Глава двадцать девятая

В это утро у дверей синего кабинета стояло намного больше глав отделов, чем вчера.

– Первыми приму тех, у кого срочные и важные вопросы, – предупредил Эст, распахивая двери в приемную и пошутил, – к примеру, горит конюшня.

– Еще не горит, но скоро загорится, – мрачно пообещал главный конюх, – если все начнут переманивать моих людей.

– Это наш человек, – тотчас отозвался Гонзел и управляющий сразу понял, кого они делят.

– Спросим его, – строго прервав спор, он вошел в кабинет, пропустив вперед Юдвенса.

– Нужно поговорить с Минчем, – понимающе вздохнул маг, устраиваясь в уже привычном кресле. – должен же он понимать, что парню необходимо расти. А у него он так и останется конюхом.

– Вот и он, – глянув в овал охранного амулета, усмехнулся Эстебан.

За последние три дня орден успел переделать под его требования магическую защиту императорского крыла и всех нижних помещений. С гостевыми и служебными покоями дело двигалось медленнее, присосавшиеся как клещи нахлебники никак не желали освобождать помещений, которые привыкли считать своими.

А управляющий с тем же упорством выдирал из дворца ярмарочную деревню, в какую за двадцать лет исподволь превратила его ловкая интриганка.

– Ваша светлость! – с укором и обидой уставился на Эста главный конюх, – это нечестно!

– Не лги мне, Минч, – качнул головой управляющий, – не того полета птицу удержать пытаешься. Совесть должна быть, не только о конях думать, но и о людях? Все, про Итвена больше ни слова. Я наконец разобрался с вашим поселком и выяснил, что ты устроил рассадник крыс. И пока они мелкие и не успели вцепиться тебе в горло, будем все ломать. Вот списки. У этих есть в городе дома, они их сдают, а сами спокойно сидят на шее у Вальдера. Всех сегодня же выселяем, я уже дал приказ гвардейцам.

– Но ваша светлость! – взвыл Минч, – а ночью?

– Все поясню. Вот второй список, домов нет, а семьи есть. Кстати, по дозволению верховного суда имперский банк дал справку. Все они люди не бедные и дома купить могут. Пусть решают этот вопрос сами, но из поселка их тоже выселяем.

Еще одна группа, семьи есть, денег на покупку жилья нет. Им мы можем предложить либо снимать жилье в деревне за рекой, там недорогое, а твои конюхи получают очень хорошее жалованье, считаются надежными клиентами, им дадут скидку. А казна оплатит треть суммы, но будет следить, чтобы семья копила на жилье. Либо казна купит жилье сразу и будет высчитывать из жалованья. Им даем три дня посовещаться.

Ну и последняя кучка, одиночки без денег. Эти могут выбрать любой вариант из тех, какие предложили третьей группе, а могут пожить в поселке, но за это отработают ночные смены. И самое главное, поскольку из деревни в конюшни добраться непросто, а мост ставить нельзя, наружная охрана против, там решено построить подвесную дорогу. На ней будут дежурить гвардейцы, и работать она станет утром и вечером.

Таким образом у тебя освобождаются дома, где смогут отдыхать и пережидать непогоду дежурные конюхи и лекари. Ну и будешь жить ты сам и твои ближайшие помощники, вот список. Иди, думай.

– Зарезал без ножа… как я им в глаза смотреть буду?

– А как они смотрели в глаза императора, – неожиданно для себя вдруг вспылил Эст, – когда как клещи сидели у него на шее?

Минч вылетел из кабинета как ошпаренный, а Юдвенс молча подвинул новому другу бокал с холодным настоем трав и ягод.

– Не обращай внимания… – буркнул Эст, махом выпив отвар, – каждый пытается на меня надавить. Отвык я от такого…

– Новых начальников всегда испытывают на крепость, – тихо произнес магистр, – а вдруг найдется способ тобой управлять? Так пускаем Гонзела?

– Давай, – кивнул управляющий, безмолвно благодаря мага за возможность одну минутку посидеть спокойно.

– Как я понимаю, – с порога заявил начальник канцелярии, – Итвена можно забирать?

– Пока нет.

– Но Минч был сильно расстроен. Разве вы не забрали у него нашего писаря?

– Я забрал у Минча конюха, – сухо просветил его Эст, – и собираюсь предложить ему новое место. Этого парня обидели незаслуженно и теперь он имеет право на выбор. К вам у меня другие вопросы. Сколько писарей остаётся в канцелярии? И какое жалованье нужно им дать, чтобы они ценили свое место и держались за него?

– Я оставил четверых и архивариуса. Они спокойно справятся, если у его величества и у вас будут секретари.

– Ищи. Если кого-то знаешь – приведи ко мне.

– У его величества был хороший секретарь, знал все наизусть…

– Он что-то говорил… – припомнил управляющий, – жалел его. А куда он делся?

– Так ведь леди Клеро… освобождала место для своего неграмотного кузена. Чем-то пригрозила Нейту, он сразу и рассчитался. Вроде жена захотела уехать на юг. И никто не проверил… что никакой жены у него нет уже десять лет.

– А сейчас?

– Живет в пригороде, открыл маленькую контору, пишет разные прошения. Иногда гуляет на дворцовой площади…

– Хватит, я все понял. Сам за ним поедешь или помощь нужна?

– А кого в помощь? – остро глянул Гонзел.

– Я съезжу, – верно понял взгляд друга Юдвенс и решительно поднялся из кресла.

– Спасибо, – кивнул управляющий, а едва они скрылись за дверью, спросил, нажав камень охранного амулета – Итвен пришел?

– Да, – возник на пороге конюх, – Минч сказал, вы меня уволили?

– Я его накажу, за ложь, – пообещал Эстебан, – тебя не уволили, а повысили.

– Куда?

– Выбирай сам, есть два места. Писарем в канцелярию, Гонзел за тебя четвертый день воюет. Или секретарем ко мне, не успеваю сам указы писать. Жалованье в два раза больше, чем у писаря, покои с гостиной и двумя спальнями в крыле для глав служб. И желтая столовая. Матери разумеется, тоже. А так же свободный выход в сад. Но не в парк диковинок.

– Понимаю. Спасибо, это очень щедрое предложение… И все же я пошел бы к Гонзелу… но не смогу.

– Знаю… трудно возвращаться к тем, кто был свидетелем твоего унижения. Потому бери стило и пиши указ. Леди Альсена пришла?

– Да, – впорхнула в кабинет главная швея, – у меня деликатный вопрос… о моде… ее величество…

– Ни слова больше. – отрезал Эст, – в нашей империи именно ее величество задает моду, и никто иной. Что там ей не нравится? Длинные тяжелые хвосты, которыми сначала подметают дорожки сада, потом тащат пыль и грязь на драгоценные ковры и диваны? Война хвостам. Запомните, я сегодня же издам указ о запрете таких юбок на торжестве по случаю свадьбы их величеств. Император подпишет его не споря и ни одну упрямицу просто не пропустят во дворец. Еще вопросы есть? А у меня есть. Я вам уже отдал указ об обязательном ношении формы, а в чем вы прибежали? Себе могли бы сшить первым.

– Вы тоже не в форме! – фыркнула разочарованная Альсена.

– Где она? Моя форма?

– Будет к обеду.

– Тогда и поговорим. Кстати, моему секретарю нужна такая же, но звезда малая, уровня глав служб.

– Мы ему сшили писарскую… – оглянувшись на секретаря, сообщила швея.

– Отдайте Гонзелу, может пригодится. Идите. Ну написал? Давай сюда, я поставлю печать. Теперь подшей и занеси в журнал, а потом возьмешь копию и пойдешь к Межону, он покажет комнаты и даст лакеев, помочь переселиться.

– Я и сам перенесу… – отказался тот и решительно сел на место, – лучше пойду позже… сначала указы разберу.

Эст покосился на кипу придавленных пресс-папье бумаг, и удрученно вздохнул, она росла с пугающей скоростью.

Вальдер влетел в кабинет, когда управляющий уже отпустил последнего подчиненного и ставил подписи на подшитых Итвеном копиях. Тот вообще умудрился за какие-то полтора часа все разобрать, записать и подшить, и теперь раскладывал папки по шкафу и сейфу.

– Кто это такой? – замер на миг император, потом небрежно тряхнул головой, – помню, помню. А тут что он делает?

– Работает секретарем, – кротко сообщил Тинверн, готовясь дать бой.

– И как? – неожиданно заинтересовался Вальдер.

– Хорошо, мне подходит. Вот указы на подпись.

– А мне? – читая бумаги, сварливо проворчал его величество и вдруг нахмурился, – что за бред, какие юбки, какая длина на палец от пола? Ты меня опозорить решил?

– А ты уже забыл, как Зана едва не плакала, что уже падает от этого хвоста? – начал вскипать Эст. – И клялась больше никогда такого не надевать. И Беатрис с Раяной поддержали. Да и Силь тоже. И все платья она заказала без шлейфов. А теперь представь, на торжественный прием она придет в новом, непривычно коротком платье… а они потянут по залу расшитые камнями павлиньи хвосты. Так над кем все эти куры будут смеяться и язвить? Над твоей женой!

– Тьма… с такой стороны я на это никогда не смотрел… давай стило. И немедля повесить копии на всех площадях. Только вставь какой-нибудь благородный повод. Ну вроде дамы стали чаще попадать под коляски… не успевают вытащить хвост… или участились случаи обращения к лекарям с болезнями ног.

– С начавшим расти горбом, – не отрываясь от работы, подсказал Итвен.

– Действительно… – с изумлением глянув на склоненную над бумагами темноволосую голову, задумался Вальдер, – о таких недугах стараются никому не рассказывать… И целители молчат, тайна пациента. Но тревожатся… Эст, а он грамотный?

– Да. И работает быстро. Но тебе я его не отдам.

– Почему?

– Вот умеешь ты портить сюрпризы! – с деланой досадой возмутился управляющий. – Потому что тебе секретаря уже везут.

– Серьезно? И откуда?

– Из пригорода.

– Да? А кто везет? – Император явно развлекался, пытаясь поймать нового родича на свежеизобретенной шутке. Или розыгрыше.

– Юдвенс с Гонзелом.

– Так ты не шутишь? А имя… у этого человека есть?

– Конечно. Нейт.

– Но он не может быть в пригороде… уехал на юг. – разочарованно выдохнул император.

– Не ездил Нейт на юг, у него жены уже десять лет как нет. И уходить от тебя не хотел. Но кому-то нужно было место твоего секретаря.

– Не место… – помолчав, желчно усмехнулся император, – а ключ. Я как-то проговорился, что могу отпереть любую сокровищницу и любой сундук одним ключом. Вот она его и искала. Но нужен он был, как я теперь понимаю, вовсе не ей. Идем завтракать, мы сегодня помогаем выбирать учителей.

– Итвен, – вслед за ним поднимаясь из кресла, строго приказал секретарю Эст, – вот вторые ключи, запирай кабинет и приемную и носи их всегда с собой. Если будешь нужен мне – брелок подаст сигнал. А сейчас иди переселяться и завтракать.

Шагая рядом с Вальдером в столовую, управляющий невольно рассуждал о том, насколько примитивно неосведомленные люди представляют себе ключи от императорских сокровищниц. В виде обычного куска металла с бородками и протяжками. Который каждый может крутить, если пожелает получить мешок золота или сундук драгоценностей.

Ничего подобного и близко не было. Как и единой сокровищницы. Имелись хранилища обычных драгоценностей и денег, куда, кроме императора, мог войти лишь казначей. Но были и многократно защищенные сокровищницы, где хранились родовые украшения и раритеты, драгоценные артефакты и всевозможные редкости, работы самых знаменитых мастеров.

Вот туда проход открывался только для императора, при наличии трех составляющих, главной печати, личного знака, подвески в виде многолучевой звезды, и ясного сознания. Чтобы никто не попытался заставить императора обманом, зельем или чарами.

Все это под настроение пояснила Эсту леди Мильзена, выдававшая выходное жалованье уволенным фрейлинам. С каждым днем она улыбалась управляющему все приветливее, а услыхав от его жены, что им жалование не нужно, они и так богаты, леди прониклась к Эсту вполне понятным дружелюбием. Не так часто казначеям встречаются личности, видящие в них просто интересных людей, а не сундуки на ножках.

Кандидаток на место гувернанток и учительниц Межон привел в большую гостиную. И по одной приглашал в соседнюю чайную комнату, где их ожидали судьи, сидя полукругом перед одиноким креслом для претенденток.

– Не слишком ли пугающе это выглядит? – с сомнением оглядывая место экзамена, справился у жены Вальдер.

– А зачем нам пугливая учительница? – вопросом ответила она. – Если леди не боится учить чему-то принцесс, то нас она тем более не должна испугаться.

– Но главное не это, – заметила Силь, – нам просто нужно немного ее насторожить, сбить с той роли, которую она загодя выучила назубок. Если она не покажет истинных чувств, мы не сможем быть уверены в правильности выбора. Конечно, некоторые родители берут всех подряд, а потом за ними следят, и, если не понравится метод обучения – увольняют и нанимают другого. Но мы же понимаем, как такой эксперимент может ударить по душам детей и вовсе не намерены рисковать.

– Да, – согласился Юдвенс, – в ордене давно принято давать юным ученикам свободу в выборе наставников. Некоторые чуть не полгода ищут своего учителя, но зато потом, если связка совпадет, показывают поразительные результаты.

Эст промолчал, понимая, как мало думал о таких тонкостях прежде и надеясь увидеть, как на самом деле будут хвалить себя кандидатки.

Но первая покинула зал, не успев сказать и три слова.

– Почему? – озадаченно смотрел на жену Вальдер. – Вроде аккуратная, воспитанная, садиться без позволения не стала…

– Она, едва вошла, с одного взгляда оценила всех вас, – с присущей ей прямотой пояснила Зана, – и нет, я не ревную. Но думать она будет вовсе не о том, как лучше научить наших девочек грамматике.

– Именно, – подтвердила Силь, – в ее ауре жарко горел любовный интерес. И в себе дама не сомневалась… выбирала из вас. Зовите следующую.

Эта продержалась чуть дольше, но когда начала, загибая пальцы считать, чему она научит детей, обе матери дружно помрачнели и выставили ее прочь.

– Тут и я понял, – хмыкнул император, – она не принцесс учить собиралась, а бедных монашек.

– Хуже всего, что она вообще детей не любит и не уважает. У нее для них бесконечное – должны. – огорченно вздохнула Силь, – Зовите, Межон.

И дворецкий важно отправился за очередной претенденткой. Еще несколько напрасных попыток испортили настроение всей судейской компании, и когда Межон, едва шагнувший в очередной раз за дверь, вдруг вернулся и виновато шепнул что-то Эсту, Вальдер сухо процедил:

– Неужели некому решить этот вопрос?

– Я на минуту, – торопливо прошел мимо него управляющий и следом поднялась из кресла Силь.

– Что-то случилось.

– Зови всех сюда, вместе решим, – велела вслед ей императрица и успокаивающе погладила мужа по щеке, – не переживай так, родной. Найдем мы учителей.

– Юдвенс, – заглянул в зал помрачневший Тинверн, – нужна твоя помощь.

– Что стряслось? – вмиг подобрался император, почуяв, что дело серьезнее, чем обычные хозяйственные неурядицы.

– Мать у него пропала… – нехотя буркнул Эст, – Пошла как будто в столовую… на завтрак и не вернулась. И никто ее не видел, он уже все обежал, хотя далеко уйти женщина не может, у нее спина больная.

– У Итвена? – неизвестно как, догадалась Зана, – как жаль… нужно искать.

Вскоре все они шли через пустынные гулкие залы, слушая четкие распоряжения императора, отдаваемые примчавшимся гвардейцам. Внутренней охране указания выдавал Эст, мысленно поворачивая перед собой иллюзорную карту помещений дворца. Ему было ясно, что немолодая леди заблудилась где-то в хозяйственной части и без посторонней помощи найти назад дорогу никогда не сможет.

Хуже всего, что из дворца наружу имелось не менее двух десятков выходов, кроме парадного. Таскать через все залы в каждое крыло различную утварь, мебель, багаж, дрова и золу никто не собирался. Как и ходить окружными путями гулять по аллеям сада или парка диковинок.

– А где принцессы? – вдруг кольнуло Эста холодным жалом нехорошее подозрение.

Как выяснилось, присущее ему стремление брать под свою защиту всех слабых, и в этом случае сработало неукоснительно. И теперь, хотел он того или нет, но их безопасность была и его заботой.

– Гуляют в парке под присмотром няни, – хмуро сообщила Зана, и незаметно хулигански подмигнула бывшему собрату по ссылке.

Конечно он ее понял, и возле первой же развилки коридора невинно предложил разделиться.

– Тогда мы сюда, – не дав жене и слова сказать, подхватил ее под руку Вальдер. Проводил взглядом ушедшую в другую сторону чету Тинверн и укоризненно справился:

– Что это за подмигивания, радость моя?

– Мне хотелось остаться с тобой вдвоем, – невозмутимо сообщила Зана, – все же знают, что нас с Силь вы никогда не отпустили бы… а третьего варианта просто не было изначально. Валь… запомни раз и навсегда, я не дурочка, так откровенно флиртовать, к тому же никаких чувств к Эсту не испытываю, иначе он давно уже был бы моим. Просто решила, что матушку секретаря найдут и без нас, а мы пока проверим собственных детей. Ты знаешь, куда идти?

– Конечно. Идем. И не обижайся… я просто никак не могу поверить в свое счастье. Вот тут пройдем через мастерскую, и окажемся возле выхода.

Двери на широкое крыльцо оказались распахнуты настежь, и едва императорская чета выбралась из полумрака широкого коридора, до них донеслись звонкие голоса принцесс.

– Послушаем? – притянув жену к себе, справился Вальдер, получил утвердительный кивок и повернул личный знак камнями вниз, – ты тоже скрыта, пока рядом и я тебя держу.

Сделав несколько осторожных шагов вдоль стены, супруги оказались перед изящной деревянной скамьей, на которой сидела немолодая дама в поношенном темном платье с кружевным воротничком. Вокруг нее стайкой воробышков устроились принцессы, а напротив стояла расстроенная няня.

– Вы же обещали мне, леди! – сердито выговаривала она незнакомке.

– Не кричи на нее, Нила! – тихо, но с вызовом ответила Бет, – не имеешь никакого права! Я так и думала, что это ты ее прогнала! А мы тебе уже говорили, это наша бабушка! Мы ее нашли и теперь никому не отдадим!

– Вы не понимаете, ваше высочество, – не сдавалась Нила, – к вам не положено подходить посторонним!

– А она и не подходила, – рассудительно заметила Анриана, – это мы сами подошли, когда увидели ее в том коридоре! Хотели спросить, где она была? А она жила в сеннике… ты никогда не жила в сеннике, Нила? Кривишься… значит там плохо. Я попрошу папу, или маму Зану, она добрая. Пусть дадут ей комнатку, хоть маленькую…

– Анечка, золотко, не нужно ничего просить, – испугалась вдруг старушка, – Итвен этого не выносит.

– Так тот конюх твой сын? – мгновенно насторожилась Бет, – а мне он злым не показался.

– Разве я сказала, что злой? – удивилась женщина, – нет, он очень добрый. И никогда не ругается… просто посмотрит так несчастно… не все могут брать подачки. А вы, Нила, не сердитесь, я уйду. Просто отдохну немного и пойду потихоньку…

– Мая не хочет… – вцепилась вдруг в нее младшая принцесса, – Мая хочет бабушку.

– Как ты чисто начинаешь говорить, – искренне восхитилась женщина, – только пока неверно. Вспомни, нужно сказать – я хочу. Я хочу бабушку.

– Я хочу бабушку… – посопев, выдала Майяна, – и куклу.

– Мы храним твоих кукол, – заглянула в лицо женщины Анриана, – а давай, я сама ему скажу? Мне он тоже упрямым не показался. Зато честным и смелым.

– За эту смелость и выгнали, – печально улыбнулась старушка, и вздохнув, призналась, – я бы осталась, птички, привыкла к вам. Но нельзя, ему без меня совсем одиноко будет.

– Анриана! – решительно отодвигаясь от мужа, Занильда шагнула к детям, – вы где?

– Здесь, мама Зана, – кротко сообщила старшая принцесса и тотчас ринулась в бой, – мы бабушку нашли. Она тут недалеко, в коридоре на полу сидела… я водила Майяну в умывальню и увидела.

– Я им говорила, что нельзя пускать сюда посторонних! – пожаловалась няня.

– С тобой я поговорю потом, – не оглядываясь на нее, сухо пообещала Зана.

– Простите… я сейчас встану, – пыталась подняться побледневшая женщина.

– Не вздумайте, я позволяю вам сидеть, – поспешила успокоить ее новая императрица, и сама все время забывавшая это правило. – Сейчас вас отнесут в комнату. Вальд?

– Я уже вызвал лекарей, – коротко сообщил его величество, выходя из-за куста. – И дал отбой… вы ведь леди Ханна?

– Да, – кивнула она, – и не нужно в комнату. Лучше к воротам, мы уезжаем.

Кто вам это сказал? – не выдержала Зана, – я этому лжецу язык оторву.

– Я… не помню… – старушка вдруг отчаянно, как девчонка покраснела.

– Определенно Минч, – жестко усмехнулся Вальдер, – и за такие жестокие шутки лишится премии. А ваш сын теперь служит секретарем управляющего дворцом и ему выделены покои в другом крыле.

– Ей там будет скучно, – заявила вдруг Бет, – он все время работает, а она сидит одна. Мы нашли ее еще зимой… бабушка сидела в саду и была вся в снегу. Мы ее выкопали… а потом она нам рассказывала сказки и поила вкусным чаем с сухарями. И связала куколок… сначала Майяне. Сказала, маленьким труднее всех ждать… Но мы все играли ее куклой… понемножку. И своими делились, они все разные.

Зана кивнула, кукол она видела. Совершенно случайно нашла и поразилась изяществу игрушки и мастерству ее создателя. Но тогда решила, что их привезла мать Вальдера.

– А кем вы работали? – сам сорвался вопрос и ее величество ожидала услышать что угодно, но не это:

– Учительницей.

– Рукоделия?

– Всего, – снова покраснела леди Ханна, и виновато пояснила, – в сельской школе один учитель на все предметы.

– Она все знает, – с откровенным вызовом сообщила Бет, – мы проверяли гувернанток. Они и не слышали о тех странах, о каких нам рассказывала бабушка.

– И мы ее никуда не отдадим, – в голосе Анрианы вдруг прорезалась отцовская стальная непоколебимость, – поселим в комнате гувернантки. А Итвен пусть приходит к ней в гости.

– Вы слышали, леди Ханна? – спросила ошарашенную женщину Занильда, – принцессы выбрали вас учительницей и я поддерживаю их решение. А спину вам вылечат… сможете сами ходить к сыну, если ему будет некогда.

– Матушка… – прорвался сквозь кусты встрёпанный Итвен, торопливо схватил женщину за руку, довольно умело считая пульс, – ты в порядке? А я поднял на ноги весь дворец…

За кустами раздались голоса и перед скамейкой возникла целая толпа.

– Отнесите ее в комнату учительницы их высочеств, – властно глянул на главного лекаря император, – и начинайте лечить. А потом ты напишешь мне объяснение, почему по дворцу несколько лет ходит моя больная родственница и никто ей до сих пор не помог.