Глава 8

Полевой больше ничего не сказал, но его недовольство чувствовалось кожей. Он не позволил себе проявления бурных эмоций, скрыв их за непроницаемой маской.

Лера не понимала, какие именно чувства его мучили, но Лёшка ими буквально кипел.

Она тоже никак не могла укротить свою злость. То ли на ту тёлку, то ли на себя. Ее и саму удивил этот неожиданный эмоциональный взрыв, случившийся, когда увидела их вместе. И неважно, кто ему эта блондинка. Бывшая любовница, коллега или просто знакомая… Если разобраться, ничего из ряда вон выходящего Полевой не сделал. Был предупредителен, вежлив, как и всегда, подливал ей шампанское, беседовал. Но Лерку охватила бешеная ревность, не имеющая под собой никаких оснований.

— Я так волновалась, что тебе не понравится, — Алька снова ее обняла.

Похоже, никто из друзей не заметил царящего между ней и Лёшкой напряжения.

— А куда деваться? По одному я бы с вами справилась, но, как сказал Матюша, теперь вас много. Всех сразу мне не одолеть, придется праздновать, — Лера заставила себя рассмеяться. — А ты тортик под платье покупала?

— Платье под тортик, — улыбнулась Аля и, достав из ящика спички, принялась зажигать свечи.

Ребята постарались на славу, всё было красиво и стильно: в черно-золотых цветах.

И свечи на торте, и сам торт — черный с золотистой надписью, шары, скатерть, посуда. Так что Алька, в своем коротком золотом платье, прекрасно вписывалась в праздничную обстановку, как и Лера — в черном.

— И ты молодец. Удачно оделась, — похвалила Алина. — Матюша должен был проследить, чтоб ты обязательно была в черном.

— Ага, он проследил.

— Тортик, кстати, диетический.

— Диетических тортиков не бывает.

— Готово. Все сюда! Именинница будет загадывать желание. Алекс, давай быстрей!

Матюша снова наполнил их бокалы шампанским. Юлик сдул золотистые конфетти с черных тарелок. Алекс, который уходил в спальню, чтоб освободиться от пиджака и галстука, тоже вернулся в гостиную и встал рядом с Леркой.

— Нет, не так, — скомандовала Соломатина. — Все загадывают желание, а я задуваю. Пусть сбудется у каждого из нас. Это же мой день рождения — значит, будет, как я хочу.

Все торжественно замерли, выполняя ее распоряжение. Лера пробежалась взглядом по лицам друзей. Алька мечтательно возвела глаза в потолок. Юлик нахмурился, будто решал сложнейшую задачу. Матюша довольно улыбался.

— Загадал? — спросила она Лёшку.

— Угу, — кивнул он.

— Все готовы?

Лера глубоко вдохнула и задула свечи под поздравительные крики. Но свечки зажглись снова.

— Че за фигня, — удивленно засмеялась она.

— Извини, сестра. Придется тебе постараться, — ухмылялся брат. — Тем более на каждого по желанию… Раз пять как минимум.

Лерка принялась дуть. Огоньки гасли и загорались. Она смеялась, снова их задувала, а они снова вспыхивали. Всех охватил какой-то детский восторг при виде этого зрелища. Друзья стали помогать Лере, тренируя свои легкие и способность радоваться мелочам.

Матюше пришлось побегать, чтоб найти черно-золотые незадуваемые свечи, как требовала Алька, но оно того стоило. Навеселившись вдоволь, они убрали оплывшие огарки и разрезали торт.

— Алекс, чего это ты сегодня такой задумчивый? — весело спросила Алина.

— Устал наш Алекс, — иронично сказала Лера. — Весь вечер от блондинок отбивался.

— Надеюсь, не от тебя?

— Что ты. Я прилично себя веду, на шею ему не бросаюсь.

Полевой собрался было попробовать торт, но так и замер, не донеся вилку до рта.

Лера, хоть и не повернулась к нему, но почувствовала, как его взгляд прожег висок.

— Прилично? — переспросил он.

— Да не смотри ты на меня так, я аж подавилась, — кашлянула она.

— Рассказывай, Лёха, что она опять натворила, — усмехнулась Аля.

— Да ничего особенного, — невозмутимо ответил за него Матюша. — Танцевала босиком.

— И всё? — хмыкнула Аля. — Подумаешь…

— Вот именно. Ромео то ниже меня, стеснялся… Вот и пришлось туфли снять, — легко рассказала Лера.

Всеми своими нервами она почувствовала, как Полевой снова напрягся. Ей даже не нужно было смотреть ему в лицо, чтоб это понимать. Слышала, как он вдохнул и красноречиво задержал дыхание, прежде чем выдохнуть.

— Ладно, расскажите тогда, что меня еще ждет, — сказал он. — Я хоть подготовлюсь.

— Бесполезно, Лёха. Теперь уж как пойдет, — смеясь, махнул рукой Матвей. — Ее главное к спортивной машине не подпускать. А то папа как-то подарил ей «феррари» на свою голову…

— Ого. Хорошо покаталась?

— Да расх*ярила я ее в хлам, — хохотнула Лера.

— «Феррари»? В хлам?

— Ага. Я, видишь ли, в то время не на шутку увлеклась стритрейсингом. Папа, как узнал о моих подвигах, сразу устроил меня на курсы экстремального вождения, купил спортивную машину и приставил инструктора. Машину я расхерачила. Мужик, который со мной ездил, за сутки поседел. Остыла я к стритрейсингу, в общем.

— Всё правильно папа сделал, — одобрил Полевой. — Не можешь предотвратить безобразие — возглавь его.

— Да, папа у нас вообще мастер каждый наш выхлест превращать в повод похвастаться.

Назаров, посмеиваясь, уплетал торт.

— Так, ребята! Хватит есть, пора танцевать! Матюша, оформи нам красивую музыку! — всполошилась Алька, проглотила остатки шампанского и, забрав у Юлика тарелку, утащила его танцевать.

В этот раз они отодвинули не только диван, но и стол, накрыв праздничный фуршетик на барном островке, так что для танцев осталось полно места.

Пока Матвей переключал музыку и в комнате установилась минутная тишина, Лера решила ответить на телефонный звонок. Звук она давно отключила, но экран мигал уже не первый раз, сообщая об очередном входящем.

— Привет, это Радик. Ты так внезапно ушла, даже не попрощалась.

— А, Ромео, это ты, — удивилась Лера.

— Я думал… что мы продолжим в более интересном месте.

— Нет, мы с тобой не продолжим, — сказала она, разразившись неудержимым смехом.

Вот осмелел Ромео, вернее, в конец обнаглел!

В эту минуту комната наполнилась энергичными ритмами, стало совершенно неслышно, что там плел Радик, и Лера сбросила звонок.

Хотя она бы в любом случае его сбросила.

— Охренеть, — возмущенно выдохнул Полевой. — Ты ему еще и телефончик дала?

— Ничего я ему не давала.

— И ты его даже не заблокируешь? Я в черном списке оказался раньше, чем твой номер набрал.

Лера знала, что недовольство друг другом, которое они оба тщетно пытались с себе утрамбовать, всё равно вырвется наружу. И раз это произошло, самое время перенести разговор в более тихое место, где они хотя бы смогут друг друга услышать.

Поставив тарелку с недоеденным тортом на стол, она подошла к стеклянной стене и раздвинула створки окна. Свежесть и прохлада ворвались в комнату. К звукам музыки добавился шум набегающих на берег волн.

— Веселитесь, котики! Мы пошли подышать.

— Когда вернетесь, будем петь под караоке. Лерка, будем же? — спросила Аля.

— Обязательно! Матюша, тебе придется потерпеть наши вопли.

— Конечно, сестра, — обреченно согласился брат. — Я взял с собой беруши.

Валерия рассмеялась, чувствуя легкость, что от Матвея не приходилось больше ничего скрывать. И спасибо ему, что не затянул с нотациями. Затем она посмотрела на Полевого, взглядом приглашая его выйти. Он понял ее намерение, и они двинулись к морю, но не по песку, а по деревянным мосткам, поскольку Лера была на каблуках.

— Не пойму, чего ты взбесился, — спокойно сказала она, остановившись на краю причала, у самой воды.

Лёшка помолчал.

Ни ей, ни даже себе он не мог объяснить, что именно его так взбудоражило.

Увидел, как она сняла туфли, и не то чтобы вышел из себя — его просто вынесло.

Вынесло из себя напрочь. Самое поганое, что в этой ситуации он ничего не мог сделать. Ни себя обозначить, ни ее от чего-то удержать.

— Сняла туфли, пошла танцевать… Что за выходки, Лера?

— Пошутила просто. Ну, перестаралась немного, — она снова засмеялась, вспомнив комплименты Ромео и его старания ей угодить.

— Ты б еще платье сняла! — рявкнул он, приняв ее смех за насмешку.

Лерка оборвалась и утихла.

— Ты ревнуешь, что ли?

— Нет, — соврал он.

Всегда считал, что ревность признак неуверенности в себе, чем он совершенно не страдал.

— Правда, ревнуешь? — улыбнулась она. — Да ну, брось, Леший. К этому Ромео?

— Не ревную я! — рыкнул он.

Соломатина оглядела его пристальным взглядом, словно выискивая доказательства.

— А чего ты тогда на меня орешь? Сам весь вечер с какой-то мартышкой флиртовал.

— Не флиртовал я с ней, — проворчал он.

— Комплименты весь вечер отвешивал, — добавила она ровно.

— Ничего я не отвешивал. Не придумывай.

— Почему это? Ты себе уже вон сколько всего придумал, а мне нельзя, что ли? Я тоже хочу.

Он глубоко вздохнул, словно бы пытался взять себя в руки, и объяснил спокойно:

— Это директор фонда, которому мы помогаем. Мы просто оказались за одним столиком.

— Ой, какого, мне интересно, фонда? — начала измываться она. — Фонда одиноких дамочек, скучающих по крепким мужским членам?

Полевой рассмеялся, не сдержавшись.

— А что ты смеешься? — как будто серьезно продолжала она. — Думал, будешь спать со мной и шалить с другими кисками? Не будет этого.

Резко развернувшись на каблуках, она встала лицом к воде. Черная гладь глянцево блестела в свете луны. Ветер приятно обдувал плечи, и было совсем не холодно.

— Знаешь, я думала, что мы будем просто трахаться и жить каждый своей жизнью. Ну, знаешь… встретились, переспали — разошлись… Но мы почему-то занимаемся чем угодно, но только не сексом. Лечим твоего кота, накладываем тебе швы, снимаем тебе швы, устраиваем какие-то вечеринки… То дуриков мирим, то дурики мирят нас… — задумчиво проговорила она и усмехнулась.

— А кто в этом виноват? — Он обхватил ее за талию и прижал спиной к своей груди. Вздохнув, Лерка откинула голову ему на плечо. — Ты же говорила, что пока не заживет, секса не будет…

— А зачем ты меня слушаешь? Я ж звериный доктор, а не человеческий, — засмеялась. — Что тебе до моих рекомендаций…

— А так можно было?

Полевой развернул ее к себе и поцеловал в улыбку. Лера обвила руками его шею, и они снова поцеловались.

Невинные, мягкие поцелуи постепенно переросли в страстные и глубокие, погружая их в уже испытанное, бесконечно томящее чувство, отдаленно напоминающее наркотическое опьянение. Невозможно остаться равнодушным и удержать себя в руках. Невозможно остановиться, когда уже познал вкус этого удовольствия и мечтаешь, чтобы оно еще хоть раз повторилось…

Он расстегнул молнию на платье. У Лерки не хватило сил возмутиться, она лишь едва уловимо напряглась.

— Чума моя, ты даже не понимаешь, что делаешь со мной. Что ты творишь… Я думать ни о чем не могу… кроме тебя… голой… — скользнул рукой по ее голой спине.

Хотелось потрогать ее. Хотя бы просто прикоснуться к теплой, обнаженной коже.

Так сильно, будто от этого зависела способность дышать, жить…

— Животное, — Лерка шлепнула его по плечу, тихо рассмеявшись. — Еще что-то говоришь про то, что я разулась. Ты меня уже раздел у всех на глазах.

Конечно, на самом деле никто не видел, что платье на ней едва держится. Она стояла к домику лицом, и Полевой прикрывал ее собой от посторонних глаз.

— Никто не видит.

— Все видят.

— Нет.

Бесполезно было вырываться из плена его рук, Лера и не пыталась, смирно позволяя ему удовлетворять свою звериную в ней потребность. Он то целовал ее до онемения в губах, то впивался ей в шею… Сжимал до хруста в костях, приподнимал над землей…

— Лерчик! — позвала Аля, возвращая их обоих в реальность. — Можно тебя на пять минут?

— Я ее не отпускаю, — шутливо отозвался Лёшка.

— Ладно, на одну минуту, — смеясь, пообещала Алька.

— На одну можно.

— Платье, — напомнила ему Лера. — Платье застегни.

Лёшка застегнул молнию, Соломатина поправила лиф, немного подтянув его вверх на груди, и подошла к подруге.

— Если хочешь, мы поедем домой и оставим вас наедине, — тихо предложила Алина.

— Почему это?

— Мне кажется, вы уже мечтаете от нас избавиться. Как ушли сюда, так и не можете друг от друга оторваться.

— Кто-то возмущается?

— Да прям! Мальчишки вон отрываются, но я-то знаю… — доверительно шепнула она.

— Даже не думайте. Устроили праздник, а теперь свалить пытаетесь. Никто никуда не поедет.

— Точно?

— Точно, — уверенно сказала Лера. — Мы с Лешим давно не виделись… и нам надо было кое о чем поговорить, потерпите немного, мы скоро вернемся.

— Ой, делайте, что хотите. Мне главное знать, что мы вам не мешаем, — Алька махнула рукой. — Я еще классную настолку привезла. Она пошленькая, и в нее весело играть на пьяную голову.

— Ну и всё. Сейчас напьемся и будем играть в твою пошлую настолку.

— Лерочка, у тебя вот тут… — указала на шею, — ну…

— Чего? Засос, что ли? — спросила Лерка.

— Ага, — с улыбкой подтвердила подруга.

— Леший, бл… — Лера вздохнула и вынула шпильки из прически, чтоб распустить волосы.

***

Лера не знала себя такой. Что умеет быть ласковой и даже уступчивой. Не считая брата, Полевой единственный мужчина, кто удостоился такой милости. Она не защищалась от него, ей не нужно было ничего доказывать. Что она сильная, обособленная и ни в ком не нуждается. Ей нравилось, какая она с ним, а он — с ней. Какие они друг с другом.

Было далеко за полночь, когда друзья собрались уезжать и Лёшка вышел их проводить.

Хорошо они повеселились. Танцевали, играли в настолку и много смеялись, обсуждая неудачный Лёхин сюрприз, его сомнительную фартовость и запасы текилы. Юлик рассказал, из каких действовал соображений, толкая брата на это безумие. Матюша признался, как трудно ему было молчать про готовящийся день рождения.

Лера собрала рассыпанные на полу игровые карточки. Выключила музыку и вышла из домика.

— Ты куда? — вернувшись, спросил Лёшка.

— Как куда? — засмеялась она. — Воплощать в жизнь наши фантазии. Тортик, танцы, шампанское…

— Нет, — Полевой покачал головой, понимая, к чему она клонит.

— Да! — захохотала Лера, сбросила туфли, задрала на бедрах платье и побежала к морю.

— Лера, нет! — бросился за ней. — Только не с причала!

Смеясь, она сбежала с мостков и понеслась по песку, обгоняя Лёшку всего лишь на пару шагов. У самой воды он ухватил ее за руку, и они вместе влетели в волну прямо в одежде, захлебываясь от воды и смеха.

— Ты точно без башни… — выдохнул он, прижимая ее к себе.

Она подтянула платье до талии и обхватила его ногами. Он накрыл губами ее рот, и они долго целовались, лаская друг друга языками.

Наконец никого не было рядом, и можно было целиком отдаться своим ощущениям.

Даже прохладная вода, скрывающая их по плечи, не могла остудить жар бешеного возбуждения. Они весь вечер думали только о том, что будут делать друг с другом, когда останутся наедине. Потому вспыхнули, едва соприкоснувшись телами.

— Меня лишь одно волнует, — прошептала Лера, охрипнув от желания. — Надеюсь, дурики ничего не забыли… Потому что я не собираюсь останавливаться, даже если сюда завалит целая толпа народа.

— Это будут их проблемы, — согласился Полевой.

Держа Лерку на руках, он двинулся обратно в дом. Она продолжила целовать, повиснув у него на плечах и крепко обвив ногами. Вздохи удовольствия превратились в стоны, пока добрались до гостиной.

В комнате он опустил ее на пол, и они принялись стаскивать с себя одежду, с которой ручьем текла вода. Полевой сделал это быстрее, сняв рубашку через голову. Не факт, что та осталась цела. Был слышен треск ткани — и что-то тонко застучало по полу, наверное, пуговицы. Потом он избавился от брюк и трусов, а Лера стянула с себя только трусики и всё никак не могла справиться с платьем.

Заведя руки за спину, пыталась оттянуть собачку вниз, но ничего не выходило.

Подойдя сзади, Лёшка избавил ее от одежды: расстегнул молнию и, ухватив за подол, снял с нее платье через голову.

— Думал, всё будет по-другому. Мы останемся наедине… Я буду медленно тебя раздевать… — как будто мечтательно произнес он.

— Ты и так меня раздел. Но только быстро.

Он рассмеялся и прижал ее к себе, не позволяя развернуться. Она вздохнула от удовольствия, ощутив себя в плотном кольце его объятий. Склонив голову, Алексей стал целовать ее шею. Горячее касание языка к прохладной коже заставило вздрогнуть и покрыться мурашками.

Как же она скучала по его мягким губам, по рукам, умелым и опытным, знающим все самые чувствительные места на ее теле. По этим ощущениям, которые рождали в ней его ласки.

Не уж так много времени им понадобилось, чтобы узнать друг друга в постели.

Всего одну ночь вместе провели, долгую, бессонную, полную страсти и удовольствия. А как будто полжизни. Как будто, кроме него, у нее больше никого и никогда не было…

Подталкивая Леру к столу, он гладил ее между ног. Ласкал нежную, чувствительную плоть, ощущая пальцами влагу и возбуждение. Она была уже на грани, но он не торопился ее брать, хотя умирал от желания слиться в ней в единое целое.

Его возбуждали ее стоны, громкие и нетерпеливые, и он хотел довести ее до самого края. Чтоб обезумела с ним и потеряла всякое ощущение реальности. Чтоб огнем горела от ласк и поцелуев и в жизни больше ни о ком не думала, всех забыла.

Всех, кто до него был!

Лера скользнула грудью на столешницу, понимая, чего он от нее хочет. Лёшка прижался губами между лопаток и двинулся вниз по позвоночнику, целуя спину.

Слегка укусив за ягодицу, лизнул промежность — и новая волна мучительных ласк, разбила ее тело.

Он пробовал ее на вкус, слизывая влагу. Кажется, Лера уже не стонала, а плакала и даже обещала как-то ему навредить, если ее мучения не прекратятся. Наконец содрогнулась, не выдержав его горячей ласки языком, вскрикнула. Алексей, не дожидаясь, пока отпустит дрожь, вжался пахом в ее ягодицы. Лера приподнялась на локтях, выгнула спину и двинулась ему навстречу, предвкушая скорое освобождение. Твердый член скользнул во влажную, горячую глубину. Лера вскрикнула и зажмурилась от остроты ощущений.

Тесно и сладко было в ней, что и у самого на миг в глазах потемнело. Начал двигаться в мучительном темпе, выходя из нее почти полностью и снова загоняя себя до основания.

Потребность сменялась наполненностью, наслаждение нарастало с новым резким толчком. Жар в животе стал нестерпим. Лера задержала дыхание: с какой-то зверской медлительностью огонь раскатывался по венам, вознося ее ослабевшее тело на самую вершину удовольствия.

Полевой не видел ее лица, но видел, как ее тело содрогнулось, и внутри у нее тоже всё запульсировало.

— Я хочу в тебя… — попросил он, испытывая непреодолимое и первобытное желание кончить в нее.

— Сегодня можно…

Безуспешно пытаясь восстановить дыхание, она ощутила, как он содрогнулся от накатившего удовольствия и, излившись, наполнил ее собой.

Позже, когда они принимали душ, он сказал, что любит. И плевать, что в ответ она промолчала. Он целовал ее губы, плечи, снова проходясь по своим отметинам, оставшимся с прошлого раза. Прижимал к себе дрожащее, податливое тело и знал, что Лерка только его. Ему она принадлежит и никому другому принадлежать не может.

Он ее любил. Любил так сильно, что готов был ради нее на всё. Умереть, убить, предать… Пусть только слово скажет.

Но она ничего не просила…

Они снова занялись сексом, потому что одно раза им было мало. Им и всей ночи мало — проверено. Начали в душе, потом перебрались в спальню и продолжили в кровати. Казалось бы, утолив дикий голод, должны были познать всё блаженство неторопливой любви. Но снова шкалящий пульс, огонь по венам и выворачивающая наизнанку потребность в соитии.

Как мальчишка, ей-богу… Готов кончить, едва в ней оказавшись. Не оттого, что под определенным углом или в какой-то хитрой позе. Потому что с ней. Потому что при полной своей неидеальности она была для него идеальна. С холодной красотой и внутренней страстностью, с ее раздражающей самоуверенностью, своеобразной манерой общения и вечным конвоем самолюбия. Вдвоем они, как два реактива, при смешении давали ядерную реакцию.

Она была под ним. С момента, как вошел в нее, он смотрел на ее лицо безотрывочно. Удерживаясь на локтях, вплел пальцы в волосы и держал голову, сковывая движения и не давая отвернуться. Каждую эмоцию ловил, каждый судорожный вздох. Считывал дрожание и спазмы, прошивающие ее тело от его медленных, глубоких движений.

Точно знал, когда она дошла до пика, и его сдержанность начала ее убивать. Она металась и стонала, но он не менял ритма. Неотвратимо и неспешно подвел к развязке. Вот по ее измученному ласками телу прокатилась горячая волна. Лерка вспыхнула кожей и покрылась страстной испариной — и мир для него сузился до размеров ее зрачка, в котором отразился оргазм…

Внутри смешались наслаждение и боль, удовольствие и первобытная в нем потребность, вселенная неразделимых эмоций и чувств. Лера на миг будто куда-то провалились. Без звуков, без кислорода и способности сделать вдох. Куда-то в бездну… Даже подумала, что уже не выплывет, ощущая Лёшку лишь на ощупь.

Потом вокруг прояснилось, и она, рвано вздыхая, хватанула ртом воздух.

Он целовал ее губы, сладкий язык, потом, удерживая в объятиях, перевернулся вместе с ней на спину. Оказавшись сверху, она некоторое время тяжело дышала ему в шею. Одной рукой Лёшка обнимал ее спину, второй — прижимал к себе голову, чувствуя на шее горячее дыхание. Он был тоже не против немного отдышаться и продлить наслаждение, оттянув подступающий оргазм.

— А на кровати тоже неплохо… — сказала она, сдавленно рассмеявшись.

— Даже очень… — хрипло отозвался он.

К слову, это был первый раз, когда они занимались сексом на кровати. Тогда у нее — начали в прихожей, продолжили в кухне, испробовав все горизонтальные поверхности. Потом трахались в душе, в гостиной — на диване и на ковре, так и не дойдя до спальни.

Полевой переместил руки на ее плечи, заставляя приподняться. Она выпрямилась и непроизвольно сжала его изнутри своими мышцами. Заметив, как отразилось на его лице это движение, Лера снова приподнялась на бедрах, и он резко втянул в себя воздух.

Вся его выдержка вмиг улетучилась. Лерка сейчас такая красивая. Безумная. На нем. Вся его. Со спутанными волосами и разомлевшая после оргазма. Глаза затуманены, лицо раскрасневшееся. Грудь и шея вся в его отметинах. Увидит себя в зеркало, опять скажет, что убьет…

Он впился пальцами в ее бедра. Она оперлась ладонями у него над головой и склонилась к лицу.

— Я тоже хочу это видеть…

— Давай вместе.

— Я уже всё… Я не могу это контролировать…

Он сел на постели и теснее насадил ее на себя. Стал гладить спину и ягодицы.

Склонившись к груди, захватил губами розовый сосок. Целовал чувствительное место чуть ниже уха.

— Я люблю, когда ты кончаешь…

И шепот, и движения… Вздохи, стоны, всхлипы… Снова они вылетели за пределы реальности в безумной гонке за удовольствием.

— Просто с ума схожу… Когда я это чувствую, мне сразу хочется кончить. Пожалуйста… Сделай это для меня…

— Я тоже… — едва слышно прошептала она, — с ума схожу…

Понятно, что Полевой знал, как обращаться с ее телом, но то, что он делал с ее головой, не поддавалось никакому объяснению.

Конвульсивный толчок потряс его существо, выплеснувшаяся сперма обожгла изнутри, и судорога удовольствия вдруг пронзила и ее тело тоже. В этот момент Лера смотрела ему в лицо, видя, как ясную голубизну его глаз затянуло темнотой, словно бы на синее небо вдруг набежали грозовые тучи…