Глава 13

Вся неделя прошла в суматохе. Я шила подушечки, потом — мешочки от моли, затем снова делала свечи, пусть лучше будет переизбыток, чем не хватит. Ну что сказать? Я — оптимистка. А вдруг, после мешочков зажиточным леди захочется свечей? Скажу, что отпугивают насекомых! Точно! Блин, что же я сразу не догадалась⁇ Тем более, что это действительно так и есть.

Устало выдохнув, выглядываю в окно. Вечереет, а я так и не выбралась к реке, чтобы пополоскать вещи. У нас с Витой мало одежды, поэтому приходится часто заниматься стиркой. На ночь я не вывешиваю вещи сушиться, малышка начинает нервничать и что-то рассказывать, что так можно привлечь нечистую силу, которая будет играть нашей одеждой.

Я хмыкаю, но не вешаю по другой причине: вдруг кто-то будет проезжать мимо. Домик замечают не все, в этом я уже убедилась, но действует ли эта же ведьминская защита на висящую одежду? Незачем привлекать лишнее внимание я считаю.

В очередной раз вздыхаю. И что теперь делать? Завтра нас не будет дома весь день белье завоняется по такой жаре… Ох, ёлки-метелки!

Заглянув в спальню и убедившись, что Вита спит, быстро собираю стирку в корзину и, забыв по непривычке надеть верхнее платье сверху на длинную нательную сорочку, выхожу из дома. Закрываю дверь на замок и, сопровождаемая важно надутым котом, получившим имя Потапыч, быстренько спускаюсь к реке, чтобы прополоснуть вещи.

Вечереет. Солнышко отдало тепло воде, полоскать белье — одно удовольствие. Напевая что-то незатейливое, так увлекаюсь процессом, что не сразу слышу шаги.

— И снова ты нарушаешь границы моего владения, — сообщает мне знакомый мужской голос, который я совершенно спокойно игнорирую, продолжая заниматься своим делом. — Алекса, я знаю, что ты меня слышишь!

— Слышать-то слышу, но отвечать не обязана, тем более, если мы с вами уже выяснили, что эта река — это не ваши владения, так что…

Выпрямляюсь, успев поймать мужской взгляд на своем декольте и ехидно интересуюсь:

— А вы что, тоже стирку принесли?

— А как же, — в тон мне отвечает сосед, — развлечение у меня такое — стирать по вечерам. Хорошую служанку в наше время ох как тяжело найти, а я чистоту люблю, вот и приходится все делать самому.

— Жена вам нужна, а не служанка, — отвечаю со смехом. — Рада была поболтать. Доброй ночи, лорд.

Выкручиваю последнее белье, кладу в корзину и крякнув от натуги, поднимаю все это добро, чтобы нести сушиться.

— Зачем ты такие тяжести берешь. Давай помогу, донесу до дому, а ты за это угостишь меня чаем, — решительные шаги в мою сторону.

Я пытаюсь увернуться от ненужной помощи.

— Благодарю, но…

Что «но» договорить не успеваю: корзину у меня выхватывают сильные мужские руки, а я, потеряв равновесие от такой стремительно оказанной помощи, заваливаюсь на спину. Вернее… на зад. В воду. Обдав тысячей брызг и себя, и выкрученное белье, и черноволосого мужчину.

— Как у тебя так получилось? — выдает он удивленно.

— С вашей помощью, лорд, — отвечаю раздраженно, тем не менее, принимая его протянутую руку, чтобы подняться.

Мокрая нижняя сорочка прилипает к коже и, кажется, даже просвечивает что-то лишнее. Доказательством тому служит внезапно наступившая тишина.

— Хм… — громкий звук сглатывания, — думаю, нам лучше поторопиться, чтобы ты не замерзла, или я могу дать свою рубашку, она местами сухая.

— Нет уж, спасибо, лучше домой пойду, — отвечаю, стараясь тоже не пялиться на литые мускулы сильного тела соседа, теперь явно проступающие через мокрую ткань рубашки. — Ай!

— Что? — горячая рука ожогом ложится на мое плечо.

— Кажется, я наступила на что-то острое и поранила ногу, — говорю, очень надеясь, что это не какая-нибудь ядовитая рыба.

В ту же секунду меня подхватывают сильные руки и усаживают на еще теплый камень.

— Какая нога? — спрашивает лорд, сверкая темными глазами.

— Правая, — теперь уже мне приходится сглотнуть прежде, чем получается выдавить слово.

Мужчина становится на одно колено и берет в свои горячие руки мою озябшую ступню. О, нет, только не это! Кажется, у меня внезапно обнаружилась слишком чувствительная зона. Не сдержавшись, издаю что-то среднее между всхлипом и стоном, за что тут же получаю голодный мужской взгляд.

— Что такое? — спрашивает хриплым голосом, продолжая обнимать руками мою ступню.

— Больно, — выдаю первое, что приходит в голову. Не могу же я признаться, что… Не-е, не могу.

Лорд приподнимает мою ногу и внимательно осматривает ступню. Наверное, слишком внимательно. И, словно ему недостаточно смотреть глазами, он проводит длинную линию от моих пальцев до пятки. От его горячей руки по моей коже разбегаются сотни мурашек, заставляя меня ёжиться от слишком приятных ощущений. Давно забытых ощущений.

— Да, тут небольшой, но глубокий порез, — наконец-то сообщает капитан очевидность. — И он не перестает кровоточить. Думаю, тебе не стоит идти пешком. Я понесу тебя.

— О, нет! — протестующе вытягиваю вперед руки, упираясь ладонями в грудь лорда, тут же наклонившегося исполнять задуманное.

Вижу совсем рядом его черные, наглые глаза.

— Почему нет? Это, по меньшей мере, неразумно. Твоя нога тебе еще понадобится, а если ты сейчас разбередишь рану, или туда попадет грязь, земля, да что угодно? К чему упрямство?

Вроде, очень даже разумные слова, но вот эти нахальные глаза со зрачками на всю радужку и хрипловатый голос. Мне не пятнадцать лет, знаю что движет лордом. Но… ситуация, и правда, патовая.

— Хорошо, — соглашаюсь, — пусть будет по-вашему. Только не забудьте и корзину.

Ну а что? Если уж собрался нести, пусть по полной программе ощутит всю прелесть жизни «простолюдинов». Крякнув, дракон подхватывает на руки не только меня, но и мою корзину, которую я прижимаю к груди, аки сокровище, и топает по тропинке.

Солнышко уже почти скрылось за горизонтом, окрашивая небо в яркий, оранжево-малиновый цвет. Ветерок усилился, но мне не холодно, невзирая на мокрую сорочку. Лорд греет лучше любой печки. От его груди и рук идет ровное, немного будоражащее тепло, которое распространяется по мне, волной разливаясь по всему телу, включая кончики босых пальцев ног.

Мне и неловко, и напряженно, и как-то… сладко. За всю мою жизнь, на руках у мужчины я никогда не бывала. А уж у красивого и сильного мужчины тем более. Дракон резво поднимается по тропинке вверх лишь немного сбившись с дыхания. Совсем рядом со мной сильно бьется его сердце, словно провоцируя немного растерять здравый смысл, расслабиться и позволить себе быть чьей-то…

— Ты тут живешь? — лорд удивлен, когда видит дом.

— А что в этом странного? — отвечаю вопросом на вопрос.

— А то, что это с твоими владениями граничат мои земли! — дракон опускает меня на порог, сердито сверкая глазами.

— Да и что?

— Тебе нравится делать из меня глупца? — еще сильнее сердится лорд.

— А разве я что-то подобное делала? — интересуюсь совершенно спокойно.

— А разве нет? Притворилась простолюдинкой, хотя сама баронесса! Рассказывала какую-то ерунду о торговцах и плате за место, словно тебя всерьез интересует жизнь простого народа!

— Простолюдинкой вы меня сами назвали в нашу первую встречу. И были столь уверены в своем мнении, что я решила не тратить силы, чтобы вас переубедить. Что же касается простого народа, то если вы будете чуть внимательнее, то увидите одну занимательную подробность — это, — указываю пальцем на постройку, возле которой мы стоим, — простой дом. Не имение, не замок, не особняк. Дом. Я бы даже сказала — домик.

— То есть, ты хочешь сказать, что хоть и баронесса, но обедневшая? Я бы даже сказал обнищавшая?

— Ничего я не хочу сказать, лорд, — отвечаю, открывая замок ключом. — Спасибо, что помогли и до свидания!

— Ну уж нет! Ты мне чай обещала! — заявляет мужчина нагло, вставив носок сапога в дверь и не давая мне ее закрыть.

— Это очередные ваши фантазии! Ничего я не обещала! Идите домой!

— Никуда я не пойду! Я из-за тебя весь мокрый! Чай — это самое малое, чем ты можешь меня отблагодарить и…

Мужчина нахальным образом налегает плечом на дверь, отпихивая меня с прохода и заходя в дом.

— И потом, тебе еще нужно ногу промыть и перевязать, а самой это делать неудобно!

И смотрит с довольным видом. Типа шах и мат тебе, женщина! Просто невыносимый… дракон!

— Где чай? Покажи, я сам все сделаю, а ты садись, отдыхай, — деловым тоном отдает распоряжение лорд, принимаясь методично шуршать на всех полках кухни.

— Нет уж, — отодвигаю его к стулу. — Раз я хозяйка этого дома, то я и сделаю.

Завариваю чай, стараясь не опираться на порезанную ногу.

— Нет, ну так нельзя, — заявляет дракон, в одно движение усаживая меня на стул, а в следующее мгновение срывая с себя рубашку.

Первое мое желание — подскочить со стула и рвануть в спальню. И нет, не для того, чтобы там томно ждать дракона, а чтобы закрыться на щеколду. Но чуть подумав, беру со стола нож для масла и выставляю перед собой.

Лорд не сразу его обнаруживает. Он занят тем, что крутит свою рубашку то одной стороной, то другой. А потом поднимает на меня глаза и спрашивает:

— Бутерброды будешь делать?

— Да. Из мяса заказчика, — отвечаю.

— Я бутерброды не заказывал, только чай, — отвечает с ухмылкой.

— Зачем разделся? — спрашиваю.

Вместо ответа лорд быстрым движением отрывает рукав у рубашки и становится на одно колено возле меня.

— Надо перевязать тебе ногу. До сих пор кровь идет, это нехорошо.

Не спрашивая разрешения, берет мою ступню в свои ладони, вытирает остатками рубашки и уверенными движениями быстро перебинтовывает.

— Ну вот и все, — встает, красуясь голым мускулистым торсом. — Пожалуй, ты была права, невовремя я на чай заглянул. В другой раз. Увидимся.

И, махнув рукой на прощание, спокойно уходит, плотно прикрыв за собой входную дверь. Какое-то время сижу, вылупив глаза и держа перед собой нож, не в силах поверить, что он действительно ушел. Потом отмираю, закрываю дверь на засов и только после этого выдыхаю с облегчением. А затем выглядываю в окно и от всего сердца желаю, чтобы дракон больше не нашел дорогу к моему дому.

Ночь сплю беспокойно, но утром просыпаюсь с первыми лучами солнца. Быстро собрав весь товар, бужу Виту. Мы наскоро завтракаем и выдвигаемся в дорогу. Мимо лавандовых полей уже потихоньку едут груженые повозки в сторону города.

По дороге продавец скобяных изделий делится с нами слухом, что вроде бы в городе отменили плату за место. И потому нужно ехать пораньше, чтобы занять хороший прилавок. Как говорится: ранняя пташка червячка клюет, а поздняя — только воду пьет.

Усмехаюсь. Надо же, быстро слухи расползлись. Надеюсь, приживется мое новаторство в сфере торговли. В город мы въезжаем не первыми, но успеваем занять все то же место под деревом. И не жарко, и не пришлось за него вступать в борьбу: торговцы устроили настоящую битву титанов за прилавки с навесом.

Едва мы устроились, пошла толпа покупателей. К нам подходили редко, больше народу шло в сторону, где продавали продукты и готовую еду. Оставив Виту возле прилавка, сама прохаживаюсь по соседям и небольшим лавкам на торговой площади. Осматриваюсь, прицениваюсь. Покупаю нам с малышкой лимонад, обратив внимание на коробку, которая гудит и, видимо, выполняет функции холодильника, но очень слабые, потому что напиток едва-едва прохладный.

У меня в голове тут же рождается идея о лавандовом лимонаде со льдом. Это будет прорыв! Но… надо узнать, где купить такую коробку и сколько она стоит. Вернувшись, спрашиваю об этом у Виты, вдруг знает.

— Он очень много монет стоит, — отвечает мне ребенок.

— Так прямо и много? — спрашиваю.

— Очень много, — подтверждает девочка тоном знатока. — Мама хотела купить, но когда узнала цену, передумала. А у нас тогда было больше монет, чем сейчас.

— Ладно, что-нибудь придумаем… а вообще, это было бы очень хорошее приобретение для нашего дела, — произношу задумчиво.

Мы выпиваем теплый и не очень вкусный лимонад, и я все больше загораюсь идеей сделать напиток лучше. Потому что продавщица, торгующая лимонадом, не присаживается ни на минутку, у ее прилавка все время кто-то крутится, торговля идет бойко. А все потому, что конкуренции нет! А надо бы! Отвлекаюсь при появлении тех самых дамочек, которым я на прошлой неделе подарила мешочки от моли.

— О, дорогуша, вот вы где! — восклицают они в один голос. — Едва нашли вас! Те ваши мешочки — это чудо! Дайте нам еще, мы всем своим подружкам рассказали и теперь нам нужно очень много этих изделий.

И вот тут уже я, совершенно не стесняясь, называю цену вдвое больше той, что была.

— Ой, — одна из дамочек слегка хмурится, — недешево.

— Намного дешевле, чем покупать новые манто, — отвечаю. — В подарок вам еще дам свечи, они помогают от других насекомых: комаров, мошек.

— Давайте! — тут же вмешивается вторая. — Мы заберем все мешочки!

Старательно скрываю торжествующую улыбку, сработало! Высыпаю всё, что мы с Витой нашили за неделю, объявляю сумму. Без зазрения совести забираю монеты и даю в подарок несколько самых тоненьких свечей.

Дамы уходят, а на их место, привлеченные движением за моим прилавком, подходят любопытные. Им-то я и продаю оставшиеся свечи, а также несколько баночек с мазью.

— А это точно поможет от головной боли? — переспрашивает представительного вида мужичок с внушительным брюшком и бакенбардами.

— Точно, — отвечаю. — Если головная боль вызвана спазмом сосудов, напряжением, недосыпом — все устранит.

— Тогда мне две баночки, — говорит мужчина и, забрав последние, деловито уходит.

Радостно потирая ладони и рассматривая пустой прилавок, спрашиваю у Виты:

— Ну что, уходим? Давай купим пирожков для лешего и бубликов, которые просил ростовщик Журрас, и узнаем у него, может, поможет с той дивной машинкой, охлаждающей воду, или подскажет, где взять. Знаешь, где эта Адрика торгует?

— Знаю, — кивает Вита. — У нее и пирожков можно будет купить. У нее сдоба очень вкусная.

И облизывается, как котенок, при виде сливок. Миленькая моя, и нам куплю вкусненького, а как же. Сколько же можно на голодном пайке? Любовно погладив полный кошель денег, спрятанный в потайной карман, беру наши теперь уже пустые сумки и иду следом за Витой.

А на повороте сталкиваюсь с кем-то. Причем, так сильно, что едва не падаю.

— Ой! — вскрикиваю.

— Смотри, куда идешь! — ругает меня удивительно сильный голос как для пожилой женщины.

Бросаюсь помочь даме подняться, внезапно вспомнив, где я уже видела это лицо. Это же та самая женщина с вокзала, кивнувшая мне, как старой знакомой, когда я только приехала в Саусвилл!