Глава 19

— А давайте мы обе успокоимся и поговорим по-деловому, — говорю, старательно сохраняя ровный тон, хотя ужасно хочется схватить сварливую бабу за грудки и хорошенько встряхнуть.

А еще нажелать от всей души какой-нибудь болячки. Но то, что происходило в тюрьме не может повторяться везде, куда прихожу я. Так недалеко и до костра инквизиции, а в мои планы входит жить долго и счастливо, а не зажариться до хрустящей корочки на радость толпе.

И пусть я по-прежнему не верю в ведьмовство, будет совершенно тупо делать вид, что внезапно просра… слегший с диареей повар — не моих рук дело, так же как и «шишка» заместителя главы тюрьмы. Я упертая, но дурой никогда не была. Тем более, когда доказательства со всего маху бьют по голове.

— Какие у нас с вами могут быть дела⁈ Покиньте приют, немедленно! — продолжает повышать голос директриса.

— Я скажу, какие могут быть дела. Например, я могу «раскрыть глаза» нашему главе на тот факт, что вы давно и уверенно расхищаете все средства, которые присылаются в приют. И наверняка берете взятки, чтобы дать свое милостивое разрешение на встречи с детьми.

— Да как вы… как вы смеете!! — лицо директрисы идет бордовыми пятнами, она резко встает с креста, едва его не опрокинув. — Убирайтесь!!

— Еще раз заорете на меня и, клянусь, через час я буду у вас с лордом Нэйтом. А через два часа вас повяжут и отправят в казематы. Так что лучше сядьте на место, директриса Кокни. И тише голос, пока не осипли.

Я, конечно, блефую. Сомневаюсь, что Дарвилл бросит все и побежит заниматься моими делами, но надо же как-то осадить эту мымру и добиться встречи с Витой. Пусть она отдать ее не хочет, но повидаться мы должны, а дальше я что-нибудь придумаю.

Директриса снова садится и молчит, но, судя по взгляду, уже расчленила мое тело и прячет по пакетам. Усмехаюсь. Становись в очередь, неуважаемая, желающие сделать подобное тянутся с самой Земли. У меня всегда был особый талант — находить врагов.

— Я — законопослушная жительница нашего королевства, — говорю, — поэтому не буду нарушать королевский указ. Сегодня же вернусь с матерью Виты. Вы тогда отдадите ребенка?

— Конечно. Если госпожа Баркли предоставит документы, у меня не будет никаких оснований удерживать девочку в своем учреждении. У нас только сироты.

— Отлично. Но перед тем, как идти за сестрой, я хочу повидать Виту. Ребенок вчера очень перенервничал, я опасаюсь за ее психическое здоровье. Будьте добры, устройте нам небольшую, получасовую встречу, я буду у вас в долгу.

— Полчаса — это много. Вы, по сути, чужой человек. Пятнадцать минут.

— Наедине, — выдвигаю еще одно условие.

— Нет. При воспитательнице.

— Хорошо, — соглашаюсь, понимая, что дальнейший торг не имеет смысла.

Я, в общем-то, не планирую провоцировать Виту на побег, мне просто нужно убедиться своими глазами и ушами, что с ней все в порядке, заодно подняв ее боевой дух, чтобы знала, что я ее не бросила.

— Ждите в приемной, ее сейчас приведут, — выпроваживает меня директриса.

Киваю и покидаю кабинет. Постояв немного в помещении, выхожу в коридор. Думаю, будет лучше, если я ребенка тут встречу. И только подумала, вижу — ведут мою малышку!

Впиваюсь глазами в ребенка. Вита выглядит бледной, помятой, поникшей. Глаза опухшие. Плакала. Мое сердце сжимается от боли. Бедная моя.

— Алекса! — ребенок бросается ко мне.

Подхватываю ее на руки, крепко прижимаю к себе дрожащее тельце.

— Алекса-а-а!! — Вита в голос рыдает, яростно вцепившись ручками в мою шею.

— Тише, моя маленькая, тише. Я тут, с тобой, котенок.

Удивительное дело, но воспитательница — женщина средних лет, с густой рыжеватой косой, сочувствующе посмотрев на нас, отходит к окну и поворачивается к нам спиной, чтобы не смущать и дать нам хоть какую-то возможность поговорить наедине.

— Алекса…я боялась… мне сказали, что тебя казнили. И что я теперь одна… и никому не нужная…

Вита рыдает, икает, и говорит одновременно. Я сама, даже не замечая того, плачу, поглаживая спину ребенка.

— Никого не слушай, маленькая. Я тебя отсюда заберу, слышишь? Сейчас разыщу твою маму и мы с ней вернемся.

— Ой! Ей нельзя, ее разыскивают…

— Я что-нибудь придумаю, не волнуйся. Главное — верь, я тебя отсюда заберу! Что угодно сделаю, но ты тут не останешься, слышишь⁈ Веришь мне?

Вита чуть отодвигается, смотрит на меня заплаканными глазами, в который все еще стоят слезы, потом шмыгает носом и отвечает:

— Тебе — верю.

И мое сердце в очередной раз сжимается. Но в этот раз не от боли, а от любви к этой девочке. Надо же, а ведь я никогда не верила, что можно так сильно любить не своего, а совершенно чужого ребенка.

Прощаться нам приходится в спешке: время уже давно вышло. Воспитательница и так дала нам лишние пятнадцать минут.

— Благодарю вас, — говорю ей, когда они с Витой собираются уходить.

— Не стоит благодарности, — отвечает дама. — Дети — лучшее, что есть в нашей жизни.

И они уходят, а я смотрю им вслед до тех пор, пока они не скрываются за углом коридора. Потом отмираю и стремительно иду на выход. Итак… нужно срочно найти мамашу Виты. Но где⁇ Помнится, она что-то говорила… о безопасном месте. Надо бы напрячь память…

Блин! С тех пор столько всего произошло, что мне действительно с очень большим трудом, но все-таки удается вспомнить слова Саньи Баркли. «Я буду жить в лесу, живая природа скроет мне в минуту опасности и поможет выжить в тяжелые времена. Ведьмы всегда так делали — жили в единении с природой». Вот, что она сказала! В лесу! А кто знает лес, как свои пять пальцев? Конечно, леший!

Сажусь в двуколку и прошу возницу довезти меня до какого-нибудь магазина с вкусной сдобой, кроме лавки Адрики — к ней я больше ни ногой. Надо еще будет разузнать, не она ли навела на меня стражей, очень уж похоже на то.

Покупаю в магазинчике духовых пирожков, и мы едем к лесу. Тут я прошу возницу меня подождать и быстренько топаю к уже знакомому дереву.

— Здравствуйте, уважаемый леший, — говорю с поклоном, влезая в дупло дерева. — Я гостинцев принесла, будьте добры, загляните ко мне на беседу.

Рядом со мной раздается шелест и появляется хозяин леса, хитро сверкая глазами. Отмечаю, что он сейчас не выглядит таким изможденным, как раньше. Борода и волосы уже не всклокочены, а одежда хоть и выглядит старой, но половую тряпку больше не напоминает.

— Гостинцы? — спрашивает с интересом.

— Пирожки, — улыбаюсь и отдаю дедуле пакет с вкусняшками.

Леший деловито достает один из пирожков и тут же принимается жевать. Потом второй, третий. Сдоба просто исчезает в его рту с поистине олимпийской скоростью.

— А об чем ты поговорить хотела? — спрашивает.

— Мне нужно знать, где Санья? Мама Виты, той девочки, которую…

— Я понял, про кого ты. Тут она, неподалёку. В домике лесника живет. Скрыт он от посторонних, убежищем служит, но ты его найдешь без труда, ибо отвод глаз на тебя не действует.

— Куда идти? — тут же спрашиваю.

— Спешишь? — посмеивается леший.

— Извините…

— Ничего, я понимаю. Сам был когда-то молод, помню эту извечную суматоху. По тропинке ступай на север. Пройдешь реку по мосточку, потом справа будет высокое засохшее дерево, а через сто метров увидишь столб, вот от него поверни вправо и выйдешь к дому.

— Благодарю, — отвечаю, тут же собираясь на выход.

— Удачной дороги, дочка, — желает напоследок леший и исчезает так же быстро, как появился.

Я же бегу, ориентируясь на те опознавательные знаки, которые подсказал хозяин леса. Мостик, дерево, столб. Почти вылетаю к домику. Есть! Нашла! И что еще более удачно, вижу Санью, что-то делающую во дворе. Отлично, не нужно будет ее ждать, или разыскивать.

— Здравствуй! — Говорю, не успев даже перевести дыхание после быстрой ходьбы.

— Ты? Зачем ты здесь⁈ — Мама Виты резко выпрямляется и отходит от забора в сторону входной двери.

Э-э, нет! Так не пойдет! Быстро открываю калитку и догоняю женщину.

— Мне нужна твоя помощь. Вернее, не так. Вите нужна твоя помощь! Ее отвезли в приют и отдадут только матери. Пожалуйста, пойдем, заберем ее. Просто покажи в приюте документы и все, дальше — я сама.

— Нажаловался кто-то… так я думала. Так мне и показывали.

— Ты… предвидела это? — спрашиваю с осторожностью.

— Будущее — это не то, что высечено в камне, сестра. Это песок на берегу моря. В любой момент может набежать вода и смыть его. Была вероятность, что вы не попадете в эту ситуацию. Но совсем небольшая.

— Ладно, это все неважно. Пойдем, вытащим ее оттуда.

— Нет, — резко отвечает женщина и отходит на шаг.

— Что⁈

— Я говорю — нет! Я никуда не пойду!

И вот тут она реально меня выбесила! Да что за гадина такая! Если будет нужно, за волосы ее потащу в приют!

— Знаешь что⁈ Надоели мне эти капризы! — теперь уже и я повышаю голос. — Там у тебя ребенок! Один! Без близкого человека рядом и нормальной еды! А ты тут выкобениваешься!

— Я не пойду. И что? Ты меня заставишь?

— Если будет надо, то заставлю, — делаю шаг к несговорчивой ведьме, она выставляет руку вперед и тут, у меня словно открываются глаза.

Резко останавливаюсь, пристально всматриваясь в женскую фигуру. Санья стоит ко мне вполоборота. Одна рука вытянута в мою сторону, а вторая — лежит на животе, словно прикрывая его.

— Ты беременна, — выдыхаю утвердительно.

Собеседница не начинает юлить или лгать, просто утвердительно кивает.

— Я не могу пойти в город. Меня разыскивает инквизиция. Думаешь, они пожалеют беременную ведьму? — Санья горько усмехается. — Не пожалеют, уж поверь, я видела.

— Ты поэтому ушла сюда? Чтобы сберечь ребенка? — Спрашиваю.

— Да. Ты можешь думать, что угодно, но я не плохая мать. Просто у меня теперь двое детей, и я не могу рисковать одним, чтобы помочь другому. Вите ничего не угрожает, ты найдешь выход из создавшейся ситуации. Время, когда дочь могла погибнуть прошло. Теперь у нее четкая и ровная линия жизни. Это твое влияние. Все сбывается именно так, как я видела. Моя же жизнь все еще под угрозой. И что хуже всего, теперь я не одна рискую. Поэтому, сестра, не проси меня выбирать. Мой выбор и так очевиден.

— И что же мне теперь делать? — Вопрос вырывается сам по себе, я не планировала его задавать, слегка растерялась от новости.

— Просто иди своим путем, — отвечает Санья. — Как ты делала все это время.

— Если бы я знала, как это… — произношу задумчиво. — Мне казалось, я действую спонтанно.

— Вот и продолжай делать то же самое, — улыбается женщина. — Доверяй себе и своей силе.

— Ладно… я пойду, раз такое дело. Нужно придумать вариант «Б».

— Ступай с удачей, сестра, — прощается Санья.

Не затягивая встречу, возвращаюсь к двуколке. Усевшись, задумываюсь, что делать дальше.

— Куда едем, госпожа? — окликает меня возница.

— Ох, если бы я знала. Давайте назад, в город… Пока думаю, что делать, поищу наш артефакт холода. С этой суетой совсем о нем забыла, а он вообще-то приличных денег стоит.

— Это да, такую дорогую вещь нельзя терять, — соглашается со мной Гораф. — Сейчас домчу вас с ветерком, держитесь крепче, леди.

Мы и правда, несемся довольно быстро. Спустя всего несколько минут, снова въезжаем в город. Останавливаемся на рыночной площади, я подхожу к нашему столику, ни на что особо не надеясь. И, конечно, никакого артефакта не нахожу!

— Блин! — ругаюсь, расстроено усаживаясь на стул.

— Эй, леди! — окликает меня кто-то.

Поднимаю голову и встречаюсь взглядом с уже знакомым мальчишкой — подручным Сиваша.

— Вэнк?

— Да, леди. Вы не волнуйтесь, это я артефакт забрал. Отнес его Сивашу, там и возьмете, когда будет нужен. А то увидел, что вас увели стражи, а к артефакту уже тянет загребущие руки Адрика. Негоже так себя вести — забирать вещь, пользуясь чужим несчастьем.

— Вэнк! — я подскакиваю со своего места и обнимаю худющего подростка. — Спасибо тебе большое!

— Да…это… не надо благодарности, — парень пытается отодвинуться, чувствуется, что ему неловко, поэтому я долго его не прижимаю, тут же отпускаю и отхожу на два шага назад.

— Извини, — говорю, улыбаясь от уха до уха, — не сдержалась.

— Да ничего, — отвечает, отчаянно краснея сначала ушами, а потом и щеками.

— Госпожа Алекса? — отвлекает меня от разговора еще один голос.

Поворачиваюсь.

— Что? Только не говорите, что мазь опять не сработала, этого просто не может быть!

Передо мной стоит тот самый адвокат, который уже грозился вызвать стражей, потому что мазь от головной боли, которую я дала его жене — не работает.

— Нет, нет! Как раз все сработало! — мужчина улыбается не менее широко, чем я минуту назад. — У нас с моей супругой давно не было такой… ночи. Потому я здесь. Хотел узнать, нет ли у вас еще такого средства. Две баночки, думаю, нам хватит… или лучше три.

— Кхм, — отвечаю, стараясь подавить смех, — к сожалению, с собой у меня ничего нет. Но в субботу я обязательно привезу мазь. И обязательно оставлю вам три баночки, как вы хотите.

— О! Вы просто фея! Знаете, когда я воспользовался вашим советом и вашей продукцией… это было что-то. У жены не только не болела голова, но даже… впрочем, простите, не думаю, что вам хочется слушать интимные подробности моей частной жизни.

— Вы правы, — смеюсь, — не хочется.

— Просто я в таком восторге, понимаете? Меня буквально разрывает от эмоций.

— Помажьте виски лавандовой мазью, она успокаивает, — отвечаю с улыбкой, разглядывая оживленное и будто помолодевшее лицо адвоката.

— Обязательно, моя дорогая фея, все сделаю, как вернусь домой. Пойду уже, еще раз благодарю вас, даже не знаю… как выразить…

И тут мне приходит в голову интересная мысль.

— Скажите, — перебиваю соловьиные песни адвоката, — как можно забрать ребенка из приюта?

— Только родитель, или родственники могут это сделать, — отвечает мужчина, на минутку задумавшись.

— И все? Больше никаких вариантов?

— Ну почему же… если ребенка подадут на усыновление, тогда его может забрать из приюта усыновитель.

— А этот усыновитель… это может быть кто угодно? — спрашиваю, опять загоревшись надеждой.

— Да. Предпочтение отдадут, конечно же, тому, кого ребенок знает, если таковой имеется. Если же нет — то другим кандидатам.

— Что нужно иметь, чтобы стать усыновителем?

— Документы, дом, определенный доход, чтобы комиссия видела, что вы можете обеспечить ребенка, — без запинки отвечает адвокат.

— Спасибо, — улыбаюсь мужчине, — вы мне очень помогли. Жду вас в субботу за мазью.

Мы прощаемся, оставшись обоюдно довольными от встречи, а у меня созревает новый план. Нужно сообщить в приют, что Вита все-таки сирота, надеюсь, никто не потребует доказательств данного факта, а если потребуют — буду что-то думать, в конце концов, возможно, у кого-то из моих новых знакомых можно купить поддельную справку. А потом подам на удочерение! Дом и деньги у меня есть! Знакомый адвокат — тоже! Ну что же, план готов — пора приступать к его исполнению! Бегом марш назад в приют, пока я еще с транспортом!