Глава 17

Лорд Дарвилл Нэйт

Срочная депеша от короля застала меня в очень неподходящее время. Я как раз возился с крючками на корсете леди Вуж — знойной красотки, не обремененной жесткими моральными принципами. Мы давненько присматривались друг к другу, но мой кочевой образ жизни не способствовал налаживанию каких-либо отношений. А вот сейчас я был уже две недели без дел, а потому посвятил свободное время приятному общению с Мелиндой.

И тут эта депеша. Чтоб ее.

— Это не подождет? Ночь на дворе, — говорю посланцу.

— Вечер, лорд Нэйт. Его Величество настоятельно рекомендовал явится незамедлительно, более того, я обязан сопроводить вас.

— Чтобы я не заблудился? — иронизирую.

— Я просто исполняю приказ, — отвечает уклончиво крайне преданный слуга короля.

— Хорошо. Подожди минутку, я не могу явится к Его Величеству одетым в домашние брюки и без рубахи.

Закрываю дверь и тут же получаю жаркий поцелуй смуглой красавицы.

— Дарвилл, ну что опять? — девушка капризно дует алые губки.

— Прости, дорогая, но меня вызывает король. Сама понимаешь, ему отказать я не могу.

— Хорошо, тогда я подожду здесь, — тут же сообщает Мелинда, намереваясь улечься на кровати.

— Увы. Наши встречи с королем нередко растягиваются на несколько часов. Я могу вернутся даже утром.

— Ничего. Я подожду, — упрямится леди, вызывая у меня недоумение.

— Нет, Мелинда. Не упрямься, мы закончим начатое при первой же возможности, но не сегодня. Ступай в свои апартаменты, дорогая. Я пришлю тебе письмо и подарок, в качестве извинения за столь досадный инцидент.

— Подарок? — в глазах девушки загораются алчные огоньки.

— Дорогой подарок, — подтверждаю. — А теперь ступай.

И мягко подталкиваю ее к черному ходу. Едва леди Вуж удаляется, я тоже выхожу, но уже через главную дверь, где меня все так же ждет слуга короля. Мы спускаемся в кабинет. Я не удивлен, давно знаю привычку Его Величества засиживаться за бумагами не в официальной приемной, а в тихом, небольшом кабинете.

Захожу в комнату только после того, как меня объявляют. И едва не задыхаюсь от жары.

— О, боги, — хватаю ртом воздух, пытаясь привыкнуть. — Как вы умудряетесь тут дышать?

— А что поделать? — пожимает плечами король — худощавый, но еще крепкий с виду мужчина. — Опять заболел. Кашель замучил. Голова раскалывается, температура скачет, как блохи на собаке. А у меня дел — невпроворот. Вот я и сижу тут, вместо того, чтобы лежать в постели и пить чай. Подкинь еще дров в камин.

— Еще? — переспрашиваю. — Давайте чуть позже, а то я сейчас помру от духоты.

— Ой, можно подумать, неженка, — язвит король, но про дровишки больше не настаивает. — Ладно, давай перейдем к делу, я и сам хочу пораньше лечь, а не тут всю ночь высиживать.

— Слушаю вас.

— На границах опять не спокойно, Дарвилл. Я всю молодость и здоровье угробил на эти походы, а едва начал болеть — и повылазили враги, как мыши из своих нор. При дворе тоже неспокойно. У меня нет наследника, Нэйт. Я был трижды женат. И нынешняя моя супружница молода, прекрасна и здорова, и все так же невинна, как и четыре месяца назад, когда мы связали себя обетами.

Удивленно приподнимаю брови, но ничего не говорю. Я уже давно знаю короля, мы с ним съели не один фунт лиха вместе, если он что-то рассказывает, то это не ради красного словца, а с какой-то целью. Поэтому, надо просто слушать.

— Не так давно я получил донесение, что в одном городе с не самой лучшей репутацией, готовится мятеж. Планируются массовые беспорядке, казни невинных и прочая мерзость.

— Зачем?

— Чтобы поднять мятеж. И пока мое внимание будет сосредоточено на нем, кто-то изнутри подготовит мое «удаление» от власти.

— Ерунда! Вы столько сделали для этого королевства! — Я реально разозлен. До чего же люди неблагодарны!

— У толпы короткая память, друг мой. А теперь к сути. Я позвал тебя сюда, потому что только тебе могу довериться. Возьми своих самых проверенных людей и поезжай в Саусвилл. Да-да, тот самый, печально известный город. Будешь там главой. На какое-то время, во всяком случае. Присматривайся, прислушивайся. Решай споры сразу, не давай им накалиться. И жестко карай тех, кто пытается разбередить старые раны. Сам понимаешь, я не могу упразднить инквизицию, они слишком влиятельны и популярны, как среди черни, так и среди вельмож. Но… если ты мне дашь хотя бы какие-то рычаги давления на них — это будет огромный шаг вперед, в будущее.

— Вы ведь понимаете, что ничего обещать я не могу, — отвечаю.

— Понимаю. Но уверен, тебе и делать ничего не придется, они сами на тебя выйдут. По слухам, в Саусвилл снова стягиваются ведьмы со всего королевства. Говорят… — король понижает голос, — одна из них предсказала, что скоро явится та, которая навсегда изменит привычный нам уклад.

— Обычная ведьмовская чушь, — отмахиваюсь.

— Правда? — король едва заметно усмехается. — А ты, как вернешься к себе, спроси у своей няни, чушь ли это.

А вот эта фраза мне совершенно не нравится. Не люблю, когда при мне упоминают «особые» таланты близкого мне человека.

— Не злись. Ты же знаешь, я уважаю ее не меньше твоего, и никогда не причиню зла. Но ты поговори с Марушей.

Вечером этого же дня я разговаривал с няней. Она знает меня с рождения, заменила мать, умершую в родах. Часто защищала от резкого и быстрого на расправу отца. Прятала, если успевала, или вмешивалась, рискуя собственным здоровьем. Маруша — единственная женщина, которой я доверяю полностью. Всегда на моей стороне, верная, не способная на предательство. И очень мудрая ведьма.

— Да, ходят такие слухи, — подтверждает няня слова короля. — Ведьма будет чуждая нам, другой силы и иных умений.

— Вообще ничего не понимаю из того, что ты говоришь. Специально туман наводишь? — смеюсь.

— Само получается, — отвечает мне в тон. — Знаю, что ты скептичен в отношении ведьмовства, это тем страннее, что ты всегда знал, кто я.

— Таких, как ты — единицы.

— Нас много, Дарвилл. Было бы еще больше, если бы не те чистки огнем. Мои хранители говорят, что тьма приближается. И то, что уже было, может повториться.

— Передай своим хранителям, что меня не зря отправляют в тот город, уж я прослежу, чтобы там все было в порядке, — отвечаю ей, стараясь обернуть все в шутку.

— То, что не зря — можешь даже не сомневаться. Только твой король думает, что предупреждает тьму, а на самом деле — своими действиями только помогает ей.

— Маруша, вот теперь твои разговоры мне совсем не нравятся. Думаешь, лучше не ехать?

— А у тебя есть возможность отказаться? — спрашивает.

— Вообще-то, нет, но… — отвечаю няне.

— Значит, так тому и быть. От судьбы не сбежать, Дарвилл. В Саусвилле тебя ждет своя судьба, а меня — своя.

— Что за судьба? Маруша, ты что-то сегодня уж очень загадочная, больше обычного.

— У меня был сон, мальчик мой. Нехороший. Я пока не смогла его понять до конца, впрочем, не уверена, что хочу это делать. Ты не волнуйся зря… все, чему суждено сбыться — сбудется в любом случае, независимо от наших желаний и усилий. А вот, что еще не предопределено — мы в силах изменить. Тебя ждет интересная встреча, важная. А я… я тоже кое-кого жду.

В тот вечер мне так и не удалось разговорить няню. А на следующий день она заявила, что хочет поехать в Саусвилл раньше меня и одна. Пытался ее отговорить и столкнулся со странным упрямством, даже злостью.

— Маруша? Ты как-то странно себя ведешь сегодня, — заметил я. — Сама на себя не похожа.

— Что за глупости? — Даже это восклицание прозвучало странно, няня никогда не называла меня глупцом. — Все хорошо. Не задерживай меня, мне срочно нужно ехать!

Махнув рукой на внезапную женскую блажь, дал Маруше четверых своих самых лучших воинов и отправил на все четыре стороны. Мне же удалось выехать спустя только несколько дней.

И в первые же сутки мы попали на ограбление дорожного экипажа. Надо же, какие наглецы! Впрочем, не удивительно, в городах-то стражей порядка хватает, а вот с патрулями дело обстоит прискорбно. Никто не хочет идти на такую должность. Часто приходится ночевать под открытым небом, подвергаться опасности, а жалование — мизерное, по сравнению с тем, что приходится делать.

Вот и эти грабители воспользовались тем, что патрулей не хватает, уже вовсю принялись потрошить пассажиров экипажа. Нам пришлось вмешаться. А чуть позже мои глазам предстала любопытная сценка: худощавая, рыжая девчонка не побоялась пойти в защиту совершенно чужой женщины и огрела нападавшего камнем!

А потом посмотрела на меня и… не знаю… словно огнем прожгла. Даже горячо стало в груди. И ведь страшненькая какая-то… бледная, тощая. Глаза впалые непонятного цвета, скулы острые, болеет что ли? Губы…а вот губы ничего такие. Бледноватые, но красивые, мягкие. И вот из-за них, я возьми и скажи:

— Думаю, мне за ваше спасение положен поцелуй. Как минимум.

Ну и полез целоваться. Ожидал — даст пощечину, или будет стоять, как деревянная. Просчитался. Эти губы на вкус оказались даже лучше, чем на вид. Мне почему-то вспомнилось детство. Мы с Марушей на каком-то праздника. Зима, холодно. Но я бегаю и катаюсь на санях, мне жарко. Внутри просто пышет огонь. Я прошу, чтобы няня купила мне изысканное лакомство, доступное не всем — мороженое.

И когда она дает стаканчик, я касаюсь губами сливочного шарика, по всему моему разгоряченному телу проходит дрожь и толпы мурашек. Поцелуй с этой рыжей вернул меня в детство и напомнил то ощущение восторга и трепета. Я словно опять касался губами мороженого, но в этот раз губы не мерзли, а загорались. Клянусь, я даже чувствовал запах снега и сливок. И это среди лета!

Потом наши с этой рыжей простолюдинкой пути разошлись. Но я еще долго помнил тот вкус и запах. И чем больше времени проходило, тем настойчивее билась в голове мысль: такого не могло быть, я что-то себе придумал. Я просто не мог так реагировать на простой поцелуй. У меня что, девушек никогда не было⁈ И тогда появилось почти навязчивое желание: надо найти ту рыжую и поцеловать снова. Наверняка, мне все те ощущения просто показались! Но все-таки нужно убедиться!

А потом выяснилось, что ничего мне не показалось. И второй поцелуй был даже лучше первого. И когда нам помешала девочка, я был уже настолько взбудоражен, что первым моим желанием было схватить рыжулю и утащить к себе в замок. А потом я узнал, что у моего нового увлечения есть ребенок.

Это было, мягко говоря, неожиданно. Впрочем, далее я все выяснил о своей незнакомке. Баронесса Алекса Сайрус! Баронесса! А я всю дорогу думал, что она простолюдинка. Чувствую себя глупцом, которого обвела вокруг пальца молоденькая девчонка.

Хотя, если уж быть честным, я сам себя поставил в глупое положение, но все же… А еще она солгала о ребенке! Нет у нее детей и не замужем баронесса! Кстати, оба факта произвели на меня очень приятного впечатление. Не то, чтобы я был против чужих детей, но все же… сама мысль, что Алекса могла быть с кем-то в отношения, отчего-то злила ужасно.

Сегодняшнее утро выдалось на редкость противным. Ночью мне приснился тревожный сон. В нем меня звала какая-то девушка. Голос казался смутно знакомым. Я искал, шел на звук, но так ничего и не смог сделать. Проснулся слегка растерянным и долго не мог собраться.

В столовой столкнулся с Марушей. Она что-то колотила в своей чашке, хмуро глядя в окно.

— Как-то я последнее время тебя почти не вижу, — сказал ей, наливая чай.

— Я не обязана отчитываться о своих передвижениях, — резко ответила няня, со звоном поставив чашку на стол.

Удивленно приподнял брови.

— Разве я сказал что-то обидное? — спросил. — Ты последнее время странно себя ведешь. Случилось что?

— Какое тебе дело до этого? — пренебрежительно фыркнула женщина, заставив меня удивиться еще сильнее. Я просто не узнаю свою всегда спокойную няню.

— Если бы не было — не спрашивал бы, — ответил, стараясь не горячиться.

Няня, бросила на меня какой-то пронзительный, непонятный взгляд и через паузу ответила:

— Да, знаю. Прости, что-то последнее время сама не своя.

— Я могу помочь?

— Нет. Но спасибо, что предложил.

Маруша быстро вышла из столовой, я же еще какое-то время смотрел ей вслед. Что за муха укусила няню? Я знаю ее всю свою жизнь, и Маруша всегда сохраняла спокойствие, даже в самые трудные времена. Даже, когда на нее орал мой отец, угрожая убить. Даже, когда на нас напал грабитель и приставил к ее горлу нож, в день, когда я сбежал из дома, а няня меня разыскала и вела обратно. Что же с ней происходит сейчас? Вряд ли она скажет, но я ведь могу и сам узнать…

В город приезжаю позднее обычного. Одно время вельможи очень настаивали, чтобы глава жил в замке в Саусвилле. Но я был непреклонен. А кому не нравится — меня не интересует. Разве тут можно жить? Мрачное средневековье! Сырые стены, осыпающаяся побелка, ржавые решетки на окнах. У меня ощущение, что я тут задыхаюсь. Поэтому стараюсь быстро поделать все нужные дела и уехать в свой родовой замок.

Я уже закончил прием, когда забежал мой секретарь, испуганно шарахаясь от каждой тени, и бросился ко мне.

— Лорд, у нас беда!

— Что такое?

— В городе бушует какая-то странная болезнь, — выдыхает Верус, вытирая взмокший лоб.

— Та-а-ак, — хмурюсь. Этого мне еще не хватало. — Жители города купались в реке, возле моста? Я же запретил там ловить рыбу и мыться!

— Нет, это не жители. В смысле жители, но… все работники тюрьмы.

— Э-э… не понял. А что с ними?

— Никто не знает! — едва не вопит Верус. — Лекари разводят руками, не понимая, как лечить.

— Так а какие симптомы? Ты, случайно, не болен? — внимательно вглядываюсь в бледное лицо секретаря.

— Я⁈ — секретарь даже подпрыгивает на месте. — Нет! А вот… другие. У одного стража лопнула губа. Да так сильно, что не могут кровь остановить. Другой покрылся какими-то лишаями. У заместителя начальника тюрьмы вообще беда — выросла огромная шишка на голове. Он теперь, конечно, высокий стал… ну… заместитель, да только этот нарост… ну…

— Да не мнись уже, говори, как есть, — прикрикиваю на секретаря.

— Он похож на мужской орган… простите. Ну не так, чтобы сильно, но вот продолговатая форма…

И тут я заржал. Потому что смехом подобные звуки назвать нельзя.

— А где…- спросил, давясь хохотом, — эта шишка? На каком месте на голове?

— Эм… почти на уровне начала кромки волос.

— То есть на лбу? — не могу прекратить ржать еще добрый десяток минут.

— Да, — сокрушенно подтверждает Верус. — К счастью, это можно скрыть шляпой.

— Какая удача, — хохочу я.

— И это еще не все! Повар всю ночь мается с кишечником. Изгадил… простите, весь общественный туалет. Понятное дело, ничего не готовил, поэтому все стражи тюрьмы сейчас сидят голодные и злые.

— И ты пришел ко мне потому что…

— Потому что виновата во всем ведьма! Надо ее казнить, и сразу колдовство ее наведенное пропадет.

— А ну, открой рот, — говорю, внезапно что-то заметив.

Верус поспешно смыкает губы и отрицательно качает головой.

— Покажи язык, или увольняйся, — говорю ему.

Всего несколько секунд требуется секретарю, чтобы принять решение.

— Да чтоб тебя… — ахаю.

Вытаращенными глазами смотрю на совершенно синий и раздвоенный на конце, как у змеи, язык секретаря.

Одинокая слезинка скатывается по щеке Веруса.

— Прошу, защитите нас от ведьмы этой мерзкой.

— Хорошо! Ведите ее ко мне! Я достаточно видел. Как имя подозреваемой?

— Санья Баркли, — отвечает.

— Хорошо, прикажи, пусть приведут!

Сажусь в кресло, жду. Через четверть часа раздаются шаги. Чеканные — мужские, легкие — явно женские. В зал заводят хрупкую фигуру. Едва мой взгляд выхватывает знакомые рыжие волосы, как ведьма поднимает голову и мы сталкиваемся взглядами.

— Алекса⁈ Какого лешего⁈