Глава 21

Чем больше я думала о том, что произошло, тем больше мне казалась странной вся эта ситуация. Но первое, на что я обратила внимание, — мне сразу и безоговорочно поверили.

Ожог, да… Ну мало ли от чего он мог быть. В конце концов, меня могли толкнуть, когда я напала на впереди стоящих. Хотя, если вспомнить, что леди Ор Дартис — ментальный маг, она могла, наверное, понять вру я или нет. Но, с другой стороны, она изначально была настроена на то, что я не виновата. Опрос — чистая формальность, как мне кажется.

Не то чтобы я в этом хоть что-то понимала, но просмотр некоторого количества полицейских сериалов не даст соврать: все не так. Меня хоть чуть-чуть должны были подержать до выяснения, возможно изолировать, опросить нормально. Не могло им быть все ясно сразу. Либо я чего-то не понимаю.

Может, они смогли как-то посмотреть на рисунок нашего несостоявшегося боя через магию? Но ведь леди Ор Дартис сказала, что моя сила все стерла… Или за нами следили? А что, если тут есть что-то, напоминающее земные камеры? В конце концов, этот мир хоть и выглядит в чем-то средневековым, но на самом деле технически довольно развит. Точнее, тут развита артефакторика. Сантехника, светильники, какая-то промышленность. В большей части наших технических приблуд здесь просто нет смысла и необходимости из-за магии, но ведь ею владеют не все.

Девочек, напавших на меня, тоже, как выяснилось, особенно не наказали. Несмотря на, по-сути, магическую атаку. Было решено, что они и так уже достаточно наказаны, учитывая то, что две их них, как минимум, вряд ли выживут, если им не перенесут испытание на более позднее время.

С одной стороны, я согласна. Куда уж больше наказывать? С другой — хотелось бы, во-первых, во всем разобраться, а во-вторых, чтобы других попыток подгадить мне или кому бы то ни было больше не было. Однако руководство решило инцидент не то чтобы не афишировать — все и так все знали, — но и свою позицию четко не доносить. То есть не было ясно сказано, что так делать нельзя и последуют такие-то и такие-то санкции.

Мне это не особенно понравилось, потому что отмороженных девок без выдающихся умственных способностей тут достаточно. Почти все невесты простого происхождения очень целеустремленные, готовые использовать свой шанс на полную катушку, но как бы это сказать… на их фоне Данэ выглядит академиком.

— Привет! — из раздумий меня вырвал голос Харанты, а Малиса постучала по косяку двери, привлекая внимание. — Можно?

— Конечно, — я улыбнулась девочкам.

— Ты как? — спросила магичка. — Скоро отпустят?

— Сказали, что к вечеру. Рада, что вы пришли, скучно тут.

— А мы как раз кое-что принесли. — Малиса протянула несколько тоненьких книг. — Леди Ор Дартис просила передать. Это по ментальной магии, как я поняла.

— Спасибо. — Я схватила вожделенные книжки. Мы так и не смогли начать заниматься менталом, то у управляющей времени не было, то у меня возможности. Поэтому договорились, что она мне выдаст литературу, а если я что-то не пойму, могу прийти и спросить. Нас обеих этот вариант устраивал.

— Какая тяга к знаниям! — фыркнула Харанта.

— Я, понимаешь ли, — в тон ей ответила я, — поняла тут насущную, более того, жизненную необходимость развития.

— А-а-а… — протянула та. — Теперь будешь калечить специально, а не случайно? — Но, увидев мое лицо, осеклась: — Прости, я не то имела в виду.

— Но ты права, — тихо ответила я. — Их действительно покалечило моей силой.

— А если бы не она, они бы покалечили тебя, — зло ответила Малиса. — Я же говорила, их надо было еще тогда приструнить!

Не помню, чтобы она такое говорила…

— Теперь я с тобой согласна. Не думала, что они могут так далеко зайти, — кивнула магичка. Значит, говорить-то они говорили, но без меня.

— Эй, а мне рассказать? — обиженно спросила я.

— Анна, ты меня прости, но… Как бы это сказать?.. — Харанта замялась.

— Ты не только не из этого мира, ты еще и о магии ничего не знаешь, — перебила ее Малиса, садясь на мою постель. — Не понимаешь многих вещей, естественных для нас. Они должны были ответить. Я предлагала жестко наказать, но со мной многие не согласились.

— Из-за того, что я не из ваших? — поняла я.

— Отчасти. Но как бы это сказать… Случай, первый случай, был слишком незначительным. Тебя не избили, не ударили магией. Многие посчитали, что за отрезанные волосы устраивать серьезные разборки — это слишком. А что эти девки одуреют от безнаказанности, они не думали, — зло закончила она.

— Малиса, что случилось? — спросила я. Слишком уж это заявление было каким-то прочувствованным, личным.

— Да ничего не случилось, кроме того, что тебя могли серьезно покалечить, — ответила девушка и натужно улыбнулась.

Не могу сказать, что я поверила, что они за меня так уж сильно переживали. Нет, мы, конечно, неплохо общаемся, но не до такой степени. Все же мы в каком-то смысле соперницы, хотя наши предпочтения особо не пересекаются. Да и знаем друг друга без году неделя.

Малиса в итоге так и не сказала, что ее расстроило. Но, честно говоря, мы с Харантой и не стали особенно давить, просто поболтали немного на отвлеченные темы.

Когда девочки ушли, я принялась за изучение брошюр по ментальной магии. Полноценными учебниками эти тонкие книжонки назвать было сложно, но кое-какую информацию из них я все же почерпнула. Оказалось, ментальщикам лучше выстраивать защитные формы на иных принципах, нежели магам других стихий. Так что нужно тренировать именно эти специальные формы, а не общие, это будет намного полезнее. В том числе для здоровья, кстати.

Те стихийные щиты, которые мы уже успели выучить, защитят если только от дождя, ни на какое мало-мальски серьезное противодействие опытному магу они не способны — схлопываются на раз. Конечно, многое зависит от резерва и других параметров, но по факту они не выдержат ни одной целенаправленной атаки или даже спонтанного выброса. Думаю, им обучают даже не с целью защиты, а чтобы выработать навык оперирования стихией. Иначе вообще не вижу в этом смысла.

Другое дело ментальная магия. Даже самые простые щиты из ментала обойти гораздо сложнее, потому что маг оперирует не чистой стихией, облаченной в специальную визуальную и словесную форму, а переработанной. Точнее, формы вообще не требуется, требуется заучить до автоматизма некую матрицу, которую уже не надо как-то внешне оформлять. Это уже, можно сказать, готовая техника, идущая сразу от источника.

Сложно? О да! У меня просто вскипел мозг, когда я пыталась это понять. Перечитывала по несколько раз, но, кажется, все же смогла осознать. Более-менее…

На то, чтобы провести эксперимент, мне потребовалось все оставшееся время, что меня держали в лазарете. Но в итоге у меня получилось.

Получилось! Ура!

А теперь надо закрепить это умение и довести до автоматизма, до уровня навыка, чтобы я даже не думала, а сразу делала. Просто в отличие от стихийных форм на полное формирование ментального щита с нуля уходит очень много времени. За эти двадцать секунд уже убить успеют раз десять. Но если хорошо натренироваться, то, как сказано в книжице, на это уйдут десятые доли секунды.

Не уверена, что это возможно. Это же сколько надо заниматься, чтобы так сократить время?!

— Анна! — Леди Маер наконец-то решила навестить свою не так уж сильно пострадавшую пациентку. Она была утром, после ухода девочек, а теперь, видимо, пришла выписать. — Я же вам сказала отдыхать, а вы что делали? Да на вас же лица нет!

Ну да, я немного подустала с этими тренировками, но это было очень интересно и затягивающе. Время до вечера пролетело совсем незаметно. По-сути, я отвлекалась только на обед, да и то читала и ела одновременно.

Леди Маер прошлась по мне какой-то диагностической формой, нахмурилась.

— У вас довольно сильное истощение, миледи Анна, — отчеканила женщина. — Ради вашей же безопасности я вынуждена оставить вас здесь на ночь. Выпишу завтра утром.

— Может, не надо? — грустно вздохнула. Хоть я и нашла, как провести здесь время, но с детства не люблю всякие больницы, и если болеть, то лучше в своей комнате. Отдыхать точно можно и там.

— Надо, — отрезала преподавательница и целитель по совместительству.

— Я могу и у себя выспаться, — высказала я свою предыдущую мысль.

— Вот завтра и выспитесь, — еще более строго отчеканила леди Маер. — А сейчас я вас погружу в целебный сон. Вот, выпейте.

Женщина материализовала из воздуха и протянула мне какую-то склянку со светло-фиолетовым составом, в котором будто бы мелкое конфетти плавало. Если ее взболтать, получится что-то вроде снежного шара, только без модели внутри, но все равно красиво и почему-то навевает мысли о доме. Наверное, я действительно очень устала.

— Что это? — для проформы спросила я.

— Снотворное. Не пугайтесь, оно совершенно безвредное, на растительной основе. Но оно позволит вам хорошо отдохнуть и восстановить силы.

Несмотря на то, что колбой хотелось любоваться, а не пить содержимое, я сделала как велели. Спать так спать.

— И отдайте книги, я вам их завтра верну, — требовательно протянула руку леди Маер.

Этого можно было и не делать. Снотворное подействовало сразу, веки начали тяжелеть, и я, кивнув на лежащие на столе брошюры, откинулась на подушку и быстро стала уплывать в объятия Морфея.

Я плыла в необычном мареве, а вокруг падал крупный снег с фиолетовыми снежинками. Невероятно красиво. Такое ощущение, что кто-то взболтал снежный шар, а я оказалась внутри. И так похоже на то снотворное, что мне дала леди Маер.

Если это и был сон, то мыслила я невероятно четко. Кажется, когда спишь, такого не бывает.

Попыталась оглядеться, рассмотреть что-то за мельтешащими, вьюжащими частичками. Вверху и с боков были только они, а вот внизу… Я медленно, как муха, попавшая в капельку смолы, двигала лапками, точнее руками, пытаясь приблизиться, рассмотреть, понять, что я вижу. И мне неожиданно это удалось.

Тело резко подалось вперед и полетело вниз, все набирая скорость. Я бы испугалась, но страшно не было. Потому что тела как такового тоже не было. Не знаю, чем я была, душой ли, сознанием, может, источником, но я точно не материальна, а значит, не могу разбиться.

Мое падение замедлилось, а потом и вовсе остановилось. Я зависла над шпилем хорошо знакомого здания, с детства знакомого. Если бы я могла, я бы, наверное, расплакалась.

Шпиль Адмиралтейства был виден из окна моей комнаты в родительской квартире. Центр города, старый район с дворами-колодцами, бывшая коммуналка, выкупленная полностью еще дедом, переделанная и подаренная отцу на свадьбу. Вокруг такие же не бедные люди. В нашем доме тех старых жителей коммуналок не осталось еще с конца девяностых, как рассказывала с оттенком презрения бабушка, живущая в паре кварталов от нас в практически такой же квартире.

Старый Питер… Пафосный, надменный, размеренно-высокомерный. Негоже такому городу торопиться. Это вам не вечно суетливая, сверхсветовая Москва, хотя она-то и постарше, и поводов понадменничать больше, но… некогда. Надо успеть на поезд в метро, бегом, бегом по эскалатору, ведь следующий-то будет только через сорок секунд. Целых сорок! И перебежать улицу, пока не переключился светофор, ведь придется ждать две минуты, а это смерти подобно.

Москву я всегда любила больше, но сейчас с трудом сдерживала эмоции, глядя на родной город. Хотелось танцевать и плакать… и снова танцевать. А еще хотелось хоть на секунду, хоть одним глазком увидеть родителей, убедиться, что у них все хорошо.

Меня повело в сторону, и уже через пару мгновений я поняла, что несусь к дому. Я свободно пролетела сквозь стену квартиры, в которой прожила семнадцать лет, и меня тут же окружила какофония звуков — скрипка и фортепиано.

Я оказалась в зале, оборудованном специально для занятий музыкой. Эта боковая комната была полностью покрыта звукоизоляцией, чтобы не дай бог не потревожить соседей.

Играли двое. Мать аккомпанировала брату, играющему какую-то задорную мелодию. Она улыбалась ему, а в ее глазах была гордость, которой я ни разу не видела, когда она смотрела на меня.

Брат доиграл, опустил скрипку, поклонился и улыбнулся матери. Она начала ему аплодировать, потом рассмеялась и предложила сыграть еще.

Отца я нашла в библиотеке, он изучал какие-то документы, в “шапке” которых я узнала характерный оттиск — Венская опера. Наверное, опять предлагают контракт, но папа предпочитает играть за океаном — ценителей меньше, зато денег не в пример больше. Мне его подход никогда не нравился.

Выглядел он, как всегда, хорошо, ни следа усталости или грусти.

Не то чтобы я думала, что семью моя пропажа вгонит в депрессию, но они вели себя так, будто ничего и не случилось. А ведь прошло совсем немного времени, и о паршивой овце семьи Никольских забыли, вычеркнули из жизни.

Осознавать это больно.

Нет, я рада, что с ними все в порядке, но… Я ведь их ребенок, а как будто не родная. Только бабушка относилась ко мне как к человеку, но ее уже нет.

Ко второй бабушке я лететь даже не стала. Скорее всего, она либо читает уже до дыр зачитанных философов или классику, либо общается с такими же высокомерными и неприятными подругами. Мы с ней никогда не ладили, так что вряд ли она сильно страдает от моей пропажи.

Мне остро захотелось проснуться. До крика. Этот город больше не мой, семья не моя. И была ли моей?

Повинуясь то ли воле, то ли еще чему-то, мое… ну пусть будет сознание — понеслось от этой квартиры, из этого мира со все возрастающей скоростью. Вот я уже среди фиолетовых снежинок. Лечу, парю, не чувствуя и не видя ничего вокруг, лишь мельтешение этого странного снега. Только наслаждения невесомостью больше не было.

Проснулась я резко, будто от толчка. В комнате было темно, но в окне уже виделась серая хмарь, которая еще чуть-чуть и станет предрассветным туманом.

Я вытерла глаза и щеки от влаги. Кажется, я плакала во сне. Сне ли? Я помнила все от и до, настолько ясно и четко, как не запоминают сновидения. Картинки не ускользали, не стирались из памяти, не отдавались в сердце затухающей тоской. Они отпечатались в сознание так же ярко, как будто я сейчас стою прямо там и вижу все своими глазами.

Больно. Да, больно осознавать, что в том мире никто не ждет. Теперь этот мир мой!