потоки.

Идеальное сочетание для магической мастерской.

Очень, очень хотелось бы знать, что именно наш маг здесь мастерил?

— Ничего себе! — присвистнул Левашов и закашлялся, спускаясь по ступеням к нашей теплой компании. — Что тут у вас? И где обещанный труп?

— Ну, что я могу сказать? — когда Левашов закончил осмотр и стянул перчатки, вокруг уже уверенно сгущались сумерки, а сверчки в кустах завели свою вечернюю песню.

— Самое главное: нож не тот. Во всех прошлых случаях в качестве орудия убийства выступал нож с длиной клинка около двадцати сантиметров и шириной у основания в районе трех. Этот нож короче и шире. Что касается времени смерти — телу не меньше суток. Я бы сказал, около двадцати четырех — двадцати шести часов. Больше, к сожалению, ничего сказать не могу. Вернусь — добуду больше сведений от коллег.

— Да не надо, — поморщился Кирилл. — К вашему возвращению у нас, скорее всего, вся информация ваших коллег уже будет.

— Давайте сворачиваться, — распорядился Соколов. — Подвал закрыть, и я его отводом глаз запечатаю, а вы пока пробегитесь по дому и убедитесь, что нигде наших следов нет. И до завтра прощаемся.

Парни разбежались выполнять указания, Левашов принялся складывать свой чемоданчик, а я затосковала: впереди отчетливо замаячила перспектива экстренной готовки.

Нет, ну чем плоха яичница?

Я дернула Макс за рукав:

— Сейчас нужно будет заехать в магазин, купить что-нибудь к ужину…

Инквизитор, которому съеденная на ходу шаурма тоже была что слону дробина, тоже погрустнел, но покладисто кивнул.

Левашов перевел взгляд с него на меня, что-то там сообразил и вдруг улыбнулся:

— Ребят, а не хотите у нас с женой поужинать?

В отличие от судмедэксперта, я примерно предполагала, как обрадуется его жена внеплановым гостям к столу, и потому с благодарной улыбкой отказалась:

— Спасибо, Кирилл Андреевич, не хотим стеснять вашу супругу!

— Надя вареников с вишней наготовила…

В дороге мы с Максом еще как-то сохраняли рабочий настрой, обсуждая странности в поведении преступника: сначала он хладнокровно и скрупулезно уничтожает все улики, а потом бросает в доме труп? Но потом приехали к Левашовым, где под виноградником призывно и уютно светился фонарь в латунном переплете, а прямо под ним во дворе нас уже дожидался накрытый стол: покромсанные в салат огурцы и помидоры, пласты домашней брынзы, при виде которых мой инквизитор посветлел лицом, и укутанная полотенцем кастрюля с варениками.

— Знакомься, Наденька, это мои коллеги, очень хорошие ребята. Ксения, Максим, это моя супруга, Надежда Павловна!

— Ой, та просто Надя! — махнула рукой немолодая уже женщина, в отличие от худощавого Андреича, дородная и округло-приятная. — Вы мойте руки и садитесь скорее, знаю вас, молодежь: весь день в бегах, поесть толком некогда!

«Ксюша, Ксюша, ты хотела скинуть пару-тройку килограмм!»

— Спасибо, мне салатик! — мужественно объявила я за столом.

И прикусила губу, чтобы не засмеяться, когда жена Левашова схватилась за сердце:

— Ой, какие я варенички наварила! Ой! — она придерживала пышную грудь, качала головой от восторга и постанывала. — Да без косточек же ж! Да такие сочные!

Держаться! Держаться, Ксюша!

А как держаться, когда плечом чувствуешь, как трясется рядом в беззвучном смехе Макс?

— Ой, как варенички мне удались! — и в тарелку инквизитору сыпались они, просвечивая начинкой сквозь тонкое тесто.

— Ну, попробуешь?

И под взглядом хозяйки, лукавым и искусительным, я сдалась:

— Давайте три штучки!

— Та давай пять?

Левашов, когда пригласил нас в гости, сразу предупредил, что его жена — не одаренная и вообще про магию не знает, да я и сама видела, что колдовского дара у Надежды Павловны нет… Но ведьма она самая что ни на есть натуральная!

Прощай, диета! Приветствую вас, килограммы!

Откуда, ну откуда у любой зрелой женщины это всесокрушающее желание — накормить все, что сопротивляется?

— Наливочку будете? — между тем хлопотала над гостями хозяйка.

— Нет-нет, я за рулем! — отказался Макс.

А я обиделась: вы посмотрите! За рулем он! За рулем — он!

— Надюша, ну какая «наливочка», в дорогу же завтра, — тут же вскинулся бдительный Левашов.

— Ну так не с утра ж поедем, а в ночь, — пожала плечами его супруга. — Ну и пейте ваш чай. А девочки — будут!

И внезапно чмокнула недовольного мужа в макушку:

— Не нуди, старый черт!

И такой нежностью повеяло от этого жеста, что я смутилась.

А Левашов — отступил.

Ситуация стремительно выходила из-под контроля.

Потом заглянула соседка, которая оставалась у Левашовых на хозяйстве, пока они в отъезде. Заглянула вроде бы по делу, что-то уточнить, но разговорилась, присела на минутку — и вскоре уже звонила домой:

— Дашута, бабушка там кабачков нажарила, будь зайкой, принеси к бабе Наде!

А девчоночий голос в трубке с неподражаемыми ворчливыми интонациями уточнял:

— Настойку брать, или второй раз меня гонять будете?

Потом заглянула другая соседка, прижимая к крутому боку кастрюлю с оладьями, томлеными в сметане, — и эти оладьи я ела, как запретный плод, с ужасом (оладьи! в сметане! с сахаром! ночью!) и восторгом, ибо на вкус они были как забытое детство, как безмятежность, как вкуснейшая в мире прабабкина стряпня, и я цепляла их вилкой, наплевав на все на свете, а тетки жалостливо цокали языками, осуждающе смотрели на Макса: «Совсем замордовал девку, изувер!» и подпихивали поближе ко мне кастрюлю…

Потом мы пели «А мой милый вареничкив хоче», правда, слов ни одна до путя не знала, но кого бы это останавливало?

Было весело и смешно.

Особенно уже дома, когда Макс запирал двери на ночь на все замки и выговаривал мне:

— Ксюша, ну ты же ведьма! Как можно было так нализаться с одной бутылки?!

Ой-ой-ой, я не могу!

Сказать ему, что ли, что в трехлитровой банке с компотом был не компот?

Вместо этой, совершенно лишней для инквизитора информации, я оплела его руками, вдумчиво поцеловала (краси-и-ивый все же!) и примирительно предложила:

— Пойдем в душ?

— Пойдем… пьянчужка, — ворчливо согласился он.

И подхватил меня, когда я, зацепившись каблуком, едва не полетела на пол.

Да, специально. Ну и что? Я что, не женщина, что ли? Не имею права помечтать, чтобы меня носили на руках?

…хоть так, если иначе не выходит.

Вода упруго лупила по широким инквизиторским плечам, разбрасывая брызги вокруг. Макс честно пытался настроить угол наклона распылителя так, чтобы поток попадал на нас обоих, но шансов на успех имел мало: крепление было давно и безнадежно сломано.

Я же была занята важным, нужным (и приятным!) делом: мешала.

Гладила грудь, твердый (мне на зависть) мужской пресс, плечи и руки.

Хочу отметить, что я в своем занятии достигла больших успехов, чем инквизитор — в своем.

По крайней мере, вода из распылителя так и летела куда попало, а у моего объекта ускорился пульс и сердце застучало часто, разгоняясь под моими руками. А уж когда к делу подключились губы…

Вода, дробясь об мужскую спину, дождем стучала по поддону.

Мой пульс спешил догнать этот ритм, сосредоточившись в губах.

Гладкая мокрая кожа скользила под языком, кружила голову самым простым — но и самым трепетным ощущением. Вода шумела и собиралась вокруг ступней перед тем, как уйти в сток, мужское сердце колотилось в грудную клетку, как в барабан, а для меня весь мир сосредоточился на кончике моего языка.

Я с упоением слизывала случайные капли, а Макс замер, почти не дыша, хотя я от него этого совершенно не требовала. Хотя так, конечно, было удобнее! Теплый, живой, отзывчивый, но при этом еще и поворачивающийся, как мне удобно. Хор-роший инквизитор…

Теперь вода била Максу в затылок, и он стоял, опустив голову и прикрыв глаза.

Положив руки ему на грудь, я полюбовалась тем, как прозрачные ручейки сбегают вниз между моих пальцев, и снова прижалась губами к мокрой коже, медленно стекая вниз вместе с водой.

Когда я задела его член грудью, Макс шумно выдохнул и качнулся, и я сквозь внутреннее ликование рассмеялась: знаю я, что ты там себе тут же нафантазировал! Ну уж нет!

Ну…

Не сегодня.

Не сейчас.

Сейчас мне хочется другого.

На татуировки инквизиторского пуза я облизывалась уже три дня. Колдовские печати, набитые вдоль косых мышц, звали и манили причудливыми изгибами темных знаков. И в моей голове они обязательно, вот просто всенепременно должны были быть невероятно хороши на вкус!

Примерившись, я лизнула снизу вверх через все печати, с восторгом и упоением ощущая покалывание на языке, как от шипучки.

Макс дернулся, запустил пятерню в мои волосы и потянул назад:

— Ксюша!

Я подняла на него глаза. Медленно высунула язык. Коснулась татуировки самым кончиком. Ме-едленно лизнула, не разрывая взглядов. Ресницы мужчины дрогнули, прерывистый вздох качнул грудную клетку. Я подалась вперед, преодолевая почти болезненное натяжение в волосах, прихватила кожу губами — я бы и зубами прихватила, но под кожей были твердые мышцы, и они зубами категорически не прихватывались. Поцелуй в центр печати стрельнул онемением на кончиках пальцев.

Если инквизитор хотел меня остановить, то думать об этом нужно было раньше.

Кажется, светлая мысль эта до Макса тоже дошла, потому что хватка на моем затылке ослабла.

Упоенно вылизывая, выцеловывая подрагивающий живот, я сама не заметила, как у меня в ладони оказался напряженный член.

«Чтобы держаться было удобнее!» — решила я, задумчиво примериваясь к горячей твердости в ладони. Хихикнула, сама себя одернула и таки куснула вредного инквизитора, который, во-первых, печатей мне пожалел, а во-вторых, смешит!

Макс зашипел и снова дернулся. Я примирительно зализала пострадавший бок, параллельно размышляя: ладно печати, а доверит ли инквизитор зубастой ведьме самое дорогое?..

Пальцы дрогнули, перебрали по нежнейшей коже, и я отпустила добычу. Положила ладонь на бедро — и… с наслаждением вогнала в него ногти.

А когда инквизитор, выгнувшись, зашипел, в качестве извинения потерлась лицом о другое бедро. Словно случайно задев щекой о мужское достоинство.

Макс вздрогнул. Выгнулся, упершись затылком в стену душевой. А я удовлетворенно прикрыла глаза: да-а-а!

И потерлась снова — на этот раз мазнув по члену и губами.

Как свидетельство своего триумфа приняв хриплый вздох сверху.

Легонько, едва касаясь, протянула кончиком языка вдоль всей длины напряженного члена, наслаждаясь ощущением горячего бархата, ощупывая вздутые вены и растворяясь в процессе. Удивительно увлекательное занятие!

Зубы коснулись плоти слегка, едва ощутимо, а потом слегка прикусили — для остроты ощущений и потому что хотелось. Но чертов инквизитор не поддался на провокацию, никак не отреагировал, и я с разочарованием отказалась от затеи. Не то чтобы от всей полностью — только от части с запугиваниями. И вместо этого протянула по члену языком уже с силой, от души. Оплела его пальцами у основания, обхватила головку губами, лаская ее языком, посасывая, покусывая, слегка втягивая в себя — и выставляя язык препятствием, когда инквизитор пытался толкнуться глубже.

Вот еще! Нечего! Я сама!

Запах, терпкий и греховный, щекотал обоняние, между ног у меня набухло и пульсировало, и я пальцами ласкала набухшие скользкие складки и клитор, не замечая, что подаюсь бедрами, всем телом вслед за ритмом, который задает мой рот.

Прижимаясь грудью к его коленям, лаская яички, я увлеченно надевалась ртом на твердую плоть, сходя с ума от своей непристойности, от его неподвижности, от толкающегося вглубь рта члена… И от собственной сумасшедшей похоти и нежности к этому чертову дураку.

И когда он дернулся, попытавшись отстраниться, сжала губы и втянула в себя плоть.

— Ксюша, я сейчас…

Да! Да-а-а! Сейчас!

Лаская языком его, лаская между ног в том же ритме себя, я двигала головой, желая всем существом этого самого «сейчас».

И когда горячая солоноватая жидкость потекла в меня, прогнулась вперед, к нему, прижимая клитор, даруя себе тоже оргазм…

Ослепительные мгновения наслаждения чреваты приходом в сознание. Но я бы смогла растянуть их на подольше, если бы кто-то сверху не пристал ко мне с дурацкими вопросами.

— Ксюша, — хриплый голос инквизитора вплетался в искуственный дождь душевой кабины. — Как ты себя чувствуешь?

— Как?

Я задумчиво поднялась на ноги, отряхнула с себя воду, прислушиваясь к своим ощущениям (Отличные ощущения! Только икры немного затекли.).

— А как может чувствовать себя ведьма, вставшая на колени перед инквизицией? Униженной и оскорбленной!

С этими словами я независимо развернулась и вышла из душевой кабины, гордо вздернув голову.

Зря, кстати — чуть через порог не навернулась.

Весь эффект бы смазала!

— Ксю, стой! Стой, ведьма! — то ли ржал, то ли ругался мне в спину этот бесчувственный чурбан. — Мы помыться забыли!

Вот блин… А я — еще и вытереться!

Сообразив, что стою голая и мокрая посреди ванной, я моментально замерзла, обхватила себя руками и юркнула обратно в кабину, под горячую воду, прижавшись к Максу всею холодной Ксюшей.

Господи, ну что за мужик, мы в ванной уже полчаса, а он до сих пор распылитель не поправил, вода куда попало летит, как, вообще, так можно купаться?!