Глава тридцатая

Тьма их знает, как они появились, эти гигантские каменные стаканы, но, судя по трещинкам в гладких. Как стекло, стенках – случилось это невообразимо давно.

На дне стаканов трещины были крупнее, некоторые шириной в палец и вода от растаявшего к лету снега уходила через них неизвестно куда, оставляя лишь неглубокие лужи.

А вот кто придумал сделать жестокий лабиринт из этих грандиозных, в сотню шагов высотой провалов, похожих сверху на огромный осинник, тайной не было. Так развлекались маги- отшельники, поставившие в каждом стакане три портала. Красный, синий и зеленый.

Поднятые на высоту в три шага, круги оставались на виду даже в зимние заносы, но не имели никаких указаний, куда какой ведет. Искать путь следовало методом проб и ошибок.

Фиолетовый камень стен рядом с каждым порталом был исчерчен знаками, выцарапанными чем-то острым, остатками написанных краской указаний и прочими приметными вещицами, вроде воткнутых в трещинки косточек, но расшифровать их мог только тот, кто когда-то сделал.

Грехем презрительно усмехнулся, лично он нашел алгоритм менее чем за месяц изучения стаканов. Хотя их было больше сотни, к монастырю и нескольким убежищам вели лишь четыре портала. Остальные таскали путников по замкнутому кругу. И именно по этому кругу сейчас шли гнавшиеся за ним мерзавцы.

Что-то беззвучно лопнуло в вышине, словно взорвалась молния и в воздухе запахло грозовой свежестью и морем. Ссыльный герцог ошеломленно поднял взор на повисший в вышине кружок неба, весь день сиявший весенней синевой.

И изумился еще сильнее. Оттуда, сверху, катилось по почти отвесной стенке стакана человеческое тело. Странно катилось, замедленно, словно созданное из пуха, хотя невесомым, судя по ударам, вовсе не было. Но что хуже всего, падало оно прямо на средний круг, рядом с которым узник сидел далеко неспроста. Из какого бы портала не появились гадёныши, у него всегда будет фора в несколько секунд, чтобы ускользнуть. Ни один здешний портал не вел в круг своего цвета, или в расположенный так же. Поэтому угадать заранее, куда придешь, постоянно входя, к примеру, в синие – мог лишь тот, кто просчитал этот алгоритм. Но до гаденышей эта тонкость за несколько лет так и не дошла, и он специально сбивал их с толку, уходя только в зеленые, если они были рядом. Или в красные, когда враги выпадали из зеленых.

Однако в этот момент Грехем тревожился совершенно о другом. Его быстрый разум успел высчитать с неопровержимой точностью, что станет с телом несчастного, когда оно коснется каменной поверхности круга. Если даже не заденет головой низкий, в ладонь, бортик, все равно переломается как стеклянное. Высота всегда придает удару дополнительную мощность.

Натренированное подсознание, всегда ведущее Грехема в таких случаях, само приняло единственно верное решение. Бросило его в центр среднего портала, отсчитало три секунды и нажало рычаг портального амулета.

Двух секунд, за которые срабатывал портал, катившемуся сверху телу как раз хватило, чтобы долететь до Грехема, изо всей силы дернувшему бедолагу на себя.

Падали они вместе, но уже в другом стакане и с высоты всего в один шаг.

– Уф… – лежа на красном камне, почти счастливо выдохнул узник, – как хорошо уметь быстро считать!

– Тарве? – слабым голосом удивленно справился лежащий рядом мужчина, попытался приподняться и сдавленно застонал, – похоже, рука сломана.

– Скажи спасибо… что только рука, – еще сильнее изумился бывший герцог, – мог бы вообще расшибиться в котлету. С чего это ты решил убиться таким жестоким способом?

– Это ведь стаканы? – оглядывая уходящие вверх стены, справился спасенный.

– Разве ты не знаешь, куда вы меня отправили?

– Знаю. Не пойму только, почему тебе не сидится в монастыре.

– Ну а кто бы тебя спасал, если я сидел там? – хмуро пошутил Грехем, осторожно поднимаясь. Ощупал ушибленные колени и успокоился, кости целы, – но на монахов не рассчитывай. Они ничем не помогут, если два гаденыша увидят, какой жирный кус упал к ним с неба. Придется идти в убежище… есть одно, куда они еще не добрались. Ноги у тебя целы? Нам нужно перебраться на синий портал.

– А ты уже нашел все убежища? – опираясь целой рукой, Дагельт осторожно сел и поморщился, – левая нога тоже начинает опухать.

– Тут четыре перехода, дотяну, – решил Грехем, – а нашел я три. Что, есть еще? не может быть, я был во всех стаканах. Их сто семь.

– Рекорд, – с уважением признал бывший консорт, – но есть еще одно, тайное. Нужно идти туда, там ты мне все объяснишь. Два синих, два зеленых и красный, но к нему понадобится ключ.

– У тебя есть? Или ты сам ключ?

– Все ты знаешь… – вздохнул Дагельт, стараясь не думать о жене и сыне.

Точнее о том, как они примут известие что он внезапно исчез неведомо куда из надежного портального перехода. Невероятный случай в портальной практике, совершенно невозможный именно на этом пути, которым пользуется императорская семья и потому там стоят самые мощные и надежные артефакты.

Каждый шаг давался с великим трудом и болью, и пока ничем себе помочь он не мог. Всю магию, почти досуха, пришлось влить в заклинание левитации, иначе даже Грехем, чудом рассчитавший место его падения не уберег бы маркиза от смертельных ран.

– Теперь красный… – отирая со лба пот, обессиленно выдохнул Тарве, – открывай уже путь. Надеюсь, там добираться не очень далеко.

Отвечать Дагельт, и без того державшийся только на фамильном упорстве, не стал. Не до разговоров, когда мечтаешь лишь об одном – упасть и закрыть глаза. Он сразу бы так сделал, но в тайном убежище именно на подобный, невероятный несчастный случай хранились зелья и накопители.

Наклоняться к амулету, чтобы коснуться его личной звездой, уже не было сил и он просто сел рядом. Приложил камень, шепнул слово-ключ и почувствовал, как настойчиво тянут вверх руки спутника. Ну да, портальщики всегда предупреждают о ненадежности такого способа перемещения. Пропуская раненых и слабых только в специальном кресле и с дополнительной защитой.

Уцепился здоровой рукой за пояс оранжевой формы ссыльного, с трудом выпрямился – и оказался в знакомом семнадцатом стакане. Все принцы проверяли когда-то тут свою смекалку и выносливость.

– Семнадцатый, – безошибочно сообщил Грехем, – и где?

– Прямо за тобой. Видишь трещинку, как звездочка? Выкинь из нее кость. Так…

Узкая овальная дверь открылась послушно, словно только и ждала прикосновения звезды. Просто ушла вглубь, открывая зеркально чистый проход.

– Ну ты тут сам справишься? – резко шагнул вбок Тарве.

И замер, остановленный злым шепотом бывшего консорта.

– Не дури! Шагай вперед, а то закроется!

– Ну как скажешь…

Дверь и в самом деле закрылась за ними мгновенно, и на потолке прохода сразу вспыхнули светящиеся магические шары.

– Я тут посижу… – только и успел сказать Дагельт, сползая по стене в темноту беспамятства.

Очнулся он от горечи, разливавшейся по горлу, и недовольно закашлялся.

– Запить дай…

– Будет исполнено, ваша светлость… – притворно залебезил Тарве, поднося к губам маркиза кружку с водой и тотчас сменил тон на обычный, – Сидеть сможешь? Или сначала сделаем повязку на переломы? Я тут пощупал… пока ты был на прогулке, кости вроде не смещены. Но шины не помешают.

– Я минеральщик… мы ставим по-своему. Но сначала нужно пополнить магию, подчистую слил на левитацию. Воздух – это не мое.

– То-то ты так медленно падал… – сразу сообразил Грехем, – и ударил при падении легче, чем я ожидал. Но где искать твои накопители я не знаю. Давай пока я помогу тебе лечь на кровать и поедим, горячий шкаф я нашел. И молоко тоже.

Рассказывать, как тащил потяжелевшего маркиза на покрывале в эту комнатку, он не собирался. Слишком поздно понял, что пол везде одинаково чистый и теплый и не имеет никакого значения, где лежит без сознания спасенный, возле входа, или рядом с кроватью.

– Иди в столовую, все запасы там. Чужих тут не бывает, потому ничего и не прячем.

– С каких пор я похож на своего? – неуступчиво насупился Тарве, – и где их искать?

– В ящике книжного шкафа, черная шкатулка с молнией на крышке. Сам не открывай.

– Не селянин… – чуть шаркая ногами побрел в столовую узник и только теперь, по этому несвойственному Тарве шарканью, Дагельт сообразил, насколько тот вымотан.

Накопитель он ставил в личный знак поспешно, как в бою. И так же торопливо кастовал на себя регенерацию и бодрость. А затем, сделав из серебряной кружки пучок острых спиц, прямо сквозь одежду запустил часть сначала в руку, а остальные в ногу.

Грехем следил за невиданным действом округлившимися глазами, до сих пор ему и в голову не приходило, что можно делать такие вещи.

– И куда они делись? – прозвучал закономерный вопрос.

– Оплели сломанные кости надежной решеткой, которая не даст ничему сдвинуться, пока все не срастется. Ну, идем обедать, – поднялся с пола Дагельт, и прикусил язык, с которого готова была сорваться невинная шутка о судьях, которых из мести можно и на полу бросать.

Никто не станет подсовывать раненым со всех сторон подушки, если желает им отомстить.

Ел бывший герцог торопливо, словно куда-то опаздывал, и это почему-то сильно огорчало Дагельта, против его собственного желания.

– Похоже, монахи тебя не кормят, – осторожно заметил он, подливая узнику чая.

– Почему, кормят. Они люди мирные, разумные, с ними можно жить. Но я теперь хожу туда не каждый день, не хочу попасться гадёнышам.

– Кого ты зовешь гаденышами? – с деланой небрежностью справился принц.

– А ты не знаешь, кто тут сидит? Причем, уже давно, дольше всех. – съязвил Тарве.

– Как-то не интересовался… так кто они?

– Лет двенадцать назад в дорогом лицее был страшный случай, на старших учеников напала неизвестная зараза…

– Стоп… вот это я знаю наизусть. Парни пошутили над однокурсниками, близнецами Блиттен, и те пожаловались матери. А она одарённая, иллюзия и алхимия… вот и отомстила. Ее приговорили к пожизненной камере в башне, а парней отправили в стаканы, за откровенное торжество при виде мук сокурсников. О них я не знал… считал, что давно раскаялись и живут где-то потихоньку. А вот она умерла… есть документ, подписанный начальником тюрьмы. И только сегодня утром выяснилось, что гадина жива, здорова и к тому же очень богата. Сумела улизнуть, оставив вместо себя тело другой женщины, спрятанное под своей личиной. Вот их она делала поистине безупречно.

– Я с первого дня знал, что она жива, – ссыльный мрачно усмехнулся, – решил на этот раз подружиться с собратьями по ссылке. И они были не против. А вскоре заявили, что мать готовит им побег и моя помощь не помешает. За это они возьмут меня с собой. Но я ведь не наивный хуторянин, Дагельт! И отлично знаю, что кучей бегут только дураки, а в случае провала все свалят на меня. Да и вообще не собирался никуда бежать… так им и сказал… вежливо и дружелюбно. Мол болею, устал, давно хотел поразмыслить о сущем… И вот тут они обозлились, как дикие осы и показали себя во всей красе. Пообещали наказать так, как мне и не снилось, если не пойду с ними, и заперли. Монахи меня потихоньку отперли, дали хлеба и пообещали написать кому-то… а еще отдали артефакт, который нашли у гаденышей. Вот с тех пор я и бегаю… уже пятый день. Два раза ходил к монахам поесть и узнать новости. А они и сами растеряны, им первый раз в жизни не ответили на письмо. Я попросил у них пирамидку… хотел послать сообщение своему человеку, но выяснилось, что она исчезла. А потом они вывесили знак опасности… и теперь я туда не хожу. Но за них волнуюсь.

– Покажи мне тот артефакт.

– Могу даже отдать, все равно я не знаю, что это такое, – устало сообщил Тарве и достал из-за пазухи усыпанный агатами диск размером с девичье зеркальце. – ну, тебе знакома эта штука?

– Еще бы… – голос маркиза неожиданно охрип, – это моя жизнь. Точнее, маяк, притянувший мой путь. А вот откуда взялась энергия, похоже, я теперь и сам знаю.

– Расскажешь?

– Конечно. Но сначала позволь взглянуть на твой браслет.

– Чего на него смотреть, – хмуро буркнул Тарве, нехотя протягивая руку, – на острове никаких браслетов мне не надевали.

– Там ссыльных и так всех видно, а тут разбредутся по стаканам, попробуй уследи, – Дагельт крепко стиснул его запястье одной рукой, а второй коснулся браслета узника своей звездой, – полная амнистия.

– Что ты творишь? Зачем? – уже бывший ссыльный резко выдернул руку, которую больше никто не держал, – кто тебя просил?

– А просить как раз бесполезно, – спокойно пояснил Дагельт, и с упреком добавил, – ну чего ты так кричишь, Грем? Мы с тобой знакомы более тридцати лет, и хотя никогда близко не дружили, но и не враждовали. И ты прекрасно знаешь, что я никогда не преступил бы закон в благодарность за спасение. Просто мне стало понятно, что ты уже осознал всю глубину прошлых ошибок и раскаялся. О таких вещах говорят не слова, а поступки. Так зачем держать тебя тут дальше? Тем более, мне может понадобиться помощь умного человека, а предложить место напарника узнику я не имею права.

– Тогда объясняй, – безуспешно попытавшись пристроить на прежнее место развалившийся на половинки браслет, Грехем отшвырнул его подальше и взял еще кусок колбасы.

– Начну с начала… – подумав минутку, решил маркиз, – все равно спешить некуда. Так вот… монахи… Ну это они только так называются. На самом деле в монастыре, а точнее крепости, постоянно живет всего четыре человека. Остальные – дознаватели и судьи из числа слабоодарённых здесь по разным причинам. Одни отдыхают после всяких вылазок, сложных дел и просто операций и выгораний, другие восстанавливают силы после личных драм. Некоторые пишут какие-то труды. А за ссыльными присматривают лишь те четверо и этого хватает. Сбежать отсюда невозможно, твои гаденыши этого пока не осознают, хотя их мать пытается вытащить змеят.

– Разожравшихся питонов, руками не обхватишь, – буркнул Тарве. – ну, дальше.

– Стаканы – самый большой источник магии, и раньше она хлестала отсюда мощным потоком. Тогда и построили крепость, в ней мгновенно заряжались камни и зелья и усиливались артефакты. Но магистры подсчитали, что основная часть энергии все равно уходит в никуда и постепенно источник иссякнет. Вот тогда и придумали замкнутую систему порталов. Они собирают выходящую энергию и гонят ее по кругу, делая своеобразной крышкой для хранящейся в глубинах магии.

– А как же порталы, по которым сюда доставляют узников и всякие вещи?

– А он один, и расположен на башне. Но главное – работает на амулете никак не связанном с порталами стаканов. Поэтому «монахи» и не могли показать тебе пирамидку, ее тут попросту нет. Все послания идут через тот портал. А письмо… они каждый день пишут отчеты, и в надзоре обо всем знают. Но раз не вмешиваются, значит пока не сочли момент критическим. Оттуда все видится немного иначе… как ты понимаешь. А у «монахов» достаточно способов защиты, и для себя и для тебя.

– Зачем тогда они дали мне тот маяк? – помрачнел Грехем.

– Проверить… попытаешься бежать или нет. Им ведь никто не сообщил, что где-то за тысячи миль, в южном океане, безумная иллюзионистка собрала из многих сотен напоенных энергией бриллиантов гигантский портальный амулет, пытаясь открыть сюда прямой путь для своих змеят. И бегают они не за тобой, а за маяком. Но тоже не знают, что когда портальщики прокладывают пути, то старательно разводят их в пространстве, а где это не получается – ставят узловые башни. А ее путь закономерно задел уже имеющиеся, и выдернул не только меня… как я подозреваю. Для их восстановления и поиска пропавших путников нужно время… и мы с тобой можем поспать. Иди в любую спальню, тут их шесть. В каждой есть шкафы с одеждой. А вот умывальня одна, вода далеко. Все… я засыпаю.