Глава 20

И снова мы едем в приют. В этот раз нас на воротах не задерживают, сразу же пропускают на территорию. Я уже ощущаю себя весьма потрепанной и вялой, а еще безмерно уставшей. День близится к своему завершению, я все время на ногах и на нервах, поевшая только с утра, не сомкнувшая глаз за предыдущую ночь, проведенную в тюрьме, наверное, слегка не в адеквате. А, может, и не слегка.

Чувствую, что где-то в моей логической цепочке с удочерением Виты есть слабое место, но где — понять не могу. В общем, почти что на последнем издыхании, заползаю в приют и иду уже проторенной дорожкой к кабинету директрисы, очень надеясь, что она еще не уехала куда-нибудь на ужин в роскошный ресторан.

И к моему счастью, застаю ее на месте. Она как раз диктует секретарше какое-то письмо, когда я захожу в приемную.

— Поэтому, учитывая свидетельства очевидцев, считаю возможным отправить ребенка, Виту Баркли в очередь на удочерение.

— Что? — сказать, что я удивлена — это ничего не сказать. — Как это? Вы даже не дождались меня, я ведь обещала привести мать Виты.

Директриса сначала теряется из-за моего внезапного появления и вопросов, но потом выпрямляется во весь рост и снисходительно интересуется:

— И? Где же эта дама? Что-то я не вижу ее.

— Ну… в общем-то… — пытаюсь быстро собраться с мыслями, но так устала, что в голове только белый шум.

— Давайте я скажу, раз уж вы не можете и двух слов связать. У меня есть показания нескольких свидетелей, что мать девочки мертва. Ее закидали камнями и изгнали из города, как оказывается. Поэтому, давайте больше не будем тратить время попусту. Тем более, что на ребенка уже поступила заявка на удочерение.

— Что? Кто?

— Эта тайная информация, разглашать которую я не…

— Ой, все! Я поехала за главой города, заодно пусть он возьмет с собой дознавателей. Уверена, вы с ними душевно поговорите, — теряю терпение и разворачиваюсь спиной к директрисе и ее секретарше, переставшей писать и вылупившей на меня глаза.

— Послушайте… — сразу меняет тон склочная тетка, — вам не о чем волноваться. Ребенка хочет удочерить одна очень приличная женщина…

— Кто? Мне нужно имя.

— Зачем вам это? Что даст? Это уважаемая многими дама, имеющая собственное дело в городе…

— Адрика? — Я вообще-то произношу имя торговки пирожками просто наобум и, надо же, попадаю в яблочко.

— Откуда вы узнали? Это… — директриса замолкает, смекнув, что проболталась. — Впрочем, не имеет значения, что вы знаете. Послезавтра в ратуше будет слушание, и девочка обретет новую семью. Вы больше не обязаны о ней беспокоиться.

— А я о Вите беспокоюсь не потому, что обязана, — говорю, чувствуя, как закипает во мне злость.

Быстро же эта Адрика все устроила! Одно непонятно — зачем ей нужна Вита? Ясно, что не ради того, чтобы помочь сиротке, но тогда ради чего?

— Я тоже подам прошение об удочерении! — заявляю.

— И зря потратите свое время и бумагу государственного образца, — ядовито замечает директриса.

— Это почему же? У меня есть дом, дело, деньги. Я вполне в состоянии воспитывать ребенка!

— У вас нет кое-чего важного. Мужа! Дитя должно расти в полной семье, — с довольной улыбкой сообщает госпожа Кокни.

— У Адрики тоже нет мужа! Насколько я помню, она вдова! — Возражаю, довольная, что вспомнила данный факт из биографии противной пекарши.

— У нее есть семья. Двое детей. Она взрослая, почтенная дама с безукоризненной репутацией. А вы? — директриса окидывает меня пренебрежительным взглядом. — Посмотрите на себя. На кого вы похожи? Грязная, тощая, молодая и неопытная в воспитании детей оборванка. Вам отдадут ребенка если только сам король поручится за вас, в чем я очень сильно сомневаюсь! Так что будьте добры, освободите приемную. И если все-таки соберетесь подавать прошение, будьте готовы к тому, что вас публично допросят, а потом, скорее всего, высмеют.

— А вот это мы еще посмотрим! — отвечаю директрисе и все-таки, выхожу из душной комнаты.

В коридоре какое-то время стою, задумавшись, что же делать дальше. На глаза наворачиваются слезы отчаяния. Давно я себя не чувствовала такой беспомощной! Но раскисать сейчас не время, поэтому, вытерев мокрые глаза ладонью, решительно иду к двуколке.

Возница по моему лицу понимает, что дела не очень, поэтому не лезет с расспросами, а просто вывозит нас за ворота и потихоньку едет в сторону города.

— Гораф, подскажите, если знаете, господин Нэйт еще в городе?

— Нет, госпожа. В такое время он, обычно, ужинает уже дома.

— Тогда отвезите меня к нему в замок, будьте добры.

Все равно мы собирались поужинать. Так зачем откладывать на завтра то, что можно сделать сегодня?

Дарвилл встречает меня в холле. Его шаги отдают гулким эхом в полупустом помещении.

— Алекса? Мы, вроде бы на завтра договаривались. Но, я не против и сегодня тебя видеть, — усмехается, подхватив меня под локоток и настойчиво провожая в сторону столовой.

Я, словно задеревеневшая, усаживаюсь на подставленный мне стул и невидящим взглядом смотрю в тарелку.

— Что? — переспрашиваю, услышав какой-то вопрос от дракона.

— Говорю, ты наверняка голодна, бери все, что есть на столе. Если хочешь еще чего-то — скажи, я прикажу приготовить.

— Да, хочу, — отвечаю, собравшись с духом.

— Чего же? — дракон выглядит мило и по-домашнему со слегка взъерошенными волосами и в до половины груди расстегнутой рубашке.

Понимаю, что несу полнейший бред, но все же говорю:

— Женись на мне!

— Что? — брови Дарвилла взлетают и прячутся где-то в волосах.

— Женись на мне, — повторяю уже более уверено.

— Э-эммм… — издает дракон что-то нечленораздельное, потом наливает полный бокал какого-то напитка и в один глоток опрокидывает в себя.

На секунду мне даже становится его жаль. Нервничает, бедняга. Я бы тоже нервничала, если бы кто-то предложил мне замужество. Но… трудные времена требуют непростых решений.

— Я понимаю, что мое предложение очень неожиданное, — говорю как можно мягче.

— О, да! — Перебивает меня дракон. — Учитывая, что буквально вчера мне пришлось тебя уговаривать просто со мной поужинать…

— Это будет фиктивный брак. На год. Мы составим договор у юриста, или кто этим занимается? Пропишем каждый пункт. Я не буду претендовать на твои титул, богатство, земли, вообще на что-либо твое.

— А на мое тело? — В глазах лорда зажигаются знакомые мне жгучие огоньки.

Теперь уже я одним махом опрокидываю в себя бокал с напитком. Кажется, переговоры вышли на новый уровень.

— Я же говорю: ни на что не буду претендовать, — отвечаю, прокашлявшись.

— А если я захочу претендовать?

— На земли? Тебе нужен старый дом и лавандовое поле рядом с пустошью?

— На твое тело, — отвечает, заставив меня умолкнуть и слегка зависнуть.

Нет, я, конечно, предполагала, что мое предложение может повернуться подобным боком, но все же надеялась на более благоприятный исход.

— Не вопрос, — говорю, не моргнув глазом. — Если ты на мне завтра женишься, сможешь выдвигать те требования, которые сочтешь нужными.

— Даже так? — Дракон выглядит более ошалевшим, чем я, когда это произнесла. — Я уточню. Ты сейчас торгуешь собственным телом?

Блин! Понимаю, как это звучит. И полностью разделяю разочарование дракона, но мне сейчас не до соблюдения девичьей чести. Тут судьба ребенка решается, и она намного важнее всего остального.

— Да, именно так, — киваю.

Лорд резко встает со своего места, опрокинув стул. Громкий грохот заставляет меня вздрогнуть, но не опустить взгляд вниз.

— Ты… ты…

Мне кажется, я даже слышу скрип драконьих зубов.

— Как ты можешь⁈

Пожимаю плечом. А что я могу ответить?

— У меня есть на то причины, — говорю.

— Какие⁈ Ничто! Слышишь? Ничто не стоит того, чтобы продавать себя!

— Ну конечно. То есть, когда ты со мной заигрывал и целовал меня, то не возражал бы, чтобы я себя подарила, так? Но вот продавать — это нельзя!

— Это другое! — Рявкает дракон, полыхая зрачками.

— Неужели? Вообще, знаешь, наш разговор свернул куда-то не туда, — пытаюсь все-таки избежать ссоры, хоть и вижу, что Дарвилл уже закипел, того и гляди пар из носика пойдет. — Я пришла к тебе с предложением, очень надеясь, что ты его примешь.

— Ты — это нечто! Просто за гранью! — Но, судя по всему, дракона уже несет. — Придумала же такое!

И, развернувшись, он уходит, громко бахнув дверью на прощание. Честно, это не тот результат, на который я рассчитывала. Отступившая было усталость наваливается бетонной плитой. Доедаю. Просто, чтобы были силы, аппетита нет совершенно.

Потом встаю и устало волочу ноги на выход. И тут меня ждет сюрприз. Дорогу мне преграждает степенного вида женщина в накрахмаленном белом фартуке.

— Леди, прошу за мной.

— Куда? — спрашиваю удивленно.

— По приказу хозяина замка вам приготовили апартаменты. Будьте добры, следуйте за мной.

Неужели сработало? Дракон согласен⁈ И еще… на каких условиях он согласен?

Экономка, госпожа Брунки, или же просто Барба, как она попросила ее называть, провожает меня к двери комнаты, попутно ознакомив с распорядком дня живущих и работающих в замке. Она же обрисовывает план дома, чтобы я не заблудилась и приглашает на завтрак в столовую, ровно в девять утра.

— Хозяин не всегда соблюдает распорядок, но, уверена, завтра он будет вовремя.

Держится Барба отстраненно и немного холодно. Мне пока не понятно: это ее перманентное состояние, или же я чем-то не по нраву? Возможно тем, что нарушаю все правила приличия этого патриархального мира, ночуя у холостого мужчины? Стараюсь вести себя спокойно и непоколебимо. Не имеет значения, что думает экономка: завтра я либо уеду отсюда и буду искать еще кого-то желающего на мне жениться, или же стану леди драконихой (или драконицей?) и тогда, возможно, Барба оттает. Хотя… наверное, мне не должно быть никакого дела до слуг. Все-таки какая-то неправильная из меня аристократка.

— Это покои хозяйки замка. В спальне есть дверь, которая выходит в покои лорда Нэйта, — сообщает экономка, поджав губы, и мне становится понятно, в чем причина ее холодного отношения.

Думает: пришла на ночь глядя какая-то бесстыжая девка, которую хозяин селит рядом с собой, наверняка, чтобы заниматься всякими богопротивными вещами. Ни стыда, ни совести у этой рыжей! Хмыкаю, но ничего не говорю. Смысл что-то доказывать, тем более что я и правда, веду себя как бесстыжая девка, навязываясь дракону в жены.

— Служанки, чтобы помогла вам раздеться у нас нет, — продолжает экономка. — Придется вам самой как-то.

— Не волнуйтесь, справлюсь, — отвечаю, рассматривая апартаменты, куда меня привели.

— Если больше у вас нет вопросов, то доброй ночи.

— Доброй ночи и благодарю, Барба, — отвечаю, продолжая исследовать помещение.

— Не за что, госпожа, это моя работа, — сообщают мне с самым смиренным видом, и экономка удаляется, плотно прикрыв за собой дверь.

Я, на всякий случай, закрываюсь еще и на засов, а потом иду в спальню. Если гостиная меня особо не впечатлила, то вторая комната произвела приятное впечатление. Приглушенная, благородная обивка у стен, цвета пепельной розы. Изящная мебель, без вычурной резьбы и тонких ножек. Довольно большой балкон со столиком и диванчиком, где наверняка будет приятно проводить время, поскольку внизу, судя по аромату цветов, располагается сад.

В спальне две двери. Одна — закрыта, из чего я делаю вывод, что это именно тот выход в спальню Дарвилла, о котором говорила экономка. А вторая ведет в ванную комнату. И тут я радостно выдыхаю. Это именно то, чего я так долго хотела!

В полу, выложен мозаикой прямоугольный небольшой бассейн. Возле окна стоит деревянная ванна, к ней ведут какие-то трубочки и краники. Я кручу их, молясь всем богам, чтобы побежала горячая вода. И в ответ на мои молитвы кран извергает струю почти что кипятка! Взвизгнув, тут же добавляю холодной воды и, не особо заморачиваясь, скидываю с себя всю одежду, погружаясь в ванну по самую шею. Только усилием води мне удается сдержать стон наслаждения.

Блага цивилизации! Да! Всё, дракон, у тебя буквально нет другого выхода, кроме как жениться! После такой ванной комнаты я в тебя вцеплюсь, как клещ! Наконец-то я могу хорошо вымыть голову, используя не хозяйственное, хоть и с добавкой лаванды мыло! И вода не холодная, от которой хочется сжаться и закончить быстрее, а теплая, расслабляющая.

Местное мыло пахнет чем-то нейтральным, но это даже хорошо. Тело и волосы вымыты до скрипа. Нательную сорочку, пользуясь случаем, я стираю и вывешиваю сохнуть на балконе. При такой жаре и приятном ветерке, она высохнет до утра.

Немного просушив волосы, ложусь в кровать. И счастливо выдыхаю. Живут же люди! Поскольку ночной рубашкой меня никто не осчастливил, а сорочку я постирала, то теперь лежу на гладких, приятно пахнущих простынях совершенно голой. Довольно промурлыкав, утыкаюсь лицом в подушку и засыпаю почти в ту же секунду. И не мудрено, денек был очень насыщенным!

Наверное, как следствие тяжелого, богатого на переживания дня, мне снится сон. Не сразу понимаю кто я и где. Вокруг тьма. А потом меня хватает сзади мужская рука. Ладонь больно давит на живот, притягивая к жесткому чужому телу.

— Ведьма поганая. Всю душу мне вымотала!

Хриплый голос говорит мне в самое ухо, а рука еще больнее давит на живот.

— Пусти, — шиплю каким-то странным, словно не своим голосом.

— Теперь ты не уйдешь от возмездия! Думаешь, можешь хвостом вертеть сначала передо мной, потом перед моим братом?

— Каким братом? Что за чушь⁈

— Замолкни! Уста твои лживые! Никогда! Слышишь, никогда я больше их не поцелую!

— Да пошел ты…

Договорить я не успеваю, потому что меня грубо наклоняют и пихают лицом в воду. Вырываюсь, отбиваюсь, но мужчина сильнее меня. Он крепко держит, не давая поднять голову, глотнуть воздуха. В груди все горит. От недостатка кислорода, от ненависти и обиды. Как он мог⁈ Мерзавец!

Я просыпаюсь с криком, чувствуя на себе мужские руки. Вырываюсь, еще вся во власти сна.

— Как ты мог⁈ — Кричу. — Подлец! Предатель!

— Алекса! Алекса, это я. Проснись! Алекса!

Мне знаком мужской голос, но в глазах рябит, грудь разрывается от боли, не могу понять, где я и что происходит. На меня сверху наваливается что-то тяжелое, я вырываюсь, впиваясь ногтями в горячую кожу того, кто вдавливает меня в постель.

— Алекса, да очнись же!

— Как ты мог⁈ — Это уже не крик, а стон. В нем столько боли, отчаяния, обиды.

— Алекса!

А в следующую секунду на мои губы обрушивается жадный, настойчивый, почти злой поцелуй. И я не менее яростно принимаю его. Открываюсь, обхватываю сильное мужское тело руками и ногами. Прижимаюсь вся, чувствуя ответный жар и горячую дрожь под своими пальцами. А еще тонкую, слегка царапающую чешую. Дракон.

И где-то внутри меня вспыхивает яркое пламя. Мой дракон!