Глава 14

— Простите, — говорю, когда женщина принимает вертикальное положение и начинает поправлять одежду, бросая на меня злые взгляды.

— Ничего страшного, — внезапно отвечает с легкой улыбкой, хотя еще секунду назад я думала, что она меня придушит. — У всех бывает. Я вас помню, вы недавно приехали в наш город.

— Да, мы виделись на вокзале, — отвечаю. — Вы мне кивнули, как старой знакомой. Но мы же с вами не знакомы?

— Не знакомы, — кивает женщина, — но теперь можем познакомиться. Маруша.

— Алекса, — отвечаю.

— Рада приветствовать вас в нашем городе, Алекса. Стоящих ведьм всегда влекло в эти края, — добавляет шепотом.

— Вы ошиблись, — отвечаю. — Меня не влекло, я здесь по воле батюшки и его завещания, не более.

Женщина смотрит на меня внимательным взглядом, а потом одобрительно кивает:

— Правильно, так всем и говорите. Если вдруг что-то будет нужно — заходите ко мне. Я живу на окраине города, возле западных ворот, первый дом с высоким крыльцом. Буду рада, если загляните.

Любезно прощаемся, и Маруша уходит, а я на всякий случай, проверяю карманы. Нет, кошелек со мной, это хорошо, а то не хотелось бы догонять пожилую женщину и чинить разборки путем рукоприкладства.

— Идем? — поторапливает меня Вита, вся в предвкушении пирожков.

Мы снова ускоряемся и спустя несколько поворотов, оказываемся на довольно широкой улочке, где прямо в самом начале уже слышен аромат сдобы. Пекарня находится внутри, но продажа осуществляется на улице с лотка. Очередь — человек пятнадцать. Я немного в шоке, что придется столько времени ждать, но Вита убеждает меня, что торгуют тут быстро.

И действительно, буквально через пять минут подходит наша очередь. И хотя покупатели берут помногу, не экономят, продавщица успевает всех обслужить, а с некоторыми еще и поговорить о жизни.

Зыркнув в нашу сторону, Адрика — женщина среднего возраста и крупного телосложения, обращается громким голосом к Вите:

— О, малышка! Давно тебя не видела. Как поживаешь?

Вроде и голос любезный, и улыбка на губах, но мне кажется какая-то скрытая враждебность в глазах торговки, поэтому я пресекаю любые попытки поговорить с вверенным мне ребенком:

— Здравствуйте. Нам пожалуйста два бублика с маком и два с кунжутом. Вон тех — больших, — указываю пальцем. — И в два разных пакета пирожков. Ты с чем будешь? — спрашиваю у ребенка и, выслушав ответ, продолжаю заказ. — В один пакет — два с яблоком, два с капустой, два с картошкой, один с мясом. А в другой — два с яблоком, два со сливой, два с вишней, если без косточки.

Расплатившись, мы быстренько уходим, но меня еще долго преследует ощущение тяжелого взгляда в спину, поэтому едва мы скрываемся с глаз торговки, я спрашиваю у Виты:

— Скажи мне, птичка, а что у вас с этой торговкой было?

— Ничего, — ребенок пожимает плечами. — Адрика как-то к маме приходила. Что-то с мужем у нее было… но только один раз и больше ее не было. После того мы с мамой приходили за пирожками, но Адрика отказалась нам продать. Они с мамой ругались, кричали. Но я плохо слышала, потому что мамочка сказала, чтобы я закрыла уши ладошками.

— Ясно… спасибо, малышка.

Дальше мы идем в тишине. У меня рождается предположение, почему мама Виты и торговка поссорились. Видимо, ведьмовская помощь не была так эффективна, как хотела Адрика, и ее муж не перестал играть в азартные игры, о чем мне в прошлый раз поведал ростовщик. А потом, судя по всему, мужика убили. Вот торговка теперь и винит всех подряд в смерти мужа, хотя по факту, виноват он сам.

— Господин Журрас⁇ — зову ростовщика, когда мы заходим в его ломбард.

— Кого там принесло? — кряхтит старик, высовываясь из-под прилавка и тут же одаривает меня щербатой улыбкой. — О! Кого я вижу, моя любимая клиентка! Снова заготовила безделушки? Учти, у меня перерасход в этом месяце, так что полную цену дать не смогу. Хотя… смотря, что ты принесла, конечно.

— О, у меня сегодня, не побоюсь этого слова — сокровище, — подшучиваю над ростовщиком и, отметив засверкавшие глаза старого скряги, протягиваю ему бумажную упаковку с огромными бубликами, моментально ароматизировав помещение затхлого ломбарда запахом сдобы и кунжута.

— Не может быть! — дедуля даже подпрыгивает на месте. — Не забыла⁈ Принесла⁈ Ай да, Алекса! Ай да… — ростовщик выхватывает из моих рук угощение и моментально опускает лицо вниз, вроде как рассматривая бублики, но я успеваю заметить блеснувшие в его глазах слезы.

Делаю вид, что ничего не видела, усаживаюсь на дряхлый колченогий стул, а Вита крутится возле окна, жуя пирожок с мясом и рассматривая в витрине старую, всю покрытую пылью музыкальную шкатулку.

— Показывай уже, что принесла из драгоценностей, — бурчит ростовщик набитым ртом.

— Все драгоценности я уже вам отдала, — шучу. — Больше ничего нет. Мы не по делу, а просто так зашли. Занести угощение.

— С чего бы это? Ко мне, старому скупердяю и такое человечное отношение? Лучше признавайся сразу, чего тебе надо?

— Есть кое-что… — начинаю говорить.

— Так и знал! — перебивает меня дедуля.

— Совет нужен.

— А… ну совет — это же бесплатно, — хитро щурится, — спрашивай.

— Мне нужен аппарат этот, не знаю названия, который охлаждает воду. А еще лучше, чтобы замораживал.

— Так это артефакт такой. Дорогой очень, у тебя столько драгоценностей нет, — усмехается дедуля, жуя бублик с кунжутом.

— Да знаю я, что дорогой. А еще знаю, что вы тут давно живете, и наверняка в курсе, где можно купить подобный артефакт дешево.

— Дешево — это только краденный, — тут же сообщает мне ростовщик.

— Нет, не краденный. Мне нужно приличное место, но чтобы недорого.

— Ох и запросы у тебя, должен сказать, — насмехается ростовщик, но потом добавляет, — но раз ты моя любимая клиентка, то так и быть, помогу. Вот тебе адресок, — дает мне бумагу с каракулями. — Спросишь Сиваша. И скажешь, что от меня. Думаю, он тебе подыщет что-нибудь подходящее.

— Благодарю, — беру записку, и тут же, как говорится, не отходя от кассы, спрашиваю, — а может, вы еще кое-что подскажите?

— Ох! — ростовщик начинает хохотать, похлопывая себя по ляшкам. — Ну ты и проныра! Дашь палец — руку откусишь! Но давай, так и быть, спрашивай, я сегодня добрый, уж больно угодила ты мне бубликами!

— Может, знаете, где можно раздобыть золотых рыбок? Чтобы не за все деньги королевства?

— А как же, знаю. Их там можно даже бесплатно взять, если не побоишься, — продолжает хохотать ростовщик.

— Где? — тут же отзываюсь.

— В замке нашего главы города, во внутреннем дворике. Там как раз есть фонтан в виде красивой девушки из белого мрамора, вот в этом фонтане и плавают золотые рыбки. Уверен, если такая красивая девушка попросит дракона об услуге, он с удовольствием согласится.

Угу, он-то с удовольствием, но вот будет ли так же приятно мне⁇ Не-е-ет, тут нужно по-другому. Возможно, придется совершить ночью воровской набег на драконьи владения, только сначала требуется найти соучастников.

Попрощавшись с ростовщиком, мы идем по указанному им адресу. Выходим на узенькую улочку, дома в которой выглядят давно не крашенными и, мягко говоря, грязными.

— Это бедный квартал, — сообщает Вита, взяв меня за руку и прижимаясь к моему боку.

— Тут опасно находиться? — спрашиваю у нее шепотом, а мимо нас как раз в этот момент проходит мужчина бандитского вида, прижимающий ладонь к торчащему из-за пояса ножу.

Блин! Может, пока не поздно, уйти отсюда? Сейчас ограбят, снасильничают. И тут я вижу на доме нужный нам номер.

— Быстро, внутрь, — говорю Вите, пропуская ее вперед.

Звякает колокольчик, и мы оказываемся в полутемном, пыльном помещении. Едва проходим несколько шагов, как за нами снова звякает колокольчик и на пороге появляется тот самый мужчина с ножом, которого я минуту назад приметила.

Не отпуская детской руки, почти бегу к дальней стене, где горит фонарь и вроде, было какое-то шевеление.

— Здравствуйте, — говорю, запыхавшись.

Из-за высокого прилавка показывается лысая голова с длинными усами, заправленными за уши.

— И вам не хворать, — отвечает старческий голос, внимательно меня осматривая через толстые линзы очков. — Заблудились, дамочка?

За нашими спинами раздаются громкие шаги.

— Нет, — говорю торопливо, — мы пришли по адресу. Нам подсказал ростовщик Журрас, куда нужно идти.

— Журрас? — мужчина снимает очки и пристально меня рассматривает, а я уже слышу тяжелое дыхание бандита на своих лопатках. — Какие дела могут быть у этого прохиндея с такой леди, как вы?

Потом лысый переводит взгляд за мою спину и совершенно без паузы, говорит стоящему позади бандюку:

— Бо, че приперся?

— Дык это… дамочка прямо воняет монетами. Надо бы пощупать, — раздается за моей спиной сиплый голос, заставляя меня поёжится и прижать ребенка к себе поближе.

— Девку свою щупай, а эта чистенькая дамочка не про твою рожу, усёк? Вали отсюда, пока я не разозлился!

— Да ну че ты сразу орать. Откуда ж мне было знать, что это твоя знакомая? Шарится тут… осматривает все.

— Вали, я сказал! И не вздумай выкинуть какой-то фортель, когда леди выйдет из моего магазина, понял? Узнаю — пожалеешь не только ты, но и весь твой притон!

— Да шо ты сразу угрожать, Сиваш? Шо за зверские повадки, етить-колотить.

— Пшел вон! — продавец чуть приподнимается, и за моей спиной тут же раздаются удаляющиеся шаги, а потом резко бахает входная дверь.

— Ну и что такого вы сделали для Журраса, что он озаботился прислать вас сюда? — совсем другим тоном спрашивает у меня лысый, снова заправляя за ухо один выбившийся ус.

— Бубликами угостила, — отвечаю честно.

В ответ мне раздается громкий хохот, а когда Сиваш успокаивается, то вытирает заслезившиеся глаза рукой и говорит:

— Думаю, мы поладим. Говорите, чего надо.

Быстренько объясняю дяденьке, пока он добрый, зачем мы пришли. Лысый задумчиво пожевывает длинный ус, потом встает и без слов, совершенно молча, уходит в подсобку.

Мы с Витой переглядываемся. Уже все? Аудиенция окончена, можно уходить?

— Кхе-кхе! — подаю голос. — Уважаемый…

— Подождите, сейчас! — отвечает Сиваш откуда-то из глубины помещения, наверняка полного всякого барахла, потому что голос продавца звучит глухо и едва слышно.

— Ладно… не вопрос, — пожимаю плечами, усаживаюсь на стул, а ребенку даю еще один пирожок, надо же дитя чем-то занять.

Ждать приходится довольно долго. Уже не только Вита успевает доесть, даже я перекусываю. Наконец, Сиваш появляется перед нами и с силой бахает на стол небольшой, но судя по всему, очень тяжелый ящик.

— Вот. То, что нужно, — говорит, глядя на предмет, как гордый папаша на талантливого ребеночка. — Наливаешь воду, нажимаешь вот здесь — получаешь ледяную жидкость.

— Сколько монет с меня за этот ценный аппарат? — задаю самый главный вопрос.

— А что ты собираешься с ним делать? — спрашивает меня хитро.

— Лавандовый лимонад, — отвечаю не раздумывая.

— Вот лимонадом и отдашь! — тут же сообщает Сиваш. — Монет у меня достаточно, а такого напитка я не пробовал. Да и глядя на тебя, уверен, это будет вкусно.

— Ой. Спасибо. Это неожиданно, даже не знаю, что сказать.

— Скажи, куда приходить за лимонадом, — усмехается мужчина.

— В следующую субботу мы будем на ярмарке. Если повезет, то займем то же место, что и сегодня, под деревом. Приходите, будем рады вас угостить, — довольно улыбаюсь и тянусь забрать аппарат, пока Сиваш не передумал. — Ой.

И понимаю, что я такую тяжесть, да еще и впереди себя долго не пронесу.

— Дай сюда, — Сиваш забирает у меня артефакт. — Такой леди, как ты, не пристало таскать подобные тяжести. Ишь, чего удумала! Вэнк!

Мы с Витой обе подскакиваем от неожиданности, когда продавец внезапно сильно повышает голос.

— Вэнк, твою мамашу! Ходь сюда!

Откуда-то из недр подсобки выходит тощий и длинный подросток с копной всклокоченных волос, похожих на птичье гнездо.

— Вот, держи, — Сиваш пыхтя и крякая передает артефакт парню, тот принимает его и даже бровью не ведет. — Поможешь покупательнице, отнесешь, куда она скажет. Понял?

Подросток меланхолично кивает, с куда большим интересом глядя на то, как Вита жует очередной пирожок.

Распрощавшись с Сивашем, мы выходим из его магазина. И почти сразу же возле нас начинает отираться субъект бандитской наружности.

— Иди отсюда, — рыкает на него подросток удивительно низким голосом.

— Да ладно тебе, Вэнк, — пытается возражать бандюк, льстиво улыбаясь почти беззубым ртом.

— Уходи, а то Сивашу расскажу, — повторяет подросток, и только одного упоминания имени продавца артефакта достаточно, чтобы бандюк жалобно скривился и, пусть и нехотя, но ушел.

Вэнк усаживает нас на телегу, поставив артефакт так, чтобы мне удобно было его забрать, когда приедем. Причем, возражавший сначала возница, под хмурым взглядом подростка моментально замолкает и даже обещает помочь мне сгрузить добро, когда доедем.

Вита, довольно улыбаясь, уже когда мы трогаемся, сует в грязные урки подростка наш последний пирожок.

— Приятного аппетита, Вэнк, — говорит она и та-а-ак на него смотрит, что подросток сбивается с шага и даже краснеет.

Когда мы выезжаем из города, я спрашиваю у девочки:

— А что это ты так улыбалась Вэнку?

— Как?

— По-особому, — отвечаю.

— Потому что он и есть — особенный, — загадочно отвечает Вита, и больше ничего не говорит, хоть я и пытаюсь задавать вопросы.

Когда мы возвращаемся домой, солнышко идет к закату. До темна еще далеко, поэтому я принимаю решение сходить в лес, отнести пока еще свежие пирожки лешему. Заодно переговорить с ним надо, может, знает еще какие места, где водятся золотые рыбки, а то мне совсем не хочется идти к дракону. Ни воровать, ни просить.

А когда прохожу мимо пустошей, с удивлением замечаю, что из-под черной, словно укрытой пеплом земли торчат зеленые побеги лаванды! А я точно помню, что на прошлой неделе здесь была совершенно мертвая земля!