Глава 4

К концу недели Лера окончательно выбилась из сил. Хотя всю пятницу простояла в операционной на плановых, устала она не от работы. Вымотала ее бесполезная борьба с собой и со своими чувствами. Тягостно и плохо было на душе, разваливалось ее мироощущение. Да чего уж там, Лера чувствовала себя несчастной.

Почему она должна себе отказывать? Ради чего?

Одно дело, если бы Полевой был последним ублюдком. Или просто ублюдком…

Или женатым ублюдком… К инстинкту самосохранения подключились бы гордость и самолюбие — тут без вариантов. У Лёхи не было бы ни единого шанса.

Но Лёха был нормальным. Во всех отношениях.

А еще он оказался удивительно настойчивым, упрямым и при этом не агрессивным, что редкость. Упрямцы обычно нетерпеливы, особым пониманием не отличаются и, устав от отказов, быстро превращаются из дамского угодника в тщеславного демона.

Обычно Лере не стоило большого труда кого-то отшить. Но Леший непрошибаемый. Ничего его не отталкивало: ни ее нарочитая грубость, ни откровенный сарказм. С него всё как с гуся вода. Она начинала верить, что на папу ему действительно плевать.

Зато не плевать было ей. Причины ее сомнений лежали глубже, чем можно себе представить на первый взгляд. Не отца Лера боялась, не того, что в качестве первой меры он лишит ее материальных благ. Такое уже было.

Отец наказал ее деньгами, вернее, их отсутствием, когда выяснилось, что она променяла экономический факультет на ветеринарный. Лера поступила туда тайно, но учиться на двух факультетах одновременно было трудновато.

Разумеется, как только она перестала появляться на занятиях, отцу тут же доложили. Он устроил ей нехилую головомойку, а заодно лишил всех средств к существованию, рассчитывая, что это повлияет на дочь, и она возьмется за ум.

Но не тут-то было. Лера даже не думала идти к папе на поклон. Собрала вещички, свалила с его московской квартиры и сняла жилье на двоих с Алькой.

Они учились, работали, занимались своими делами, Лерка волонтерила в приюте. Тяжело было, но здорово. Папа снова забыл о ее существовании, и Лера вновь почувствовала себя свободной. Никто за ней не следил, не контролировал каждый шаг. Правда, свобода ее длилась недолго. Ровно до того момента, пока какой-то придурок не написал о ней статью. Дескать, единственная дочь олигарха Соломатина живет в какой-то дыре, одевается как бомж и дерьмо за собаками убирает. Придурок этот благополучно исчез с лица земли, статейки все подчистили, а Лерку вернули в семью.

Снова пошли ультиматумы. Папа кричал, что лучше знает, как она должна жить.

Лерка не кричала — молча объявила голодовку. Соломатин бушевал, устроил ей психушку на дому. Запер в четырех стенах, безо всякой связи с внешним миром.

Лера понимала, что не может уступить. Не должна, не имеет права. Если сдастся, то о самостоятельности можно забыть навсегда.

Отец не выдержал такого упрямства, но и Лерка чуть не слетела с катушек.

Договорились, что можно ей заниматься ветеринарией, лазить по приютам, возиться с бездомными животными, но с условием, чтоб семью больше не позорила, следила за связями, не общалась с кем попало и эконом все-таки закончила.

Лера совершенно не боялась вызвать гнев отца. Благодаря ему она хорошо изучила себя и предел своей прочности, знала, что может выдержать. Проблема не в этом. Сейчас она уже не принадлежала сама себе. У нее было свое дело, от нее зависели люди и животные, она обросла связями, обязанностями, создала себе репутацию. Если отец начнет ломать ее мир, это коснется не только ее лично, пострадает не только она.

Соломатин будет наказывать ее через других.

Не говоря о Полевом. С ним он вообще не будет договариваться — пулю в башку пустит, и всё.

Алинка, помирившись с Юликом, завязла в своем счастье и уже несколько дней не появлялась. Лера позвонила сама, решив, что теперь настала Алькина очередь проявлять дружеское участие. Чтобы отвлечься от тяжких мыслей нужно что-то более радикальное, чем меренговый тортик, который она купила себе по дороге домой.

— Что там в итоге? Ты согласилась? Девичник у нас будет? — спросила Соломатина, наливая себе большую кружку зеленого чая.

Она не резала торт на куски, а собиралась отъедать от него ложкой.

— Конечно, я согласилась. Но мы не торопимся. Так скажем, это была помолвка, — радостно сообщила Алинка.

— Тогда сегодня танцуем? Мы же должны как-то отметить такое важное событие.

— Серьезно?! — обрадовалась Алька. — Мы так давно с тобой никуда не ходили. Конечно, танцуем!

— Только давай без мужиков, — предупредила Лера.

Они коротко обговорили где и во сколько встретятся, но Лера не успела ни поесть, ни собраться. Позвонил отец и вызывал к себе. Как обычно, его не волновали ни ее занятость, ни ее желания.

Лера раздраженно забросила чистую ложку в ящик, засунула торт обратно в холодильник и набрала номер папиного помощника.

Дмитрий Дмитриевич Беспалов находился всегда при отце, был в курсе всех его дел и, как догадывалась Лера, решал вопросы, которые находились вне правового поля. Надо быть совсем наивным, полагая, что такое богатство можно нажить честным путем.

С Беспаловым у них установилось своего рода понимание. Он часто прикрывал Лерку перед отцом и заранее предупреждал о каких-то решениях, которые касались лично ее.

— Здравствуй, Лера, — ровно ответил он.

— Спасай, Дима. Что там за движуху папуля снова организовал?

— Ужин с новым начальником порта и его сыном.

— А-а, типа, смотрины? Я его знаю?

— Не думаю. Человек он новый.

— Окей, скоро буду. Минут через двадцать.

— Я тебя встречу.

Лера не собиралась менять свои планы, а лишь немного их подкорректировать.

Она предупредила Алю, что задержится, и пошла собираться. Много времени для этого ей не понадобилось. Она давно покончила с экспериментами и поисками себя. Не про нее вся эта женственность, платья в цветочек и прочая мишура, подчеркивающая женскую сексуальность. Лера плохо себя в таком ощущала, поэтому всё цветное у нее из гардероба постепенно вывелось. В основном она ходила в черном или белом, реже — сером и темно-синем. Еще у нее имелись несколько голубых джинсов, но в целом с нарядами было скудновато.

Надев белую майку и голубые джинсы, Лера накинула сверху белую мужскую рубашку и застегнула ее под горло. Распущенные волосы снова собрала в пучок, нацепила компьютерные очки и поехала на злосчастный ужин, прихватив с собой туфли на шпильках.

Не то чтобы она плохо выглядела, но сделала всё, чтобы приглушить себя и свой темперамент. Главное, разговаривать тихим голосом, не острить, не смеяться своим обычным смехом и быть скромной. Последнее давалось труднее всего, ибо сдержанной она быть умела, а вот скромной нет.

Притормозив у ресторана, она переобулась в туфли на высоких каблуках.

Беспалов распахнул дверцу, и Лера, оперевшись о его руку, вышла из машины.

— Как я выгляжу? — спросила она и поправила очки.

— Улет. Он на тебя и не посмотрит.

— Отлично.

Вместе они прошли по открытой террасе к столику. Лера намеренно споткнулась, чуть не рухнув в проходе.

— Осторожно, — Беспалов взял ее под локоть.

— Простите, — извинилась Лера, скромно улыбнувшись. — Так редко хожу на каблуках…

Отец представил ее, и она еще раз мило всем улыбнулась.

ДимДимыч, не раз наблюдавший подобный спектакль, точно знал, что надо делать. Он сел на свое место, не выдвинув для нее стул. Лерочка задержалась и деликатно кашлянула, глянув на сынка. Тот поднялся, чтобы ей помочь, и сразу оказался в неудобном положении.

Редко какого мужика не смутит, когда женщина почти на голову выше его.

— Спасибо, — вежливо отозвалась она, усевшись на свое место. — Вы меня извините, я немного опоздала. Работы много…

Разумеется, за этим последовал вопрос, чем она занимается. Неважно, что спросили ее из вежливости. Лера принялась взахлеб рассказывать о своей работе. О том, что делает и как любит животных, как важно их спасать и как жестоки порой бывают люди. И вообще она за сохранение всей экосистемы земли. И пластик — это зло. А мясо она не ест. В общем, образ сумасшедшей зоозащитницы ее ни разу не подводил. Она привыкла к осуждению, непониманию и в нормальной ситуации давно уже перестала кому-то что-то рассказывать и объяснять.

«Жених» еще на моменте с каблуками был разочарован, а уж когда речь пошла о бездомных животных и вовсе интерес потерял. Еще один убогий заложник предрассудков и стереотипов. Разум Леры был занят другим мужчиной, но у этого в любом случае не было бы шанса, с таким узколобым ей точно не по пути.

Беспалов, зная ее настоящие мотивы, хоть и славился железной выдержкой, но с трудом сдерживал улыбку.

Папа гневался, но сказать ничего не мог. Лерочка же вела себя ну просто идеально. Была мила, вежлива, говорила тихо, никого не провоцировала и, упаси боже, не грубила.

— Предлагаю сделать небольшой перерыв, — предложил Соломатин. — Антон Геннадьевич, давайте пройдемся.

Лера выдохнула и отпила воды.

— Дим, как думаешь, я могу уже свалить?

— Думаю, да, — согласился Беспалов.

Она глянула на сынка начальника порта и посмеялась. Тот уткнулся в телефон, всем видом показывая, что у него есть дела поважнее, чем беседа с пришибленной на всю голову любительницей собак и кошек.

— Да расслабься, Ромео. Ты тут нах*й никому не нужен, — сказала Лера своим обычным голосом, в своей обычной манере, выходя из образа вежливой фанатки.

«Ромео» поднял на нее недоуменный взгляд.

— Я ничего такого и не думал…

— Поздно, Ромик. Даже не начинай, — оборвала она его, будто насекомое прибила.

— Радик, — сконфуженно поправил он.

— Да какая разница Радик ты или Ромик… ДимДимыч, будь другом, отгони машину домой, — попросила она, сняла резиночку и встряхнула пышную копну волос.

— Хорошо. Ты куда-то собираешься?

— Да, у нас с Алей сегодня планы. Не хочу туда-сюда мотаться.

— Такси вызвать?

— Ага, давай.

Лера достала из клатча пудреницу и, посмотрев на себя в зеркальце, стала напевать:

— Voulez vous dancer? Та-та-а-а, та-та-а-а… Comme a Saint Tropez…Та-та-а-а, тата-а-а… La fete a commencé…

Сынок так и сидел, уставившись на нее другими глазами, не в силах скрыть своего потрясения.

Накрасив губы вишневой помадой, Лера вышла из-за стола. Беспалов проводил ее к машине. Там она сняла рубашку, надела поверх майки черную косуху, обулась в ботинки на плоском ходу и отдала ему ключи.

— Спасибо, ДимДимыч.

— Всегда пожалуйста, — сдержанно ответил он.

***

Приехав в ночной клуб, Лера нашла Альку у бара. Они не стали придумывать ничего нового, а пошли в хорошо знакомое место, где раньше часто бывали.

Подруга сидела за стойкой, потягивала коктейль и болтала со знакомым барменом.

— Давно тебя не видно было, — отметил Егор.

— У-хх, Егорка, жизнь меня закрутила… — засмеялась Лера.

— Что будете? — спросил он.

— Что мы будем? — Лера посмотрела на подругу.

— А давай, как обычно! Текилки, да? — воодушевленно предложила Аля. — По три, а потом танцевать!

— А давай! — поддержала Лера, и перед ними выстроился ряд шотов. — За тебя подруга, за твое счастье.

— Спасибо, Лерочка. Я так рада, что ты у меня есть! — Алька подняла узкую стопку, чтобы чокнуться.

— Я тоже рада! Что я у тебя есть! — засмеялась Лерка и выпила. — Я так понимаю, ты решила сегодня оторваться?

— А ты против?

— Я категорически за, только обещай проследить, чтоб я домой благополучно добралась. Надеюсь, Юлик не появится в разгар нашего веселья?

— Нет, что ты, я вообще ему не сказала, где мы. Лёхе тоже не говорила.

— Про лысого даже не вспоминай. Попробуй только что-нибудь еще ляпни ему про меня, и ты мне больше не подружка, — пошутила она и снова выпила, понемногу расслабляясь.

Грохот музыки и толпа танцующих вокруг людей помогали отвлекаться от тягостных мыслей.

— Он уже не лысый! — засмеялась Алинка.

— А это неважно!

Они выпили еще и пошли танцевать. Только Лера подстроилась под ритм, погрузилась в будоражащую атмосферу танца, как кто-то натолкнулся на нее сзади и обвил руками.

— Обалдеть, какие люди! Сто лет тебя не видел!

Лерка развернулась.

— Башаев, ты, что ли! — и засмеялась: — А я вот недавно тебя вспоминала.

— Серьезно? — обрадовался он. — Надеюсь, добрым словом!

— Исключительно!

— Грех за это не выпить.

— Так не греши — угощай! — Лера вывернулась из его рук и, протискиваясь сквозь танцующих, они двинулась обратно к бару.

— Что пьешь? — спросил Стёпа, когда они уселись на стулья.

— Текилу.

— Повтори, — попросил бармена.

Они чокнулись, выпили за встречу и немного поговорили.

— А пошли к нам! — предложил Башаев.

— Зачем? — рассмеялась Лера. — Чтоб твоя телочка мне цианистого калия в бухло подсыпала?

Башаев бросил взгляд на балкон, где располагались вип-зоны.

— Да, блин, Лерка, — с жалостью сказал он, — знал бы, что тебя увижу, один пришел.

— Не судьба, Стёпка!

— Почему так? Я ради тебя готов был весь свой мир перевернуть. До сих пор думаю, почему расстались…

— Был готов, но не перевернул. Хочешь честно, почему расстались?

— Да.

— Я не помню. — И Лера расхохоталась: — Не помню, почему мы расстались. Наверное, я просто протрезвела.

— Бл*ть, Лерка, ты как всегда, — усмехнулся он, заметно разочаровавшись.

— Не грусти, Стёпа! — Хлопнула его по плечу: — Иди давай!

— Созвонимся? — с надеждой спросил он.

— Давай, давай, вон тебя уже ищут, — отмахнулась от него Лера.

Как только Стёпка отвалил, Аля уселась на его стул.

— Ага, девичник. Типа, без мужиков, — упрекнула подругу. — Лучше бы в випку пошли.

— В випке бухать неинтересно. И кто бы говорил! Это не твой дурик, случайно? Какое совпадение, да?

Алька обернулась и увидела пробирающегося сквозь танцующую толпу Назарова.

— Понятия не имею, что он тут делает.

— Я танцевать, — сказала Лера и ушла на танцпол.

Юлик стиснул Альку в объятиях и крепко чмокнул в губы. Признавшись, что уже страшно соскучился, он забрался на свободный стул и попросил пива.

— Лёха где? — сразу спросила Аля.

— Дома, наверное, — пожал плечами. — Не захотел никуда идти.

— Как это не захотел?

— Откуда я знаю!

— А ты сказал, что я с Лерой?

— Нет.

— Юля, блин… — распсиховалась Алина. — Вот ничего тебе доверить нельзя…

— Чего? — переспросил Юлий, не расслышав слов из-за громкой музыки.

— Мне в туалет надо, сейчас вернусь, — сказала Алина ему в ухо и пробралась к выходу.

Зайдя в уборную, тут же набрала Лёшкин номер.

— Ты где? — сразу спросила она. — Давай к нам.

— Аль, отдыхайте сами… — он начал устало отнекиваться.

— Лёха, не тупи! Давай быстро! А то твоя сейчас уйдет в закат с каким-нибудь расп*здяем, будешь потом локти кусать! — рявкнула она.

— Лера? Ща приеду, — сказал он.

Аля выдохнула и, еще немного задержавшись, подкрасила губы и поправила выбившиеся из прически волосы. Вернувшись в зал, она увидела, что Леркиным вниманием завладела очередная мужская особь. Это был Добрыня. Он обнимал Лерку за плечи, и они, медленно танцуя, о чем-то разговаривали.

Аля занервничала и вновь посмотрела на часы.

— Зачем тебе Лёха? — спросил Назаров.

— Не мне, — ответила она и указала взглядом на Леру.

— Да ну! — засмеялся Юлий. — Она его терпеть не может.

— Она от него без ума.

— Да ладно! — Назаров расхохотался. — Она даже не смотрит в его сторону.

То, что Лёха мог запасть на Лерку, было более вероятно, чем наоборот.

— Поэтому и не смотрит, — убежденно проговорила Аля и снова сверилась с часами, надеясь, что Лёшка не задержится.

— Ты серьезно? Лерка и Лёха… это ж п*здец, — проговорил он.

— Ага, — подтвердила Аля. — Ты меня любишь? Ты счастлив?

— Конечно, люблю, — улыбнулся он, притянул ее и аккуратно, чтобы не размазать помаду, поцеловал в губы. — Я очень счастлив.

— А хочешь, чтоб твой брат был счастлив? — спросила она и, получив утвердительный кивок, добавила: — Тогда не вмешивайся.

— Да, блин, я не верю…

— Спорим?

Пока они обсуждали, насколько высока вероятность отношений Леры и Лёшки, появился Полевой.

— Где? — коротко спросил он.

Аля ткнула пальцем в толпу, и Лёха нашел Лерку глазами.

— Кто это с ней?

— Бывший. По-моему, она с ним до сих пор иногда спит. — Заметив, как Полевой изменился в лице, Аля безжалостно добавила: — А что такого? Он любит ее безбожно. Почему бы и нет. Сейчас он такси вызовет, и она уедет с ним. Я тебя предупреждала.

— Ага, щас. Я ей уеду…

Альке показалось, что Полевой взбесился, ибо лицо его закаменело. Она могла смело утверждать, что таким его еще не видела.

Лера в этот момент повернулась в ним, столкнулась с Лёшкой взглядом и, что-то сказав Добрику, двинулась к друзьям.

— Лысый, это опять ты, — вместо приветствия сказала она и, взяв стопку текилы, собралась влить в себя очередную порцию.

— Опять я, прикинь. Снова я. Тебе уже хватит, — Полевой забрал у нее рюмку.

— Ты, что ли, решать будешь? — рассмеялась.

— Лера, не буди зло.

— Ой, ну надо же, мы сегодня не в настроении… — снова рассмеялась она и взвизгнула, оказавшись вниз головой. — Леший!

Полевой легко вскинул ее на плечо. Алька, не растерявшись, сдернула со стула и всучила ему Леркину куртку.

— Куда ты меня тащишь, я домой собралась! Такси сейчас приедет…

— Нет проблем, подвезу. Как раз свободен.

— Леший, ты обнаглел…

Он и не думал ее отпускать. Махом выволок из клуба на улицу. Лера укусила его за спину и получила шлепок по заднице. Засмеявшись она, задрала футболку на его спине, обхватила торс руками и впилась в кожу уже губами.

Около машины, он спустил ее с себя. Сдавленно смеясь, Лерка сползла по его телу и, оказавшись на земле, не оттолкнулась.

— Поцелуй, — выдохнула, откидывая упавшие на лицо волосы.

— В машину сядь. Потом поцелую.

Лера села в машину, и до самого дома они не обмолвились ни словом. После того, что она сказала ему тогда на берегу, слова были не нужны. Оба понимали, что последует дальше.

Полевой и не пытался с собой бороться — Лера устала.

— Дай я, — сказал Лёшка, когда она выронила ключи от квартиры, не сумев справиться с замком.

Подняв связку, Полевой повернул ключ в замочной скважине, и они ступили в темную прихожую. Лерка захлопнула дверь и оперлась на нее спиной.

— Матвей может заявиться.

— Как заявится, так и будем думать. Сейчас мы одни.

— Логично, — согласилась она и повернула защелку, чтобы брат не смог открыть дверь своими ключами. — Я все-таки наделась, что хотя бы один из нас сможет это остановить.

— Это точно не я.

Горячий шепот обжигал губы. У Лерки кружилась голова, но не от алкоголя. Она так хотела, чтобы он поцеловал, но он до сих пор этого не сделал. Вот она вроде бы вся его. Сама льнет, прижимается, а он как будто забыл, что нужно делать.

Словно воздух выбило из груди от ее близости, и почва ушла из-под ног.

Он хотел Лерку так сильно, что боялся к ней прикоснуться.

— Пошли в спальню… презервативы…

Она оттолкнула его, но лишь для того, чтобы увести в комнату. По тому, как Полевой рванул ее к себе обратно, когда она попыталась ускользнуть, Лера поняла: до кровати им не добраться. Теперь, когда оба окончательно приняли, что должно произойти, и перестали сопротивляться своему желанию, каждый нерв был наэлектризован; страсть бурлила под кожей, переполняя вены. То, что они так долго пытались усмирить в себе, сдерживали, рвалось наружу с двойной силой.

Лёшка толкнул ее к стене, впиваясь в рот поцелуем. Оба они разом вспыхнули от одного горячего, сумасшедшего соприкосновения. Лера ощущала его руки в своих волосах и всё еще пыталась подтолкнуть к спальне, а он, целуя ее в шею, гладкую и накаленную, уже снимал одежду. Сначала с нее сдернул майку, потом с себя футболку.

Лера громко вздохнула и стянула свои джинсы вместе с бельем. Потом почувствовала между ног Лёшкины пальцы, и от этого легкого прикосновения ее будто ударили током. Всё тело обдало жаром, когда он начал ласкать ее там.

Расстегнув на нем джинсы, она запустила руку под резинку трусов: ей хотелось почувствовать его возбуждение. Легко сдавила член, погладила головку и, выступившая смазка увлажнила ее пальцы.

— Леший, пожалуйста… не затягивай… мы и так уже с этим затянули… — прошептала, оценив силу его эрекции.

Полевой избавился от одежды и, обхватив ее за талию, заставил чуть приподняться.

Лера закинула ногу ему на бедро.

— Ты ненормальная, нереальная… Я уже без тебя не могу… Хочу тебя так, что у меня крышу сносит…

Ладони сжали бедра, горячие губы прижались к губам. Он знал, как она возбуждена, чувствовал дрожь нетерпения и проглотил ее вскрик, когда с силой вошел в нее, впечатывая в стену ее голую спину.

Их соединение потрясло Леру. Острое. Нестерпимое. Она чувствовала его всего.

Не только внутри себя — она чувствовала его каждой клеточкой. Всем телом — каждое его движение.

Встречались ей умелые любовники, но никогда Соломатина не была вовлечена в секс эмоционально. Всегда отстранена, всегда с холодной головой. Всегда она отдавала только свое тело, но никогда душу. А с Лёшкой по-другому. Это происходило не только в точке соприкосновения их тел — в голове, в кончиках пальцах, в груди, под кожей, в венах.

— Подожди… — прошептала она.

Оно ведь не должно случиться так быстро, не может быть так быстро. Он ведь только вошел в нее. А ее захлестнуло…

Она хотела сдержать подступающий оргазм, но Лёшка не ждал, не дал ей продышаться. Она вскрикнула, всхлипнула, впиваясь зубами ему в плечо.

Взорвалась, вопреки собственным желаниям протянуть удовольствие.

— Да, да, моя девочка… моя Лерочка… я чувствую, как тебе хорошо… и мне хорошо… вот так…

Ее била дрожь и сотрясали спазмы, пока он горячо шептал свои сумасшедшие признания. Сцеловывал стоны, всхлипы. Не отпускал до свободного вздоха.

Когда она совсем обмякла, успокоилась, осторожно опустил на пол и, не давая ей прийти в себя, продолжил заниматься сексом.

Лера словно расплавилась. Позволила делать с собой всё, что он хочет.

Он целовал, гладил. Как хотел и как ему нравилось. Рисовал языком на груди влажные дорожки, вылизывал между ног, пробовал на вкус кожу, мучил губы поцелуями.

Двигался сначала размеренно. Потом быстрее. Сильнее в нее. Пока она снова не почувствовала свое тело, и неожиданная, сладостная судорога не скрутила ее, заставив беззвучно вздохнуть и выгнуться.

Он легонько сжал ее шею, чувствуя пальцами напряженную кожу и набухшие вены. Чувствуя внутри нее сладостную пульсацию.

Свободным краем сознания она понимала, что он вот-вот кончит, уже чувствовала это. Надо бы предупредить, чтоб не в нее, но голос не слушался.

Она лишь рывками хватала воздух и не могла вымолвить ни слова.

Не понадобилось.

Полевой излился ей на живот и завалился рядом с ней на пол.

Реальность долго не возвращалась. Тело никак не хотело обретать тяжесть после такой эмоциональной встряски.

— Ты живой? — спросила Лера, почему-то не сомневаясь, что Лёха находится в таком же ватном, размазанном состоянии.

— Еще нет, — хрипло проговорил он. — Ты просто чума какая-то…

Лера сдавленно засмеялась. Немного ожив и вновь обретя силы в мышцах, она улеглась на него сверху. Теперь ей захотелось тепла, объятий, его окутывающих прикосновений.

Он обнял ее и крепко прижал к себе, еще подрагивающую, взмокшую, всю им пропитанную.

— Ты животное, Полевой… — сказала она с улыбкой, утыкаясь ему в шею.

— Значит, мы идеальная пара. Ты же любишь зверюшек.

— Люди тоже животные.

— Надо как-то добраться до душа.

— Угу, — ответила она, но никто из них не двинулся с места. Они остались лежать на полу, не ощущая ни его жесткости, ни прохлады.

Потом Лера приподнялась на руках, села на нем удобнее, обхватив бедрами, и снова стала целовать. Его губы — потому что нравилось с ним целоваться, шею — потому что нравилось, как пахнет его кожа и какая она на вкус.

Этот акт нежности и благодарности за доставленное удовольствие снова перерос в безумный секс. Снова они не дошли до спальни. Она осталась сверху. Он позволил ей взять инициативу в свои руки, безвольно теряя разум в выбранном ею ритме. До сладостной развязки.

Опять им понадобилось немало времени, чтобы прийти в себя.

— Теперь ползем в душ, — сказала Лера, поднимаясь.

— В какую сторону?

— Прямо по курсу. А потом в кухню. Там продолжим.

Они помылись и, замотавшись в полотенца, пошли в кухню. Она располагалась в нише, в одном пространстве с гостиной, отделяясь от нее диваном.

Полевой устроился за барным островком. Лера вытащила торт из холодильника.

— Что пьем? Текилы нет, есть виски. — Выставила на стол бутылку и бокалы.

— Может, просто кофе?

— Нет, не может. Я прилично подшофе, а ты весь из себя трезвый. Так не пойдет. Давай догоняй.

Лёшка рассмеялся и подвинул к себе бокалы, чтоб разлить спиртное.

Сварив еще и кофе, Лера придвинула стул и полезла за чем-то в самый верхний шкаф.

— Блин, не здесь, что ли…

— Лер, ты сейчас свалишься.

Он поднялся и придержал ее за талию, чтобы не дать ей ненароком упасть.

— Не мешай, всё под контролем. — Она поправила на себе полотенце и снова полезла в шкаф. — Нашла. Сейчас у нас тоже романтика будет, чем мы хуже дуриков?

Подав ему пару толстых свечей, Лерка ненадолго ушла в спальню. Вернувшись, бросила на стол пачку презервативов.

— Полевой, будь хорошим мальчиком, не слушай пьяную Леру. Баловством на животик мы больше заниматься не будем.

— Как скажешь. — Он притянул ее к себе и прижался губами к ключице. — Мне нравится ход твоих мыслей.

— Еще бы, — она погладила его голову, уже не лысую, с коротким ежиком. — Мы и так с тобой конкретно накосячили. Давай, чтоб оно хотя бы того стоило…

***

— Лера! — рев брата вырвал ее из глубокого сна.

Лера только-только отправила Полевого и, надев пижаму, забралась в постель, собираясь как следует выспаться, ибо с Лёшкой за всю ночь они не сомкнули глаз.

Зажмурившись от приступа головной боли, она раздраженно укрылась одеялом.

— Лера! — опять заорал он уже у ее комнаты.

Хоть вламываться не стал. И на том спасибо.

— Чего?

Матвей, услышав, что она откликнулась, распахнул дверь.

— Хренасе, ты выстёгиваешь!

— Отстань.

Леру не заботило, что, войдя в квартиру, Матюша обнаружит последствия ее бурной ночки: бутылки из-под алкоголя и стаканы, грязные кофейные чашки, тарелки с остатками торта и упаковки из-под презервативов. Не до уборки было.

Хотелось одного — спать.

— Ты была с кем-то? Вы что…

— Нет, не трахались. Что ты. Как можно. Брамса всю ночь слушали. Исключительно!

Рывком сбросив одеяло, Лера вскочила с кровати. Прошла в кухню, набрала воды и жадно припала к стакану.

Матвей приплелся за ней, видимо, в ожидании каких-то объяснений.

— Матюша, не беси! Твоя сестра тоже иногда спит с мужиками! Представь себе! Вот прям удивление!

Сделав несколько глотков, Лера с грохотом поставила стакан на стол и принялась наводить на кухне порядок. После Матюшиных воплей о сне можно забыть.

— Ты ж вчера с подружкой была.

— У всех подружки разные.

Она сунула грязную посуду в посудомойку, вытерла стол и нарыла в аптечке таблетку обезболивающего. Похмельем Лерка никогда не страдала — голова разболелась от недосыпа.

— У тебя, значит, такая… с членом!

— У меня — да. Еще с каким…

— Ой, Лера, пожалуйста, ну не надо… — взмолился он, желая уберечься от этих подробностей.

— Сам начал. Когда я с Добриком спала, ты не волновался.

— Потому что Добрыня мой друг! Он тебя любит, и я ему доверяю! А это кто?!

— Не твое дело.

— Я твой старший брат, если что! — напомнил Матвей.

— Железный аргумент, — кивнула Лера.

— Лер, с кем ты была? Ну серьезно!

— Старший брат, отъ*бись!

Матвей, угрюмо замолчав, сел на стул у барного островка.

— И не надо обижаться, — добавила, она. — Не будь свиньей. Или утихни, или проваливай. Потому что я хочу спать. И ключи мне верни от квартиры. Не звезди про свой якобы ремонт, знаю я, что там давно уже всё закончено.

— Ладно, — вздохнул он. — Я вообще-то за гитарой пришел. Но ключи не отдам. Пусть будут на всякий случай. Не вопи, без звонка обещаю не приходить, сам дверь открывать не буду. А то мало ли… ты тут с подружкой…

— Молодец, старший брат. Ты же знаешь, что я тебя люблю, — Лера обняла его чмокнула в щеку и потрепала по светлым волосам. — Красавчик мой.

Выпроводив братика за дверь, Лера снова залезла под одеяло и, чтобы на этот раз ей никто не помешал, решила выключить телефон.

На экране высветилось сообщение от Алинки:

«Спишь?»

Лера набрала ее номер, и Аля сразу ответила.

— Ты так себе подруга, конечно, — сказала Лера. — Я ж тебя просила вчера проследить, чтоб я чего-нибудь не натворила.

— Именно за этим я и проследила! Рассказывай.

— Что конкретно тебя интересует?

Лера запустила пальцы в волосы, массируя кожу головы. Боль наконец-то начала отпускать. Есть надежда, что она сможет заснуть.

Алька засмеялась:

— То самое, Лерочка. То самое!

— Он в сексе боженька, — коротко сообщила Лера. — Всё, пока. Я спать. Завтра мне работать.