Глава 11

Неделя до ярмарки пробегает, как один день. С утра мы с Витой на поле, после обеда — варим свечи, делаем мази, шьем маленькие подушечки «для сна», набиваем их лавандой.

Накануне субботы мне снится неприятный сон. Я выхожу с Витой на поле, якобы нарезать цветов, а поля нет. Вместо него черная пустошь, такая же, что в реальности идет сразу за лавандовыми насаждениями. Просыпаюсь в поту и ужасе. И до утра лежу без сна.

Потом у нас бурный завтрак и сборы, попытки поймать проходящие обозы и напроситься к ним в попутчики. И только когда мы усаживаемся в телегу и едем в город, я вспоминаю сон и спрашиваю у Виты:

— Скажи, а что за пустоши по другую сторону полей?

— Это горевшая земля, — отвечает девочка. — Именно там дракон, согласно нашим летописям, казнил ведьм. Понятное дело — огнем.

— Ты так спокойно об этом говоришь, — удивляюсь.

— Это было давно, — пожимает плечами ребенок. — Сейчас уже так массово не казнят.

— Какое счастье, — язвлю, но сон из головы не идет до самого конца пути, когда мы въезжаем через ворота в город.

Попрощавшись и сердечно поблагодарив тех, кто нас подвозил, мы почти бегом, несмотря на увесистые баулы, устремляемся к месту, где в прошлые выходные проходила ярмарка. Еще раннее утро и торговцев совсем немного, зато мест свободных — масса.

Переговорив с одной из продавщиц, узнаю, что место можно занимать любое, но платить за него придется согласно размеру. Просто столик — одна цена. А столик с лавкой и навесом — другая. Услышав стоимость, понимаю, что мне сегодня просто срочно придется бежать к ростовщику. Пищевые запасы наши истощились сильно. Счастье, что воска и жиров для мази — полно в той корзине, что мы нашли в доме. Иначе мой бизнес прогорел бы еще на этапе покупки расходников.

Выбрав столик и лавку под деревом, радуюсь, что неплохо устроилась и платить придется меньше, а солнце в макушку греть не будет. Вита рядом со мной помогает раскладывать товар, задумчиво поглядывая вокруг.

— Ты жила в городе, до… всего? — спрашиваю у нее тихонько.

— Да. Пока папа был жив, маме не нужно было работать. И было все проще и легче.

Больше Вита ничего не говорит, а я и не спрашиваю. Не время и не место тут устраивать разговоры по душам.

— А что это у вас такое… фиолетовое? — спрашивает первая покупательница.

Я улыбаюсь и отвечаю:

— Лавандовая мазь. Помогает при бессоннице, от укусов насекомых, при головных болях. Успокаивает, расслабляет. Имеет очень приятный запах.

— Успокаивает? — с сомнением спрашивает дородная дама в красивой соломенной шляпке.

— Несомненно, — отвечаю.

— Тогда мне две таких баночки, — кивает дама и лезет в сумочку за кошельком. — Сколько стоит?

Называю цену.

— Ой, дороговато как-то… — начинает сомневаться покупательница.

— Берите, не сомневайтесь. Я здесь только по выходным, а больше никто подобную мазь не продает. А еще, я вам в подарок положу маленькую подушечку. Вы ее кладите рядом с собой, в изголовье и спать будете, как младенец.

— Ну ладно… раз подарок…

Быстренько пакую две мази и подушечку, с улыбкой передав покупку даме. Та еще какое-то время задумчиво смотрит на свечи, а потом уходит. И все… До обеда больше ни одной покупки!

Подходят, рассматривают, нюхают и уходят! Даже не спрашивают, сколько стоит!

— За место заплати! — раздается надо мной грубый голос.

Я вздрагиваю от неожиданности, слишком углубившись в анализ торговли и работу над ошибками.

— Что? — переспрашиваю, поднимая глаза на широченную в объемах женщину в засаленном переднике и трубкой в зубах.

— За место заплати, — повторяет бабища, меланхолично перекидывая трубку из одного угла рта в другой.

— Я-то заплачу, а ты повежливей давай, — отвечаю ей.

— Одна монета серебром, — нагло щерясь сообщает женщина.

— С какого это перепугу? Тут нет навеса! — возражаю.

— Дерево и есть навес, — нагло сообщают мне в ответ.

— Не ты его садила, не тебе с него деньги брать. Плачу, как за место без навеса. Не нравится — будем вызывать полицию!

— Эм… тетя… — это меня дергает за руку Вита.

Поворачиваюсь к ней:

— Заинька, я сейчас немного занята…

— Заплати ей, сколько говорит. Нам нельзя полицию вызывать, — шепчет девочка. — Меня тогда заберут, я же сирота. А ты — не мама.

Скрипя зубами от досады, достаю нашу последнюю серебряную монету и отдаю ушлой бабенке с трубкой. Та просто берет и отходит.

— Эй! А чек? Что я оплатила! — кричу ей вслед.

— Еще чего, — нагло хохочет женщина и идет к следующей лавке.

— Что это за порядки такие? — возмущаюсь вслух.

— Давно уже так, — отвечает мне соседка, стоящая рядом и торгующая вениками и метлами. — Но король недавно прислал нам нового главу, может он наведет порядок.

— Может и наведет. Если мы поможем. А то откуда ему знать, что творится? — отвечаю. И понимаю, что опять ввязываюсь в аферу, у которой могут быть совершенно неожиданные последствия. — Где у вас этот глава заседает?

— Дык… вон там же ж, — продавщица кивает куда-то вверх, — в замке своем, где ж ему еще быть.

Поднимаю голову, пытаясь понять, куда мне показали. Ага. Вижу. Дорога, мощенная камнем, ведет вверх, где возвышается отнюдь не замок, а большой особняк. Отлично, туда и пойдем!

— Вита, собираемся. Пойдем к главе, поговорим.

— А, может, не надо? — спрашивает девочка.

— Надо, миленькая. Если никто не будет жаловаться, эта ситуация никогда не изменится. А меня подобное состояние вещей не устраивает.

Мы быстро пакуем свой нехитрый скарб и идем в указанном направлении. Только сначала я опять захожу к ростовщику. Он встречает меня как старую знакомую.

— О, леди! Принесли мне еще что-то интересное.

— Принесла, но и цену прошу повыше того, что вы предложили в прошлый раз.

— Вы разорить меня хотите? Куда я старый пойду без кола и двора? Кто меня пожалеет… — ростовщик начинает спектакль, который действует только на Виту, жалостливо сжавшую ладошки перед грудью.

— Ладно, тогда мы пошли…

— Ох, женщина! Нет у вас и грамма понимания, — тут же меняет тон дедуля. — Чуть что, сразу уходите. А мне, может, поговорить не с кем.

— Охотно верю, но я сейчас спешу. Если хотите, мы с Витой можем зайти к вам на следующие выходные просто в гости. Вкусненького чего-нибудь принесем.

— А хочу! — тут же загораются глаза у ростовщика. — Чая хочу с бубликами. Большими такими, с маком и кунжутом. У Адрики продаются. Она, гадина, меня отказывается обслуживать. Говорит, это я виноват, что муж ее помер прошлой зимой, но это неправда! Не я ее мужа к игре пристрастил, он сам нашел дорогу!

— Договорились. Принесем бубликов, а сейчас к делу, — перебиваю ростовщика и достаю два перстня. Крупных, тяжелых, с драгоценными камнями.

Может, сыграло роль обещание принести бублики, а может то, что Вита ласково назвала ростовщика дедушкой, но вышли мы из местного ломбарда с приличным количеством серебра, даже большим, чем я рассчитывала.

Купив по дороге что-то вроде чебурека себе и Вите, мы, бодро перебирая челюстями и ногами, довольно быстро оказываемся перед имением главы.

Впечатление от здания гнетущее, должна сказать. Старый, давно не ремонтированный дом, ржавые решетки на окнах, разбитая дорожка с выпавшими камнями. На крыльце очередь.

Подхожу к мужчине, сидящему неподалеку за столиком.

— Добрый день, уважаемый. Скажите, а как можно попасть на прием к главе?

— Станьте в очередь и ждите, как все, — даже не глядя на меня отвечает чиновник.

Оглядываюсь — очередь человек пятнадцать.

— И давно они тут стоят?

— С самого утра. Светало, как начали приходить.

— Ясно. А глава уже прием начал?

— Начал. Но обычно, он ведет его долго и столько людей вряд ли выслушает, — все так же не поднимая на меня глаз отвечает мужчина.

Подхожу к нему ближе и, дождавшись, когда он поднимет на меня взгляд, спрашиваю, показывая серебряную монету:

— А может, есть возможность нас с племянницей пропустить вперед, чтобы ребенок не жарился на таком солнцепеке? Поимейте сострадание, уважаемый.

Чиновник быстро осматривается, не видел ли кто, что я предлагаю. Быстро хватает монету и тут же отвечает:

— Я сейчас отойду за дом. А вы через минутку — за мной. Я вас проведу через ход для слуг.

И уходит, суетливо оглядываясь. Выждав положенное время, мы идем, куда было сказано. Мужчина не обманул: тут же сопровождает нас в дом, попутно проводив туда, куда нужно — в приемный зал. Перед нами стоят два купца. Их как раз вызывают к главе, сидящем в зале, в то время как просители стоят за тяжелой шторой и ждут своей очереди.

Стоять приходится долго. Купцы все никак не поделят корову и приплод. Ну прямо как в старых сказках. Вита уже и к стенкам прижимается, и на корточки садится, а те все знай, спорят и спорят.

Спустя почти час, их обоих выталкивают за штору. Купцы недовольны, что-то вопят, но стража хватает обоих за шкирки и выводит куда-то. Надеюсь, на улицу, а не в темницу.

— Следующий! — слышу пронзительный высокий мужской голос.

Та-а-к! Ладно! Взялся за гуж, не говори, что не дюж!

— Пошли, Вита! — беру девочку за руку, и мы заходим в зал.

— С чем пришли? — спрашивает меня тощий мужичонка с куцей бороденкой, но по всему — шибко умный.

— С жалобой.

— На кого? — интересуется, масляно оглаживая меня глазенками.

— Я не знаю ее имени, но уверена, у вас подобная информация есть. На ярмарке крупная такая женщина с трубкой, берет деньги за места не по тому тарифу, что указан в правилах.

— И что? — спрашивает меня этот куцый.

— И то. Порядок нарушает. Закон нарушает. Или это неважно?

— А ты кто такая, чтобы указывать… — начинает выступать тощий, но его прерывает мужской голос.

— Верус, долго мне еще ждать следующего⁈

Вот, блин. Как имечко-то мужику подходит. Вирус и есть. Засыпать бы его Афлубином!

— Сейчас, господин! Оформляемся еще! — врет куцый.

— Потом оформишь! Пусть проходят, время идет!

— Слушаюсь, господин, — услужливо для главы и нам с шипением, — проходите за колоны.

Ну мы и проходим. Не гордые. А за колонами стоит возвышение, на нем что-то типа высокого кресла, в котором сидит… ну ё-моё! Сколько можно-то⁇

— Какая встреча! — усмехается дракон своей хищной, слегка клыкастой улыбкой. — Давно не виделись Алекса.

— Лорд… — судорожно пытаюсь вспомнить его имя.

— Дарвилл Нэйт, — подсказывает дракон, слегка морщась.

— Я помню, — лгу, не моргнув глазом. — Рада вас снова видеть.

— О, не так как я, дорогая Алекса. Итак, что привело тебя ко мне?

— Я пришла…

— Подожди секунду, — говорит мне, а потом громче — секретарю, — Верус, я больше никого не принимаю, на сегодня все!

— Но господин… — пытается возражать тощий.

— Мне повторить? — в голосе лорда звучит явное недовольство, и секретарь тут же скисает.

— Нет, конечно. Я сообщу, что на сегодня прием просителей окончен.

— Итак. Слушаю, — дракон милостиво кивает головой, усевшись в своем кресле поудобнее.

— Я пришла с жалобой. Очень надеюсь на вашу помощь в этом вопросе.

— На-а-адо же, как интересно. Слушаю внимательно, — лорд изображает на лице полнейшую заинтересованность. Издевается?

— В городе каждые выходные организовывается ярмарка. Со всех близлежащих деревень на нее съезжаются продавцы. Все они платят дорожный сбор при въезде, налог на торговлю, это деньги, уверена вы знаете, идут в казну города. Кроме того, продавцы платят за место, на котором выставляют свой товар. Стоимость зависит от размеров этого места и условий. Так вот…

В общем, я коротко пересказываю свою версию сегодняшней моей стычки с вредной теткой.

— И в чем суть жалобы? — интересуется слегка осоловевший от моих долгих рассказов дракон.

— Суть в том, что продавцы достаточно платят городу за возможность торговать, быть может, и город что-то сделает в ответ? Например, удобные места для торговли? Удобные и бесплатные.

— Верус?

— Да господин? — рядом со мной тут же появляется секретарь, недобро зыркнув на меня мелкими глазками.

— Уверен, ты все слышал. Что скажешь?

— Господин, — голос секретаря становится вкрадчивым и льстивым, — оно, конечно, и хорошо бы сделать бесплатные места для торговли, да только город тогда потеряет хороший доход. И чем его компенсировать? Эти деньги, вы же знаете, идут в королевскую казну на уплату налога, на дороги и на госпитали для бедных. Получается, мы поможем торговцам, людям, прямо скажем, не бедным, но при этом обделим самые незащищенные слои населения.

Юлит этот секретарь, нюхом чую! Правду говорит, но и врет. Умелый лгун: перемежает факты с выдумкой, так сложнее раскусить ложь. Что же делать?

— Вот видишь, Алекса, — говорит лорд. — Верус прав, мы не может оставить без защиты самых незащищенных. Я не так давно принял на себя обязанности главы города, не успел вникнуть во все тонкости, но…

— А с чего вдруг, город понесет убытки? — спрашиваю не дракона, вопрос задаю лживому секретарю.

— Вы — женщина, вам не понять сложные экономические расчёты, — отмахивается тощий.

— Да что вы говорите? — перебиваю его. — А я не вижу тут сложности. Зато вижу неиспользованные возможности.

— Какие еще возможности? Что вы мелете…

— Верус, повежливее с дамой, — рычит дракон, встав с кресла и спускаясь к нам, простым жителям города.

— Прошу прощения, господин, но дама понятия не имеет…

— Если вы закончили, я сейчас объясню, о каких возможностях говорю, — снова прерываю секретаря. — Если сделать места для торговли бесплатными и более удобными, то именно в Саусвилл станут приезжать торговцы не из двух-трех деревень, а из пяти-шести. Больше повозок с товаром, больше дорожного сбора и налога на торговлю. И эти суммы куда существеннее, чем оплата за место. Город не просто не потеряет деньги, он получит их в разы больше!

— А с чего вдруг увеличится приток торговцев? — пристает с дурацкими вопросами секретарь. — Некоторым ближе ехать в Вудорс, чем к нам.

— Потому что купцы общаются между собой, они обязательно поделятся тем фактом, что тут удобнее и дешевле торговать. Плюс, чем больше будет приезжать торговцев, тем больше будет покупателей. О чем тоже купцы сообщат.

— С чего вдруг станет больше покупателей? — спрашивает тощий гений экономики.

— С того, уважаемый Вирус…

— Я Верус, — пытается меня исправить секретарь.

— Потому Вирус, что возрастет разнообразие товара. А чем больше разнообразие, тем больше заинтересованных покупателей.

— Это какие-то глупости. Тем более от женщины…

— Верус, иди, приготовь указ, — перебивает его дракон, до этого молча и как мне показалось задумчиво, слушавший меня. — С завтрашнего дня места для торговли на площади — бесплатны. На месяц. В конце этого срока предоставишь мне отчет.

— Но…

— Ступай!

Трусливо поджав хвост, секретарь уходит. И мы снова остаемся втроем. Вита ведет себя, как мышка. Ее почти не видно.

— Благодарю, — говорю дракону.

— За что? — спрашивает удивленно.

— За то, что не посчитали мои мысли бредом тупой женщины.

— Ты здраво рассуждала. Я уважаю ум и практическую хватку, невзирая на то, кто их проявляет — нищий, благородный лорд, или красивая девушка. Умных людей, на самом деле, не так и много, — и улыбается своей клыкастой улыбкой. — А теперь давай о приятном. Ты мне должна за воду.

— Правда? — усмехаюсь в ответ. — И много должна?

— Много. Целый поцелуй.

— Всего-то? Ну тогда пусть пока долг повисит, обрастет процентами в виде похлопываний по руке и поглаживаний по щеке.

— Что-то ты несговорчивая такая стала? — дракон делает шаг навстречу и останавливается слишком близко ко мне. — При нашей первой встрече ты была не против поцелуя.

— Любопытно было, как лорды целуются, — отвечаю.

— И как? Понравилось?

Ох и улыбка у тебя дракон! Ощущение, что съесть меня готов.

— Было… неплохо.

— Неплохо⁈ Неплохо? — в голосе лорда праведное возмущение.

Сама не знаю, зачем его дразню. Наверное, нравится. Мужик этот нравится, невзирая на всех его тараканов. Это не значит, что я готова обо всем забыть и радостно вязать ему носки, качая незаконнорожденных детей, но…

— Ах неплохо!

И, конечно, дракон спешит разуверить меня, что поцелуй был неплох. Прижимает к себе, нежно касается своими губами моих, целует, прикусывает, завлекает и дразнит. А когда я поддаюсь, жадно заявляет права. Страстно, нетерпеливо, почти яростно. До головокружения, глуповатых бабочек в животе и горячей волны пониже.

— Дя-я-ядя. Дядя! А отпусти маму. Ты ей, наверное, больно делаешь. Она вон как жалобно стонет.

Вздрагиваем мы с драконом оба. И одинаково изумленными глазами смотрим на Виту. Блин, я уже и забыла, что у меня ребенок. Тоже мне — мать года!