Глава двадцать третья

Императору доверили баул, Лерман и женщины взяли на руки разомлевших детей и вскоре все они стояли в просторной комнате, с широко распахнутыми на балкон дверями. Только в дворцах, возведенных на высоких холмах или утесах, портальные помещения устраивали не на верхней площадке башни и поэтому Вальдер сразу сообразил, где находится.

– Это королевский дворец, нам еще дальше.

– Нет, – шагнул навстречу тайный советник короля, – именно сюда. Покои для вас уже готовы, служанки помогут с детьми.

Несколько шустрых горничных, по-видимому карауливших неподалёку, мышками проскользнули в портальную, разобрали детей и багаж и повели растерявшихся гостий в сторону длинного, прохладного зала.

– А где все гости?

– На веранде, – Шэдгер указал на ведущую вниз широкую лестницу, – проводить?

– Веди, – решил Лерман и, что-то сказав жене на наречии островитян, первым направился вниз.

Император догнал его, пошел рядом, стараясь не думать, что старый друг пришел лишь из-за важных новостей. С годами становится все очевиднее, что, хотя неплохих людей и немало, но тех, кому можно доверять безоглядно – все же считанные единицы.

– Сначала поговорю с Робом… – хмуро буркнул себе под нос упрямый воздушник, – я перед ним виноват.

– Ты же его защищал!

– Когда он уже натворил глупостей. Мне нужно было вмешаться раньше… а я втравил его в эту войну без правил и уплыл…

– Я ничуть не лучше. Вел себя как чужой ему человек… – горько вздохнул Вальдер, провожая взглядом спутников, ушедших искать Роба и осмотрелся.

Просторный зал, пронизанный льющимся из распахнутых окон и дверей светом, полнился ароматами свежей выпечки и неясным гулом голосов. Смехом, выкриками, детским визгом… Но в какую дверь идти, чтобы попасть к ним, было совершенно неясно.

Мимо торопливо промчалась стройная женщина в густо-синем платье. За ее плечами, невольно приковывая к себе мужские взоры пышным шлейфом летели вившиеся крупными кольцами шоколадные локоны. Вальдер желчно усмехнулся и свернул к той двери, куда выскочила незнакомка. Теперь он свободный мужчина, обремененный неимоверно сложной задачей выбора достойной спутницы жизни.

– Дели! – Женщина в синем платье стояла посреди широкой веранды, заставленной диванами, креслами и столами, – ты что мне обещала?

Ее глубокий, с легкой хрипотцой голос казался безмятежным, но столько в нем звучало скрытой силы, власти и уверенности в своем праве так спрашивать, что невольно пробирал озноб.

– Я смотрю, не волнуйся, – мягкий девичий голосок донёсся справа и его величество с интересом покосился на смелую особу.

Чуть рыжеватая девушка в бледно зеленом наряде лукаво улыбаясь крутила в руках желтоватую змею. Очень длинную… дрожащий конец уходил куда-то за перила.

– Как я могу не волноваться? – Сердито и в то же время величественно осведомилась леди в синем, уже добежавшая до перил. Заглянула куда-то наружу и вверх и с неожиданно проникновенной нежностью поинтересовалась, – Зачем тебе на крышу, радость моя?

– Мая хочет птичку, – донесся сверху до боли знакомый Вальдеру голосок.

На миг он остолбенел от неожиданности и лавиной накатившего ужаса, но тотчас пришел в себя и ринулся к ступенькам, ведущим вниз, в сад.

– Дели, – вонзился в спину встревоженного отца тихий приказ, произнесенный с непоколебимой безапелляционностью – перенеси меня к ней.

Император не сразу сообразил, чего так категорично требует незнакомка, и оглянулся лишь, повинуясь наитию. Потому и заметить успел только подол мелькнувшего над перилами синего платья. А через миг тот уже висел под кромкой крыши и теперь стало понятно, что за растущими возле веранды кустами сирени стоит обычная садовая лестница.

– Иди ко мне, прелесть моя, – голос женщины снова журчал нежно, словно пронизанный солнцем фонтан, – эти птички пугливые, они сейчас улетят. Я знакома с другими… те любят крошки и зернышки… и сами к нам прибегут. А еще там есть золотые рыбки… их тоже можно кормить. Вот и умница. Дели, она у меня, опускай нас, только медленно.

– Можешь не держаться за лестницу, – так же тихо предложила улыбчивая природница и синее платье неспешно двинулось вниз.

Вальдер перевел дух, про таланты Дели он слышал от брата, а тот никого не хвалил попусту. Вскоре стал виден и ребенок, которого крепко прижимала к себе незнакомка. Император смотрел на детские ножки, облаченные в мальчишечьи штанишки, на странную батистовую рубашечку и широкополую соломенную шляпку с охапкой атласных розочек.

– Это что такое? – сам сорвался с губ мужчины возмущенный рык.

– Вы о чем? – вежливо справилась проходившая мимо Аделия.

– Об одежде! Что это такое на Майяне?

– А! Поняла, – природница мягко улыбнулась, – Силь не сама собирала вещи Майяны, а няньки не поняли… или не умеют думать. Все платьица, которые они положили – пышные, многослойные, в оборочках и рюшах. К тому же – шелковые, бархатные или кружевные, на плотных чехлах. А здесь жарко… ребенок мгновенно взмокнет. Да и бегать в них неудобно. Со старшими принцессами поделилась нарядами Элиона, а младшим уже шьют. Но временно одели их в детские вещички Тервальда, леди Беатрис хранит некоторые на память.

Дели снова улыбнулась и направилась к лестнице.

– Извините… я не знал… – успел кинуть вслед его величество, но юная женщина легкомысленно отмахнулась.

– Бывает, – она почти бегом устремилась вниз, на широкую садовую дорожку, ведущую к многоструйному, вычурно изысканному фонтану. Рядом с ним уже стояла незнакомка, крепко держа Майяну за подол рубашечки. А младшая принцесса, невероятно забавная в непривычном одеянии, что-то увлеченно швыряла в воду.

– И часто, – с досадой рычал император, шагая в ту сторону.

Становилось все очевиднее, что вопросом воспитания принцесс и заботой о них нужно было заниматься самому. Но кто бы ему это объяснил? Если все знатные лорды, включая его собственных дедов, всегда оставляли эту обязанность женам. И те прекрасно справлялись. И учителей выбирали самых толковых, и портних самых умелых. Только его Клеро, мало того, что сама ничего не умела, так еще и считала это правильным.

– Дели, – встрепенулась незнакомка, увидев подходившую природницу, – у тебя есть крошки? Мы все уже скормили. Впрочем, можно послать дворецкого.

– У меня есть зерно, – сообщила леди Аделия, – и я сейчас выращу еще. Это проще, чем искать дворецкого.

– Так вон тот разве не дворецкий? – леди в синем небрежно кивнула в сторону Вальдера и он снова задохнулся от возмущения.

– Почему ты так решила? – изумилась природница.

– По взгляду. Они всегда смотрят так подозрительно, словно застали тебя за кражей вилок.

– Ты ошиблась, – сдавленно хихикнула Дели, – это император. Держи свое зерно.

– Да? – Леди в синем обернулась и смерила Вальдера недоверчивым взором, – впрочем, императоры тоже обычно смотрят подозрительно.

– И много ты их встречала? – откровенно веселилась природница.

– Вживую – только одного, старого. Остальных – на портретах. У нас в замке висит целый взвод. Маечка, солнышко, рыбки зернышки не любят, бросай лучше птичкам. Дели, еще зерно есть?

– Вот. Смотри, еще обкормите голубей… – пошутила та, – А вон и старшие бегут.

Мимо помрачневшего императора пронеслись Анриана и Беттиния, неимоверно худенькие в светлых батистовых платьях с едва прикрывающими щиколотки подолами. В столице такое позволялось лишь простолюдинкам, и показалось его величеству оскорбительным, но он вовремя вспомнил про жару и смолчал. Вернее, она сама напомнила о себе палящими солнечными лучами. Император отступил в тень и решительно снял строгий черный камзол. Раз уж его детям приходится ходить в обносках, почему бы отцу их не поддержать?

– Леди Заниль, там уже принесли стол, – громко доложила Бет, первой добежавшая до незнакомки, – пора звать малышей?

Как ее зовут?! – заподозрив хитрую интригу, засомневался Вальдер, – нужно будет уточнить.

– Конечно, красавицы мои, – незнакомка засияла счастливой улыбкой, и на миг приобняв сразу обеих, коснулась губами растрепанных макушек. – Сейчас. Лиз? Вы где?

– Здесь, – отозвалась из-за кустов невидимая пока женщина, – едем к вам.

– Сворачивайте к веранде, там мороженое несут, – скомандовала леди и склонилась к увлеченно сыпавшей зерно малышке, – Маечка, солнышко мое, хочешь мороженое?

– Мая хочет, – мгновенно сделала выбор младшая принцесса.

– Тогда идем. Сама пойдешь или понести?

– Неси, – позволила Майяна.

И тут же оказалась на руках у леди Заниль.

Его величество снова нахмурился, подхватил камзол и направился было к незнакомке, однако дойти не успел.

С боковой дорожки вышла невысокая, худенькая женщина, ведущая на поводке тонкорогую крупную козу с белоснежным кудрявым руном. Животное везло маленькую, почти игрушечную колясочку, где сидели остальные принцессы. Валерна и Гассина щеголяли батистовыми платьицами, а Леонтия почти таким же нарядом, как у Майяны.

Только вместо легкомысленной соломенной шляпки ее белокурые кудряшки прикрывала креповая белая панама с атласными лентами. В таких дамы обычно отправлялись на морские прогулки. И хотя выглядела эта панама довольно нелепо, Вальдер не мог не признать ее отличной защитой от палящих лучей солнца.

Впрочем, все дети были в шляпках, и именно эта забота совершенно чужих им женщин неожиданно остро кольнула сердце Вальдера. Лишь в этот миг император осознал со всей полнотой, сколь многого, по насмешке судьбы, были лишены его дочери, имевшие все, о чем многим оставалось лишь мечтать.

Он даже приостановился, пытаясь справиться с новой болью.

– На любую вещь можно посмотреть с разных сторон, – не по-женски крепкая рука ухватила его под локоть. – Никому не пожелаю испытать такую боль и унижение, какие почувствовала, когда Грехем гнал меня как бродячую дворняжку. А через несколько дней благодарила его за это… в тот миг моя судьба поднесла мне лучший подарок, после дочери.

– Спасибо, леди Силь, – кивнул император, – и за заботу о девочках. Я как-то не подумал, что тут такая жара.

– Позже станет еще жарче, поэтому мы и вывели их погулять, – пояснила графиня, – сейчас покормим и уведем в зелёный зал, там прохладно и остались игрушки Тера. Леди Беатрис ревниво хранит все его любимые книжки и шарады.

Вальдер кивнул, брату очень повезло с женой. Хотя женился он довольно рано, в двадцать три года, опередив его самого на десять лет. И в то время никто не верил, что юная капризная королева сумеет стать верной подругой и преданной, заботливой матерью. Тем более, что отдавать мужу полную власть она не пожелала. А он в то время тоже был упрям… или наслушался советов и предостережений родителей. Мать потом каялась, уговаривала… но Дагельт закусил удила. И лишь рождение Элионы заставило его смягчиться и сдаться… но менять собственные законы было уже поздно.

– Меня ждут… – ободряюще пожав императору руку, Силь птичкой упорхнула на веранду, откуда уже доносился ласковый голос леди Заниль.

– Дальше несите, еще. Нет, не к перилам… там же солнце… все сразу растает… лучше к окну. Маечка, золотко мое, не нужен тебе этот стул, сейчас принесут детские. Вот они… какой ты хочешь?

Лишь теперь, рассмотрев стол, который покорно таскала толпа лакеев, император осознал, зачем ей понадобился именно он, хотя рядом стоит по меньшей мере три свободных столика.

Но только этот был на пару ладоней ниже остальных. Значит ей очень хотелось устроить малышей поудобнее, такие вещи, как он давно убедился, люди делают только по велению сердца. Равнодушный человек, как бы ни старался, никогда не подумает о таких тонкостях и не станет добавлять себе лишних хлопот.

Благодарность за неожиданную заботу пробилась в душе теплым огоньком, растопила ледок недоверия и сомнений. Вальдер шагнул ближе к столу, собираясь сказать что-нибудь доброе и тотчас забыл о своем намерении. Перед устроившимися в детских стульчиках малышами ставили огромные вазы, заполненные мороженым. Самых разнообразных форм, цветов и видов.

Даже у него глаза разбегались, а что уж говорить о малышах? Император и секунды не сомневался, что к вечеру все они будут сипеть и кашлять. И жаждал немедленно прекратить это безобразие.

– Вальдер? – леди Сесиль ринулась ему наперерез с бесстрашием самоубийцы, – что случилось?

– А ты не видишь? – он снова почти рычал, – моих детей собираются простудить!

– Ничего подобного! – уверенно заявила графиня, – дай мне минуту… потом побежишь. За минуту никто не простынет.

– Так поспеши, она уже идет.

– Во-первых, это не мороженое… точнее, не такое холодное, как готовят для взрослых. А тут взбитый со сливками творог, куда добавлено много орехов, изюма и всяких ягод и фруктов. Поэтому оно очень сытное… трудно съесть больше двух шариков, я сама пробовала.

– Тогда зачем принесли так много? – не поверил император.

– А вот это – главная хитрость, – лукаво улыбнулась Силь, – если на столе мало лакомства, то дети стараются есть быстрее, чтобы успеть ухватить еще. В итоге съедают больше. А если мороженого не просто много – а очень много – едят не спеша, смакуя и наедаются намного быстрее. Посмотри сам.

Вальдер задумался, в словах графини определенно был здравый смысл. Сев за столик в сторонке, принялся наблюдать за малышами и вскоре вынужден был признать, что она снова права. И совершенно зря он страшился детских ангин и простуд. А несколько розовых и шоколадных шариков, поставленных перед ним Силь, окончательно убедили в безвредности лакомства. Холодного, но не до зубной ломоты, и ничуть не менее вкусного чем приготовленное его собственными поварами.

– Извини… – буркнул с раскаянием, – откуда мне знать, что можно делать и такое? Анви и Бет однажды тайком пробрались в столовую… им было пять и семь. Клеро что-то праздновала, на столах стояли разные сласти, мороженое и фруктовый лед. Гости уже наелись и разбрелись по залам, танцевать, слушать менестрелей… а дети утащили под стол вазу с мороженым и ели… сколько смогли. Потом я двое суток сидел возле их кроваток… заперев дверь, чтобы не слушать бесконечных упреков жены. С тех пор к мороженому отношусь с опаской. Извини еще раз.

– Вальдер, тебе совершенно не за что извиняться, – Силь села напротив, подперев рукой щеку, и заявила уверенно, – я вообще тобой горжусь, если хочешь знать. У тебя вчера в одночасье вся жизнь рухнула… все, что строилось годами и выглядело надежным домом – оказалось трухлявым шалашом, родство душ – миражом, преданность и честность – ложью. Такой удар любого сломит… а ты выстоял. Сумел понять ее сущность и не пожелал мелочно мстить, а постарался устроить получше. И детей… по сути нежеланных, навязанных обманом, не разлюбил, как поступают некоторые отцы, расставшись с женами, а наоборот, принялся вникать в те тонкости, которые обычно считаются обязанностью женщин. Не спорь… я многое повидала и знаю, о чем говорю. Рядом с тобой любая женщина будет счастлива… если ей, конечно, хватит ума понять, что золото ты сам, а не слитки в твоей сокровищнице.

– А свою… подругу ты мне больше не сватаешь? – недоверчиво прищурился император.

– Так ее никто и не сватал. – наотрез отказалась графиня, – Это просто невозможно. Мы только советовали… а ухаживать за ней или нет – решать лишь тебе.

Несколько секунд Вальдер сверлил ее задумчивым взглядом, пытаясь изобразить обиду, но вскоре понял, как бесполезны его надежды. Раз Силь заявила, что никто ему помогать не станет – значит так оно и есть. В таком случае придется вести осаду не по традиционным правилам.

В том, что вести ее нужно, император почему-то даже не сомневался, хотя и сам не смог бы сказать, как пришел к этому выводу.

Он оценивающе оглядел сидящих на веранде гостей в поисках подходящих союзников и снова изумился, лишь теперь сообразив, что недавно прошел мимо них, никого даже не заметив.

Но не бежать же теперь назад с извинениями? Его просто не поймут… в лучшем случае. В худшем сочтут больным… умственно.

Тонкая фигурка старшей дочери мчалась прямиком к его столику, и Вальдер облегчённо выдохнул досаду. Жизнь, как иногда случалось, дарила подсказку и не следовало ею пренебрегать.

– Леди Силь, – еще не добежав до стола затараторила Анриана, – вас леди Заниль зовет…

– Анри… – строго перебил ее отец, – что происходит?

– Папа? – изумилась принцесса, – это ты? А почему… в таком виде? Или… ты инкогнито?

– В каком еще виде? – не понял он, но девушка уже достала из висевшей на поясе парчовой сумочки маленькое зеркальце.

– Посмотри сам.

Император брал зеркало неохотно, чего он там не видел? Ну без камзола, так тут все так ходят, и внешность это ничуть не меняет. Да и узнавали же его… леди Дели и Силь?

Однако уже первый, беглый взгляд на свое отражение Вальдера удивил и насторожил. В зеркале был вовсе не он. Хотя лицо его, пусть и покрасневшее, и волосы – тоже. Но простенькая женская соломенная шляпка, копия тех, в каких гуляли его дочери, изменила облик императора просто до неузнаваемости. Сделала моложе, легкомысленнее и наивнее. И в любой другой день он бы не возмущался… еще и подыграл, все-таки постоянно носить маску сурового, проницательного правителя надоедает неимоверно. Но сегодня ему необходимо решить важный и неотложный вопрос, так как Силь абсолютно права, утверждая, что борьба за место на его троне принесет много горя и боли невинным людям.

И он просто не имеет права выглядеть шутом… если хочет получить в жены такую неподкупную леди.

– Тебе известно, – Вальдер еще раз поглядев в зеркальце и, вернув его дочери, осведомился у Силь, – откуда она взялась?

– Конечно. – заявила так и сидевшая на своем месте названная мать принцесс, – Эти шляпки сделала Дели. Здесь уже второй день стоит небывалая жара, придворные дамы и служанки начали падать в обмороки и потому без зонтиков после завтрака не ходят. Но некоторые рассеянные дамы уйдут гулять по прохладе, а назад возвращаются в самый солнцепек. Вот для них и лежат на скамейках вдоль дорожек эти шляпки. Анцельс велел магам сделать для них небольшие амулеты… действующие как приманка. Каждый, кому жарко, неосознанно пойдет на неслышный зов и надевает одну из шляп. И зачастую даже не вспомнит, когда это было.

– Вот и я не помню… – Вальдер снял шляпу, покрутил, рассматривая шёлковые цветочки и начал смеяться. – Заберу ее с собой, проверю преданность слуг и придворных.

– Папа, – обрадованно бросилась к нему Адриана, – как хорошо, что ты не рассердился! Леди Аделия не хотела тебя оскорбить этой шляпой… она добрая.

– Мой племянник вообще умудрился перетянуть в свой дворец самых достойных женщин империи, – притворно огорчился Вальдер, заметив торопливо подходившую к ним Занильду.

– Силь, – окликнула она, еще даже не дойдя, – ты не знаешь, их кладут днем спать?

– Да, – опередила названную мать старшая принцесса, – Майяну и Леону. После обеда.

– Значит я останусь с ними, а ты пойдешь на ритуал Роба. – постановила Зана, строго глядя на Силь, – не доверять же детей кому попало.

– Почему это ты останешься? – Возмутилась графиня Тинверн, – ты знакома с ними много лет, а я всего месяц. Иди ты, заодно присмотришь за старшими. А с малышами я сама посижу.

– Лучше я с ними останусь, – вмешалось Анриана, – они привыкли, что я их укладываю. А лорда Роберта и его невесту все равно не знаю.

– Отменяю, – не выдержал Вальдер, – сегодня детей возьмем с собой… это не так уж долго. А потом разберемся…

– Ваше величество? – Зана смотрела на императора потрясенно, словно обнаружила привидение, – а вы… тут откуда?

– Мороженое ем… – буркнул он, стараясь не выдать своего разочарования.

До сих пор его величество вполне обоснованно полагал, что относится к тому типу мужчин, которых женщины сразу выделяют в любой толпе. А сегодня, как назло, он вдруг стал для всех невидимкой.

И пусть бы… Вальдер давно мечтал отдохнуть от назойливого внимания придворных дам. Лишь бы эта странная невидимость не мешала сближению с Занильдой.

Хотя, почему странная? Император поискал взглядом шляпку, не нашел, и, не веря внезапной догадке, потрогал собственную голову.

Точно. Проклятый убор снова прикрывал его макушку, источая лёгкую прохладу. Вальдер сдёрнул его, положил на стол и прижал ладонью, чтобы не мешал.

Однако ничего сказать так и не успел, к столику коршуном ринулся Линд.

– Ваше величество, – тихо сообщил императору, бдительно оглядывая соседние столы и диваны, – ваш дядя ждет вас.

Император мысленно ругнулся, сразу сообразив, что сам виноват. Не надо было снимать шляпу. А теперь придется идти, хотя Лерман вполне мог немного подождать. Но разговаривать с интересующей тебя женщиной нужно неспешно, понемногу подводя ее к верному решению.

Поэтому, учтиво извинившись он пошел за Линдом, не забыв прихватить свою шляпу. Какая-то польза от нее все же была.