Глава четырнадцатая

– Мне тут нравится, – тихо призналась Лиз, замершая у перил нависавшей над обрывом обзорной площадки.

Садовник, проводивший сюда женщин, назвал ажурное строение из розового туфа беседкой, но по мнению графини для этого тут недоставало колонн и крыши. Точнее, продолжения изящного навеса, укрывавшего от солнца и дождя лишь широкую скамью с удобной спинкой.

– Я очень рада, – отозвалась Силь, – и хочу, чтобы ты считала это место своим домом.

– Спасибо… – выдохнула та и вернулась на укрытую пледом скамью.

Некоторое время молча изучала море, только с этого обрывистого участка берега открывавшее взору всю свою беспредельную ширь. Дальше склон был пологим, плавно переходящим сначала в золотой пляж, а далее – в зеленовато-прозрачный прибой.

И когда Силь почти перестала ждать, Лиз вдруг задумчиво сказала:

– Я была старшей дочерью… и самой некрасивой. Мать очень расстраивалась, ведь без приданого у страшненьких девушек нет никакой надежды на обеспеченное замужество. И потому начала подыскивать мне партию уже с двенадцати лет. Отец в эти дела не мешался, он много работал и очень уставал. Держал лавку с семенами и рассадой цветов и одновременно следил за садиками состоятельных горожан. Лет в десять я начала ему помогать. Сажала рассаду, полола клумбы, лазила по лестницам, подвязывая лианы и вьюны. Хозяин одного такого сада был немолодым, болезненным и очень образованным человеком. А еще хорошим рассказчиком, прежде он преподавал в имперском лицее. Я полола грядки а он сидел неподалеку в кресле и читал мне лекции по истории, зодчеству, литературе, и искусству. И однажды, как только мне исполнилось семнадцать, сделал предложение. Конечно, я сразу согласилась… и не пожалела. Мы прожили спокойно и счастливо почти двадцать лет, потом его не стало.

Некоторое время Лиз печально молчала, провожая взглядом заходящее солнце. Силь тоже молчала, понимая, что помочь ничем не может. Да и любые слова бессильны и безнадежно запоздали. Оставалось только тихонько гладить худое плечо подруги и не мешать.

– Мне далось это очень тяжело, Шальт был не столько мужем, сколько другом и советником. Умным, добрым, внимательным, заботливым. Его светлая улыбка освещала дом маленьким солнцем… и вдруг сразу стало темно. Наверное от этой темноты, пустоты и холода я совершила ошибку, хотя тогда так не считала. Согласилась на предложение младшей сестры взять погостить ее детей, чтобы отвлечься от горя. Племянникам было пять и семь, и они на самом деле оказались живыми и забавными, хотя и довольно хулиганистыми. Но несмотря на это очень скоро я к ним привязалась и полностью отдалась незнакомым заботам. У нас с Шальтом детей не было. Наняла гувернантку, учителя, еще одну кухарку, муж оставил мне солидное наследство. Восемь лет мы жили дружно и мирно, сестра «забыла» забрать детей обратно, а я и не напоминала. К тому же они с мужем жили неподалеку и очень часто приезжали на обед или ужин. Но однажды случилась беда, старший племянник рассорился с соседским парнишкой, отбившим у него внимание юной прелестницы. И решил отомстить. Вместе с братом подпилил ветку, на которой висели качели, надеясь, что хромой сосед сразу разонравится кокетливой девчонке. Не вышло. Ветка сломалась под тяжестью ожидавшей ребенка мачехи соседского парня. Того забрали дознаватели и очень скоро выяснили его невиновность. И тогда они пришли в мой дом. Но я уже все знала. Дураки признались матери, всегда покрывавшей их проделки и та примчалась ко мне, упала на колени… в общем я согласилась взять вину на себя. Сама не пойму… чем думала, ведь им не грозила ни тюрьма, ни каторга. Всего лишь три месяца в закрытой школе при императорском кадетском училище. Защитник уговаривал не делать ошибки, заверяя, что там им предстоит лишь выслушать курс лекций по правилам жизни и поведения в культурном обществе. И об ответственности за незаконные деяния.

– Ему это не удалось… – невесело вздохнула Силь.

– Да… я не могла нарушить данного слова. Вновь и вновь повторяла, что это я посоветовала мальчишкам отомстить таким способом, и даже пилу дала. А потом был суд… и на него вызвали свидетелем мою сестру. У меня уши горели от стыда, когда она беззастенчиво рассказывала жуткие вещи. Оказывается, я всегда была жестокой и злобной, мучила котят и убивала жаб. А ее детей воспитывала неправильно… и не отпускала домой, подкупая сластями. К этому моменту я просто мечтала, чтобы меня отправили куда подальше, где можно хоть немного отойти от подлости этого удара.

– А кому остался твой дом и состояние? – осторожно справилась графиня.

– Когда Жозина прибежала меня уговаривать, то я попросила приглядеть ее… но после приговора передумала. И нотариусу, принесшему мне на подпись документы, заявила, что все оставляю под охраной надзора по соблюдению законов и защите прав наказанных правосудием жителей, есть такой.

– Боюсь, после этого они не прислали ни одной посылки, – догадалась Силь. – обидно, конечно, ну и леший с ними… забудь и живи как нравится. Ты же совершенно не такая… какой они тебя выставили, весь тринадцатый остров, вместе с магами пути знает, кто там главная героиня.

– Спасибо… – в глазах Лиз блеснули слезы, – но я хотела спросить… как только сделают портал, Молли уйдет в империю… шепнула по секрету. Может, и мне сходить, забрать некоторые вещи, распорядиться домом… если его еще не отдали Жози… меня же за жалобы выпускать не собирались?

– Не думаю, что отдали ей, – поняла ее сомнения Силь, – но можно попросить магистра выяснить точнее. И во всех случаях ты же свободный человек, можешь ходить куда хочешь. Просто не забывай, что тут тебя всегда ждут.

– Спасибо… – женщина внезапно оглянулась, – что случилось?

– Темнеет, а вы собирались лично отвести Ушку в закут, – Вежливо сообщил Орж, незаметно подмигивая графине в сторону моря.

– Ох, леший… совсем забыла… – Лиз мигом вскочила со скамьи – Силь, я побежала…

– Беги, а мы с Эстом пройдемся по пляжу, – поднялась та, разглядев на пирсе знакомую плечистую фигуру.

Интересно, что он придумал?

– Тебе туда, – рука друга развернула Силь в сторону ограды, – Эст уже ждет. А там лишь фантом.

– Нас позвали в гости, – сообщил граф, стоящий у совершенно незаметной издали узкой калитки, – королева весьма упорна в своих желаниях.

– Имеет право… – вздохнула Силь, осматриваясь, – а что это за место?

– Мне сказали, что кому-то срочно понадобилось соседнее с нашим именье, и предложенная цена вмиг очаровала его прежних владельцев. Им помогли быстро покинуть дом… и теперь мы идем на новоселье.

Дознаватель со смешком указал на окна старого дома, неярко светившие из переплетения ветвей окружавших его вековых кипарисов и кедров.

– Удобно, – оценила Силь, но говорила не о доме.

Ее внимание привлекла свежепостроенная башня хорошо знакомого силуэта. Значит орден или король именно так решили важный вопрос охраны портала. И излишнего интереса соседей к ним с Эстом и их домочадцам.

– Ты сказала это как-то невесело, – тотчас поймал ее в объятья муж, – что тебя так огорчает, свет мой? Может, необходимость постоянно жить с оглядкой? Никому не верить на слово, все проверять, ничего не брать в дар и не обещать? Так я могу отказаться от места, твой покой мне стократ дороже.

– Не выдумывай! Ты заскучаешь через год и все равно вернёшься к своей работе, только без меня, – сердито отчитала мужа Силь, – а все те правила, какими ты меня сейчас пугал, обязательны и для герцогской семьи и я привыкла им следовать. Лорды и леди, самонадеянно попирающие запреты, обычно уходят очень скоро… и хорошо, если просто в монастыри.

– Ну вот и они, – в быстро сгущающихся сумерках худощавая фигура Шэдгера, стоявшего в освещенном дверном проеме, казалась вырезанной из черного картона. – добрый вечер, проходите.

– Мы ненадолго, а то потеряют, – сразу предупредила Силь, – и будут беспокоиться. Придумают страстей… доверять на слово они еще не привыкли.

– Точнее, отвыкли, – поправил Эст.

– Там остался Орж… – напомнил тайный советник, пропуская их в прохладу парадной гостиной, – он последит.

– Вот это влипли… – невольно ахнула Силь, увидав новых соседей, устроившихся за внушительным овальным столом.

Вся королевская семья в полном составе, кроме юной принцессы, семья верховного магистра и в центре – сам император, как обычно пришедший в одиночку.

Ей ответили дружным беззлобным смешком, а молодая королева, легко сорвавшись с места, вмиг оказалась возле матери.

– Я хотела приехать еще утром, но меня не пустили… – на миг заглянув в полные нежности глаза гостьи защебетала Мэри беспечно и повела мать к стулу, однако обмануть Силь наигранной беззаботностью ей не удалось еще ни разу.

– Забыла вчера признаться… иногда я приходила, под личиной леди Ортии. – сев, смело сообщила дочери Силь, – в это время шпионка спала в купленном мной домике.

– А с кем я говорила про побег? – задумалась королева.

– Сначала с ней, она и донесла. Мне пришлось вмешаться, уговорить его не торопить тебя, дать время на выбор. А потом пошла к тебе… надеялась найти выход. – губы графини горько дрогнули, – не получилось.

– Наоборот, прекрасно получилось, – твердо заявил Тервальд, – но вспоминать те события больше не нужно. У вас сейчас много других забот. Мы вчера весь вечер обсуждали, как вернуть вам статус и придумали несколько способов…

– Спасибо. Но сначала мне нужно решить насущные вопросы. – вежливо остановила его Силь, и повернулась к Анцельсу, – магистр, завтра Молли собирается отправиться в империю… Лиз хотела бы пойти вместе с ней. Как бы узнать… нужно им ходить или не стоит?

– На эти вопросы отвечу я, – подал голос Дагельт, – как ни странно, но три дня назад именно меня Вальдер назначил новым главой имперского надзора за соблюдением законов о правах осужденных жителей. И вот двадцать два отчета, присланных сегодня по моему требованию. Вам лучше читать их самим, быстрее будет. А все непонятные тонкости я объясню. Начнем с леди Мольены и Лизарии. Вам известно, за что они наказаны, да еще и ссылкой?

– Известно, – буркнула Силь, копаясь в стопке бумаг, – безо всякого повода.

– Леди, вы хорошо подумали? – холодным дождем обрушился на графиню вопрос императора, – даю пять минут. Если не найдете свою ошибку, буду вынужден вас уволить. Эстебан, не подсказывайте!

– Ну уж нет, – мигом ощетинился дознаватель, – вы пытаетесь уволить моего помощника, а я должен смотреть молча? Но напрямую не скажу, только намекну…

– Стой, – оборвала его Силь, – значит, его величество не шутит? И ее вина все-таки есть?

– Конечно. И серьезная. Представь себе суд над Лиз, только главный судья – ты. Или, лучше, Тарве… и вы ее слушаете…

– Граф! – строго рявкнул Вальдер, – жевать не нужно!

– Не нужно, – задумчиво кивнула графиня, – я уже поняла, почему сразу не увидела ее вины. Когда славная, добрая, глубоко симпатичная тебе женщина рассказывает про любимых племянников-шалунов, которые по глупости попали в беду, невольно начинаешь ей сочувствовать. И считать что она была права, пытаясь спасти бедных деток от наказания. А вот сейчас я осознаю, что деткам в тот момент было уже по тринадцать и пятнадцать лет, а их мать, которая посадила отпрысков на шею Лиз, абсолютно не интересовало, чем они заняты. Но зато она сразу придумала, как можно избавиться от кроткой сестры и присвоить ее имущество. А вот Лиз не знала, что по имперским законам лжесвидетельство карается очень строго. И нагло и упорно врала дознавателям в глаза, не понимая, что опытные судьи прекрасно видят ее обман и каждое лживое слово ложится камнем в чашу вины и добавляет тяжести наказанию. Но! Каков бы ни был приговор, все же жестоко столько лет отказывать женщине в амнистии за справедливые жалобы.

– Силь! – дернулся к ней муж, – ты забываешь, что она намеренно дразнила правосудие! А в судейских канцеляриях, подающих списки на амнистию, сидят простые писари, у которых перед носом четкая инструкция. Осознал ссыльный свою вину, начал исправляться, мечтает вернуться домой – можно вписать имя, а решать будут судьи. Но я знаю Лиз три года… она никогда не хотела вернуться. Там, на острове, она неожиданно нашла хороших людей, за эти годы ставших ей надежной семьей и не собиралась от нее уходить. Наоборот, делала все, чтобы остаться. Лиз попросту боялась снова попасть в опустевший дом, где ее ждало одиночество.

– Я хочу с ней познакомиться, – заявила вдруг Беатрис, – это же та женщина, которая не могла оставить любимую козу?

– Да, ваше величество, – подтвердила Силь и шутливо вздохнула, – И Ушка этого стоит.

– Ну и отлично. Но я уже не величество, хотя вас узнаю… по манере разговора.

– Спасибо. Простите… постараюсь не ошибаться. Если только случайно. – Силь подняла взгляд на наблюдающего за ней императора, – так я не уволена?

– Нет, – серьезно ответил он, и с тонкой усмешкой добавил, – поэтому можете не изучать планов по возвращению вам имени. Мать королевы не может работать дознавателем, это абсолютно несовместимые вещи. Даже Дагельт, став главой надзора, вынужден проходить во дворец правосудия под личиной и снимать ее только в кабинете. Иначе просители шагу спокойно сделать не дадут.

– Но зачем матушке вообще нужна работа? – во взоре обычно выдержанной Мэридит кипело возмущение, – разве мы не можем выделить им достаточно денег?

– Можем, радость моя, – король тотчас придвинулся к жене, поймал за сердито сжатую в кулак руку, – я уже послал казначею приказ открыть в банке королевский счет на имя графа Тинверна.

– Когда? – насторожился Эст, – надеюсь, еще не поздно отменить.

– Сегодня… – растерялся Тервальд, глянул в помрачневшие лица отца и императора и огорченно скрипнул зубами, – эта ваша привычка темнить…

– Просто никто не ожидал, что ты окажешься таким шустрым… – дерзко усмехнулся Шэдгер. – Не переживай, я перехватил распоряжение, казначей о нем даже не подозревает.

– Спасибо… – с облегчением выдохнул Тервальд, и тут же заинтересовался, – а почему?

– Граф – один из нас, и без его ведома лучше таких подарков не делать. – кратко пояснил тайный советник.

– А раньше мне сказать об этом ты мог? – укоризненно глянул на друга король.

– Хотел. Но после разговора с ним. Возможно ему эти деньги нужны, но не таким путем.

– А каким? – заинтересовалась упорно молчавшая Дели.

– К примеру – наличными. Или наследство… возможно на имя друга, – пояснил ей муж.

– Не нужно, нам на все хватит, – отрываясь от бумаг отказалась Силь, покосилась в окно и вздохнула, – Не расстраивайся так, Мэри, я хочу работать с Эстом не из-за денег. Просто мне интересно это дело. А теперь поясните, зачем нас звали, да мы пойдём, пока друзья и в самом деле не начали поиски.

– Хотели показать портал, – деловито сообщил Дагельт, – и предупредить: право его использовать будет только у вас. Вот амулеты, подтверждающие это. Снять или отобрать их невозможно, как и использовать без вашего ведома. Только свободный мысленный приказ снимет запрет.

– А портальщиков тут не будет? – осведомилась Силь, с сожалением припомнив, что еще пару месяцев назад порталы действовали только на материке.

А в королевстве о них многие и не слыхали, хотя некоторые, избранные лорды и купцы уже тайно пользовались первыми построенными на полуострове башнями.

– На тупиковых башнях, стоящих во владениях знатных жителей портальная служба магов не держит, – пояснил Анцельс, – а главный вопрос к вам был у его императорского величества.

– Я принял решение… – веско сообщил Вальдер, – но сейчас ничего объяснять не буду. Жду послезавтра в гости, Дагельт проводит. И еще… артефакторы ордена изготовили защитные амулеты для вас и всех ваших друзей. Анцельс принесет незаметно.

Император кивнул на прощанье и первым покинул комнату.

– Вот шкатулка для секретных бумаг, – Дагельт протянул графу украшенный россыпью мелких камней ящичек, – убери эти отчеты. Но некоторые сведения… по усмотрению, можешь друзьям открыть.

– Начинаю завидовать, – пробормотал Шэд, провожая взглядом графскую чету, – похоже, у них будет нескучная жизнь.