Глава 7

Ночь стояла прохладная, но беседка хорошо скрывала их от ветра. Июнь в этом году выдался необычно холодным, с постоянными ветрами и переменчивой погодой. То солнце выглянет, то дождь хлынет. Зато зелень бушевала, напитанная, пахучая.

Полевой хотел открыть шампанское, но Лера забрала бутылку, отмахнувшись от его помощи:

— Сиди ты уже, сама справлюсь. Тем более пить буду только я. У тебя и так алкоголя в крови больше, чем самой крови.

Она открыла бутылку, стараясь, чтоб игристый напиток не пошел из горлышка пеной, и налила в пузатый бокал.

— Ты, конечно, сегодня учудил.

— Испугалась?

Он откинулся на лавочку и отпил чай. Горячий напиток приятно согрел внутренности. Хотя на Полевом была теплая толстовка, его немного потряхивало после всей этой кутерьмы.

— Нет! — воскликнула Лера, выразительно на него посмотрев. — Я ж бесстрашная и ничего не боюсь!

Отпив половину бокала, она стала потихоньку доливать в него шампанское, чтоб снова наполнить до краев.

— Не надо было меня игнорить.

— Слушай, я думала: только я без башни. Но ты не отстаешь. Чуть кишки на заборе не оставил. Мы оба ёб*нутые, так что нам вместе никак нельзя. А что будет, если мы расслабимся…

— Давай хотя бы сейчас забудем про всё. Представь, что нет никого, кроме нас, — Лёха скривился, устав от речей про невозможность быть вместе, как от заезженной пластинки.

— О-о, это легко представить, — засмеялась Лера. — У нас есть тортик и шампанское… Если пофантазировать, я б еще добавила ко этому музыку, танцы, ночные купания голышом…

Полевой издал мучительный вздох.

— Ты издеваешься… — Потянул ее на себя: — Я соскучился…

Но она уперлась ладонями ему в плечи.

— Твой левый бок мешает мне до конца погрузиться в мои фантазии. Пока швы не снимем, даже не думай. Ни-ни. Никакого секса.

— Шутишь?

— Я серьезна, как никогда.

— Мне даже не больно.

— Тебе не больно, потому что ты бухой и обколотый.

— А когда швы снимать?

— Через неделю, думаю.

— А потом всё будет?

— А потом посмотрим, — ушла от ответа.

— Не смей.

— Чего?

— Завтра делать вид, что ничего не было. Что всё мне показалось. Наша реальность — это то, что между нами сейчас. То, что мы чувствуем. И завтра это будет… И послезавтра… И через неделю…

Он все-таки усадил ее к себе на колени, и она снова позволила себя поцеловать.

Или сама поцеловала. Невозможно понять, кто из них сделал первое движение — опьяняла близость, и моментально пронзало возбуждение.

Если бы их зависимость друг от друга касалась только секса, они бы справились.

Они бы выбрались из этого омута. Включили свои холодные головы и разошлись раз и навсегда. Но хорошо им было вдвоем. Просто рядом. Просто вместе. И совсем неважно, чем они в этот момент занимались: пили виски, мылись в душе, ели торт, болтали о разных пустяках, развешивали розовые шарики в его летнем домике или делали уколы больному коту.

Да, их ощущения — это реальность. Не морок, не ошибка, не минутное помутнение.

Это то, что они есть.

— Думаешь, легко мне с тобой?

Его дыхание согрело ее губы, и их сразу начало покалывать.

— Ну, с виду ты не особо напрягаешься, — улыбнулась Лера.

— Мне ничего другого не остается. Хотя я чувствую себя глупо… Всё, что я знал о женщинах, а их было немало, с тобой не работает.

— В твоем опыте я даже не сомневаюсь… — как обычно, поиронизировала она.

— Но у меня не было таких, как ты…

— Я не девочка-картинка. Это то, что ты должен понимать. Я ничего не могу обещать. Не знаю, как будет дальше…

— Не обещай. Завтра всё может измениться. Сегодня так — завтра по-другому. Это жизнь. Я ничего не прошу. Только не отталкивай.

Он слегка прикусил кожу на ее шее, и Лера непроизвольно сильнее сжала его бедрами. Почувствовав это, Лёшка снова накрыл ее губы своими, скользнул языком в рот, заставляя терять голову от поцелуев. Ей нравилось с ним целоваться. Но она понимала, что пора остановиться, иначе их невинные игры перерастут в неутолимую жажду, и они уже не смогут ограничиться только поцелуями.

— Так, всё… — Лера перехватила его руку, скользнувшую под куртку спортивного костюма. Слезла с его колен и уселась рядом. — Мы не будем делать это здесь. Даже если б с тобой было всё в порядке… Нет. Никогда. Стопроцентно нет. Я у мамы не могу.

Снова их близость разбудила в ней крамольные мысли. Почему она должна мириться с тем, чего не хочет? Быть без него…

Решив еще раз попробовать закурить, Лера достала сигареты и глянула в сторону дома. Окна уже погасли, Сима улеглась спать.

Лёшка разгадал ее вороватый взгляд и засмеялся:

— От Симы скрываешься?

— Конечно.

— Поверить не могу, — хохотнул он.

— Ты че, я знаешь как ее боюсь, мамита у меня строгая, — сказала Лерка и прикурила.

— А почему она твоего отца ненавидит?

Лера повременила с ответом, раздумывая, стоит ли делиться такими сокровенными подробностями своей жизни. Об этом никто не знал, как и о том, что Матюша дислексик.

— Когда мама умерла, Сима взяла меня к себе и растила, как свою дочь. А в тринадцать лет нарисовался папенька и забрал меня. Сима матери троюродная тетка, кажется. Муж у нее умер рано, детей у них не было.

— А ты знала?

— Нет. Я думала, что Сима моя мама. Я даже не знала, что Соломатин мой отец, думала: он добрый дядюшка. У нас до сих пор сложные отношения. Наверное, из-за этого.

— Хренасе… — резонно отреагировал Полевой. — Отдал. Забрал. Как собачку…

— Так даже с собачками нельзя поступать, Лёш.

— А Матвей?

— Матвей жил с ним.

— Поэтому ты день рождения с Симой празднуешь?

— С днем рождения меня. — Лера взяла свой бокал, чокнулась с его кружкой: — С днем рождения тебя, — и добавила: — Я его вообще не праздную. Праздновали с Симой до тринадцати лет, а потом, когда папа забрал, перестали. Мама в этот день умерла, для отца это не праздник. Нет, он поздравляет, дарит шикарные подарки… Машину в этот раз, видишь, подарил. Но заранее. Или позже. В основном заранее. Никогда день в день. Я не отмечаю свой день рождения, у меня и на работе все об этом знают. Странно, да, не любить свой день рождения. Но я его не люблю. Разлюбила. Ты завязывай мне торты таскать, а то мне придется вместе со Снежком сесть на диету. Кстати, как там Снежок? — у нее само собой получилось перескочить на другу тему, избежав неловкого молчания или кособоких, жалостливых фраз.

Лёшка тоже обрадовался, что они заговорили о другом. Надо было выразить понимание, что-то сказать в поддержку, но ему казалось, что сочувствие лишь обидит Леру.

— Хочешь узнать, как Снежок, приходи и проверь лично.

— Ну да, у меня же теперь два пациента.

— Лерочка, получается, ты мне ящик текилы проспорила.

— Точно, — рассмеялась Лера. — Придется отдавать, раз проспорила.

Легли они поздно. Лера устроила Лёшку в своей комнате. Он вырубился, едва голова коснулась подушки. Оставив для него воду на столике у кровати, она спустилась в гостиную и устроилась на диване. Не стала ложиться к нему, чтобы не тревожить. Эту ночь, вернее, ее остаток ему нужно провести в покое.

И снова проснулась утром от собачьего лая. Лаял Пират. Прямо у нее над ухом.

— Что тебе надо от меня морской демон? — проворчала Лера, поворачиваясь на другой бок.

«Морской демон» ткнулся ей в ухо и облизал щеку. Убедившись, что поспать больше не удастся, Лера выбралась из-под пледа и пошла в кухню, где Сима уже готовила завтрак, громыхая сковородками.

— Доброе утро, — обняла мать сзади, ненадолго прижавшись своей щекой к ее щеке.

— С днем рождения, рыбка моя, — Сима пригнула к себе ее голову и поцеловала в волосы.

— Что на завтрак?

— Сырники. Твой спит еще?

— Спит, — подтвердила Лера, не тратя силы на объяснения, что Полевой вовсе не ее и между ними ничего нет, которые после вчерашней заварушки уже не помогут.

— Ты ничего про него не рассказывала…

— Собиралась. Да и рассказывать особо нечего. Папа против.

— Кто бы сомневался, — недовольно хмыкнула Сима. — Он всегда будет против. Житья тебе не даст. Будет против всех, кого ты сама выберешь.

— А я против тех, кого выбирает он. Достали меня эти задроты… — Лера оборвалась, увидев Лёшку, спускающегося по лестнице.

В руках он держал футболку и был немного бледноват.

— Доброе утро.

— Доброе. Как ты, живой? — поинтересовалась Сима.

— Честно говоря, вчера было лучше, — ответил Лёшка. — Можно мне еще чаю. Как вчера.

— Как раз заварила свежий. Садись, завтракать будем. Болит, да? — посочувствовала Серафима — Может, самогоночки?

— Мама, да какая ему самогоночка, — возмутилась Лера.

— Не верю я в ваши таблетки, — махнула рукой. — Вот мой эликсир на кедровых орешках всё лечит.

— Вот и пей сама свой эликсир, — засмеялась дочь.

Серафима засуетилась, накрывая завтрак, а Лёшка уселся за стол. Лера помогла ему надеть футболку и принесла аптечку, чтоб найти обезболивающие таблетки.

Они подшучивали над Симой и не заметили, как в кухне появился Матвей. Он тоже любил бывать у Серафимы. Лера и в этот раз его звала, но у него были запланированы дела, которые он не смог отложить. И которые, видимо, всё-таки отложил.

Увидев Лёху, он с непроницаемым выражением застыл в дверном проеме. Лера растерялась, не зная, что и сказать. Растерялись все. А что тут скажешь? Полевой уютно расположился за столом с кружкой чая и одет был совершенно по-домашнему. И не было ни Альки, ни Юлика, чтоб сказать, что прибыл он сюда просто с ними за компанию.

— Привет всем, — наконец выдавил из себя Матюша. — А я вот решил тебя с днем рождения поздравить… Не мог не приехать. Ладно, не буду вам мешать.

У него в руках был большой бумажный пакет. Он поставил его на кухонную столешницу и вышел из дома.

— Матвей! Подожди! — Лера бросилась за ним и нагнала его у калитки: — Дай мне всё объяснить.

— Зачем? — он равнодушно пожал плечами. — Тут и так всё ясно.

— Не веди себя как ребенок. Давай поговорим.

— Зато ты ведешь себя как взрослая, — сказал он и сел в машину.

Заметив в его взгляде холодок, такой же, как в детстве, Лера больше не стала предпринимать попыток с ним объясниться — вернулась в дом.

— Может, мне надо было поговорить с ним? — предположил Алексей.

Всё случилось неожиданно. Учитывая его состояние, Полевой не сразу сообразил, что делать, и должен ли он что-то делать в такой ситуации.

— Что теперь? — спросил он.

— Не знаю. Давайте завтракать.

***

Лера глянула на платье, в которое никак не могла заставить себя влезть, и тяжело вздохнула. Против самого платья ничего не имела. Она была против своего присутствия на банкете в честь юбилея какого-то власть имущего приятеля отца. С одной стороны, папины мотивы вполне понятны. Он стремился укрепить ее личные связи, познакомить с теми, кто так или иначе представлял для них интерес. Другое дело, что Лере было жалко тратить свое свободное время, которого не так уж и много, на всю эту пафосную говорильню.

Но приказано быть. И никаких отговорок.

Сделав пару глотков остывшего кофе, она поставила чашку на тумбочку и расстегнула молнию. Для сегодняшнего мероприятия она выбрала беспроигрышный и простой вариант: черное платье-футляр с открытыми плечами.

Не стала придумывать ничего особенного, пошла проверенным путем.

Видеозвонок брата заставил ее повременить с переодеванием.

— Да неужели. Мой дорогой брат вспомнил, что у него есть сестра, — ответила она.

Всю неделю Лера пробовала поговорить с Матюшей. Сначала он не отвечал.

Потом сказал, что занят и перезвонит, однако перезвонить не удосужился. Не хотел с ней разговаривать паршивец.

Ясно одно: раз папа до сих пор не приехал с разборками — значит, про Полевого он не в курсе.

Такое поведение братца ей порядком надоело, и она бросила ему звонить. Они бы и сегодня не разговаривали, но он должен был за ней заехать.

— Я не понял, почему ты еще не готова, — недовольно сказал Матвей, игнорируя ее сарказм.

— А мне точно обязательно там быть?

— Отец сказал, чтобы мы были.

— Ты с ним разговаривал?

— Да. Сегодня.

— Я не про это.

— Собирайся, я через пятнадцать минут тебя заберу, — он словно не слышал ее слова.

Лера раздраженно отбросила телефон и сняла халат. Она уже убрала волосы в пучок, нанесла макияж, оставалось только переодеться.

Честно говоря, не только Матюша ее сегодня выбесил. Полевой тоже. За весь день нормально с ней ни разу не поговорил. Занят, видите ли.

А она как будто весь день бездельничала!

Они виделись пару раз, когда она приезжала проведать Снежка. Назаров отбыл куда-то за границу, и Полевой с Юликом пропадали в офисе. Слава богу, у Лёхи железное здоровье. На нем всё заживало как на собаке, не случилось никаких осложнений, и через шесть дней ему благополучно сняли швы. Снежок, к слову, тоже выздоровел, Майя Рафаиловна проводила сына и забрала питомца домой.

Надев удобные шпильки, Лера облилась духами и вышла из дома.

Матвей ждал на парковке. Увидев ее, он вышел из машины и открыл дверцу.

— Отпадно выглядишь, сестра.

— Спасибо. Ты тоже, — сдержанно оценила она его строгий черный костюм и белую сорочку.

На этом их разговоры закончились. Поначалу она хотела всё ему объяснить про Лёшку, но теперь такое желание пропало.

Торжественный фуршет проходил в шикарном ресторане шикарного отеля, а как же иначе. Лера взяла Матвея под руку, они поднялись по лестнице, устланной ковровой дорожкой, и прошли в зал. Высокие столы для гостей располагались в центре, на отдельных мини-столиках стояли различные блюда и бокалы. С выбором угощений гостям помогали официанты, снующие между столиками с уставленными закусками и напитками подносами. Место перед сценой с музыкантами было освобождено для танцев.

Отец уже был здесь и разговаривал с двумя мужчинами такого же представительного вида, как и он сам. Надо сказать, Соломатин для своих лет выглядел превосходно. Высокий, худощавый, с темными, едва тронутыми сединой, коротко стриженными волосами. Он был, как обычно, гладко выбрит, и на его загорелом лице ярко выделялись пронзительные голубые глаза. Чтобы сохранять такую форму, он занимался спортом, плавал, придерживался правильного питания и практически не употреблял алкоголь.

Только раз в жизни Лера видела его пьяным. В свой день рождения. Вернее, в день смерти матери. Обычно отец запирался в кабинете на сутки-двое и ни с кем не разговаривал. Никому не отвечал на телефонные звонки, и о том, что там происходило, можно было только догадываться по количеству пустых бутылок, вынесенных прислугой. А однажды он забыл запереться. Как-то так получилось, что дверь осталась открытой, и Лера туда вошла. До сих пор помнила эту картину.

Увиденное ее потрясло. Отец сидел в обнимку с фотографией матери. Он был совершенно пьян и плакал, как ребенок.

Соломатин так и не оправился от потери жены. Не помогли ни бесчисленные любовницы, ни два законных брака. С последней женой развелся, после того как застал ее с охранником. Он выгнал ее со скандалом, оставив ни с чем.

Альберт Сергеевич рвал и метал, загружал себя делами, ставил новые цели, решал нерешаемые задачи, решал всё и за всех. Но пустота, образовавшаяся со смертью любимой жены Инги, так ничем и не заполнилась.

Увидев детей, он обрадовался. Похлопал сына по плечу, обнял дочь и представил их своим собеседникам, как выяснилось, депутату и генералу полиции. Несколько минут они постояли все вместе, обмениваясь светскими фразами, затем дети оставили отца и отошли к своему столику.

Лера предполагала, что Полевой тоже может быть здесь, и поискала его глазами.

Матвей, заметив ищущий взгляд сестры, пихнул ее локтем и кивком указал в зал.

Лера глянула в указанную сторону и увидела Лёшку. Он тоже стоял у столика, который находился примерно на одной линии с их, и был не один. К нему прилипла какая-то белобрысая курва, которая Лере сразу не понравилась.

Соломатина и так не горела желанием здесь находиться, а, увидев Полевого, беседующего с какой-то девицей, захотела уйти отсюда с двойной силой.

Но пока рано. Вечер только начался. Придется потерпеть минут сорок.

— Привет, — раздался знакомый голос, отвлекая ее от мыслей о Лёшке.

Лера повернула голову и увидела своего старого знакомца. В первую секунду ее взгляд выражал такую откровенную неприязнь, что у Ромика-Радика буквально похолодела спина.

Неожиданно выражение ее лица смягчилось, и она улыбнулась:

— Привет, Ромео.

— Не против, если я к вам присоединюсь? — вежливо поинтересовался он.

— Не против, — кивнула она. — Вы не знакомы? Это Матвей — мой брат. Матвей, это Радик.

У Радика в руках был бокал шампанского. Заметив, что Лера пока не выбрала себе напиток, он решил помочь.

— Желаешь что-нибудь выпить?

— А ты хочешь за мной поухаживать?

Он улыбнулся.

— Неудачное какое-то у нас было знакомство, неправильное…

— Не парься. Лучше за вискариком сгоняй. Что-то меня эти пузырьки не вдохновляют.

— Легко, — он бросился выполнять ее просьбу, решив, что слегка преувеличил степень ее антипатии.

— Может, не надо? — посомневался Матвей.

— Матюша, у меня уже и так ноги крутит от всей этой чуши. Дай расслабиться.

Играла живая музыка, конферансье время от времени приглашал гостей для поздравления именинника, чередуя тосты со всякого рода развлечениями.

Соломатин уже побывал на сцене, высказавшись от имени их семьи.

Ромео остался с ними и послушно таскал ей виски. После нескольких порций, раздражение Леры немного улеглось. Она прогулялась по залу и остановилась у стола с закусками, принявшись изучать содержимое тарталеток.

— Да моя ж ты королева, как ты сегодня прекрасна, — раздался за спиной тихий голос Полевого.

Лера обернулась и, окинув его высокомерным взглядом, приподняла бровь:

— Неужели.

— А ты не говорила, что будешь здесь, — заметил он.

— А я как-то еще не привыкла, что мне надо перед тобой отчитываться. Ты тоже, кстати, ничего мне не говорил. Ах, да, вспомнила. Ты был страшно занят.

— Сегодня у меня и правда завал.

— Видела я твой белокурый «завал» с третьим размером.

— Да перестань, — засмеялся Алексей.

— Не смею тебя задерживать.

Лера прошла немного вперед, делая вид, что выбирает для себя закуску. При каждом шаге платье туго охлестывало бедра. Полевой охватил взглядом ее идеальную фигуру, впился глазами в обнаженные плечи, чувствуя, что теряет способность думать трезво. Увидел ее сегодня — и все мысли вымело из головы.

Теперь же, когда были совсем рядом, и он слышал ее голос, и ощущал запах духов, смешанных с кожей, приходилось напоминать себе, где они находятся. Он мечтал прижать Лерку к себе и содрать с нее платье. Или сначала содрать платье, а потом прижать к себе…

Чувствуя жизненную необходимость предпринять хоть что-нибудь, Полевой схватил ее за руку. Лера вскинула на него глаза и, понимая, что он собирается сделать, попыталась освободиться. Но Лёшка ловко протиснулся между танцующих парочек, привлек ее к себе и, прежде чем она успела что-либо сказать, произнес:

— Есть такое правило: если хочешь что-то спрятать — положи у всех на виду. Поверь, оно работает.

— Нисколько не сомневаюсь, — сухо ответила Лера, явно придерживаясь противоположного мнения.

— Видела бы ты свое лицо. Твой папа ни за что не поверит, что ты со мной спишь, даже если все будут кричать об этом в голос.

Лера стиснула зубы, чувствуя, как кровь хлынула к щекам, но всё же положила ладонь ему на плечо, позволив увести себя в танце.

Не злость вызвала бурление крови — их близость. Чувства, которые с трудом удавалось контролировать.

— Ты сейчас похожа на разъяренного льва, размышляющего, кем ему отобедать, — отметил Полевой.

Ладонь, деликатно лежащая на ее талии, нескромно сползла вниз к ягодицам.

— Ты абсолютно прав, и у меня уже есть кандидатура, — подтвердила она, стараясь придать своему лицу непроницаемое выражение.

Алексей улыбнулся своей сногсшибательной улыбкой:

— Поверь, большая часть присутствующих мужчин мечтает, чтоб ты их сожрала. Пусть они мне позавидуют. Особенно этот бедолага, который весь вечер тебе за выпивкой бегает.

— Кто бы говорил. Сам уже всех шлюх тут перелапал.

— Не всех, — уточнил Лёшка.

— Ах ты, самовлюбленный наглец, — усмехнулась Соломатина и, оставив его посреди зала, вернулась за столик к отцу.

— Ты с ним знакома? — спросил отец.

Разумеется, их недолгий танец не остался не замеченным.

— С кем? — невозмутимо уточнила Валерия.

— С Полевым.

— А это он и есть? — как будто удивилась Лера. — Да плевать мне, полевой он или лекарственный. Какой-то мужик пригласил меня потанцевать. Почему я должна была отказаться? Неплохо, кстати, танцует. Еще раз пригласит — соглашусь обязательно, — произнесла небрежно и глянула на Радика-Ромика: — Принеси водички, будь другом. Что-то здесь душновато.

— С газом или без?

— Можно с газом, — кивнула Валерия.

Ромео испарился в поисках воды. Отец, взяв бокал шампанского, из которого за весь вечер сделал лишь пару глотков, отошел к знакомым.

Лера бросила взгляд на Полевого: снова его развлекала та светловолосая девица.

У дамочки явно проблемы с самооценкой, ей бы платье на размер больше. То, что надето на ней сейчас, мало того что вульгарно, но и трещит по швам. Того и гляди титьки на стол выпадут.

— Как он меня бесит. Эта белобрысая отлипнет от него когда-нибудь или нет.

— Ты тоже белобрысая, — на свою беду заметил Матвей.

— Я блондинка. Тонированная, практически натуральная. А она белобрысая шлюха.

— Откуда ты знаешь?

— У нее на лбу написано, что она только и мечтает залезть к нему в трусы.

Матюша удержался от комментария, но не удержался от улыбки.

Лера, заметив его ухмылку, стрельнула глазами.

— Матюша, не зли меня. Кто это? Ты ее знаешь?

— Нет.

— Так узнай. Может, это его бывшая…

— Я? — удивился Матвей.

— Не я же.

— Как я это сделаю? У Лёхи, что ли, спросить?

— Спроси.

— Вот, держи, — к ним снова присоединился Ромео.

Лера взяла у него бокал и отпила воды. Ромик-Радик взглянул на танцующих, Лера заметила в его глазах тайную тоску.

— Хочешь потанцевать? — предложила она.

Он замялся. Она знала, что его смущает ее высокий рост.

— Не парься, я сниму туфли.

— Ты это сделаешь?! — удивился Ромео.

— Конечно.

— Не боишься?

— Кого?! — захохотала Лера.

Ее громкий смех привлек внимание гостей за соседними столиками. Соломатина, ничуть не смущаясь прикованных к ней взглядов, скинула туфли и увела Радика танцевать. Он был так восхищен ее поступком, что в чувствах сгреб ее в объятия, прижав к себе излишне сильно.

Лере пришлось немного охладить его пыл и чуть оттолкнуть от себя.

— Спокойно, Ромео, держи себя в руках.

— Извини, — сказал он и дальше вел себя прилично.

Какая-то великовозрастная бабенка, заразившись Леркиной невозмутимостью, тоже сбросила лодочки и закружилась в вальсе со своим кавалером. То ли сама пьяненькая, то ли лодочки у нее неудобные, но кружилась она довольно энергично и с виду была абсолютно счастлива.

— А ты переживал, — посмеялась Лера. — Наш флешмоб уже поддержали.

Ромео довольно засмеялся.

Краем глаза Лера заметила, что Матвей действительно говорил о чем-то с Лёшкой.

Потом музыка сменилась. Радик, удовлетворившись одним танцем, подвел Леру обратно к столику и держал за руку, пока она обувалась.

— Ты такая ох*енная, — в чувствах признался он.

— Ого. Вот это комплимент, — усмехнулась она. — А нескучный у нас вечерочек получился. Ромик, давай за тебя. Ты реально спас меня от глубокой тоски.

Лера подняла бокал, чтобы выпить, но на дне его было лишь несколько кусочков почти растаявшего льда. Приподняв бровь, она взболтнула содержимое, и Ромик без слов поняв ее просьбу, снова улетел за виски.

Вернулся Матвей, и Лера, пользуясь моментом, пока они наедине, набросилась с расспросами:

— О чем беседовали?

— Не здесь же. Пойдем на улицу, расскажу.

Захватив клатч, Лера последовала за братом. Они вышли на улицу, и парковщик подогнал их машину.

— Мы уезжаем?

— Ты ж хотела уйти пораньше. Мне кажется, самое время.

— Ладно, поехали, — согласилась она и, вспомнив, как злится на Лёшку, уселась на переднее сиденье.

— Нет, это не его бывшая, — сообщил он.

— Это всё, что ты узнал?

— Это всё, что я узнал. А теперь ты рассказывай.

Лера вздохнула. Она вовсе не жаждала вступать братом в дискуссию, но, похоже, от вопросов никуда не деться.

— Ты неделю не разговаривал, а теперь вздумал всё выяснять. Какая теперь разница?

— Я тебя спрашивал. Могла бы сказать, что ты с ним.

— Да что сказать?! — разозлилась она. — Ну, переспали мы. Думала, на этом всё и закончится. Не закончилось…

— И это ты мне говоришь, чтоб я папу не злил, — уязвил Матюша.

— Матвей… — покривилась Лера и вдруг заметила, что они выехали за город. — А куда мы едем?

— Катаемся просто, — ответил он. — Меня бесит не то, что ты с ним, а что всё от меня скрываешь. Будто я тебе чужой, будто ты мне не доверяешь. Боялась, что папе сдам? Симе, значит, рассказала…

— Что ты несешь? Он без звонка завалил. Еще и бочину разорвал, когда через забор залез, романтик хренов. Куда я его на ночь глядя отправлю? Конечно, оставила ночевать…

Объясняясь с братом, Лера не особо следила за дорогой, тем более за окном уже было темно. Но вдруг поняла, что они гонят по закрытой территории, где просто так не покатаешься. И, кстати говоря, именно этим путем они добирались до домика Полевого.

— Матюша, что происходит?

Матвей засмеялся, не в силах больше притворяться. Тем более Лера уже поняла, куда они едут.

— Ладно, так и быть. Мы давно уже с Лёхой поговорили.

— Да? И о чем?

— Тебе не надо знать. Это был мужской разговор. Сказал ему, что, если он тебя обидит, я ему вломлю.

Лера закусила губу, чтоб не прыснуть от смеха. Матюша вломит Лёхе, ага.

— Правильно сказал, — покивала она и, потянувшись к нему, чмокнула в щеку, — ты ж мой старший брат. А ты решил меня ему из рук в руки передать? Типа, благословляю сестра?

— Типа того, — тепло улыбнулся Матвей.

Через пару минут их машина подъехала к знакомому дому. Снаружи не было никаких признаков, что в нем кто-то есть, но Лера не стала задавать вопросов.

Они вошли внутрь, и сначала было темно, а потом внезапно вспыхнул яркий свет, на какой-то момент ее ослепив. Лере понадобилось несколько секунд, чтобы разобраться, что вокруг происходит. Ее оглушили крики друзей, грохот хлопушек, сверху на нее что-то посыпалось. Лера оторопела. Произошло то, чего с ней давно не случалось. Ей устроили праздник. Настоящий. С тортом и свечами, музыкой, связками шаров и воплями «С днем рождения!».

Она радостно запищала. Матюша свободно выдохнул. Он не было до конца уверен в успехе их затеи. Черт его знает, как сестра отреагирует.

— Мне всегда не нравилось, что мы не празднуем твой день рождения, — сказал он. — Слава богу, теперь я такой не один, нас много…

— И мы хотим исправить тот неудавшийся сюрприз, — добавил Юлик. — Лерочка, прости нас за всё.

— Придурки… Вы такие придурки… Мои любимые придурки… Я вас всех так люблю… — Лера отерла выступившие на глазах слезы умиления и бросилась всех обнимать.

Сначала брата расцеловала в щеки, затем Альку и Юлика. Когда очередь дошла до Полевого, с поцелуями она повременила.

— А с тобой я еще поговорю.

— Угу, поговорим, поговорим… — покивал он, вручил ей бокал шампанского и добавил, не скрывая сарказма: — Нет, если хочешь, могу за вискариком сгонять, конечно. Делов-то.

— Нет, что ты, пузырьки меня вполне устроят, — надменно отозвалась она и отпила. — Вкусненько.