Глава 3

В комнату захожу решительным шагом и немного сбиваюсь, застав экономку, копошащуюся в моем комоде.

— Кхе-кхе, — демонстративно откашливаюсь. — Я не помешаю? — спрашиваю с изрядной долей язвительности.

— Ой. Нет, что вы! Я смотрела, может, вам починить белье нужно, — женщина быстро закрывает ящик, едва не прищемив себе пальцы и отходит к двери.

— И как? Нашла нужное?

— Нет. Все целое.

— Тогда не смею задерживать. Увидимся завтра утром. Доброй ночи.

— Как? Вы к ужину не спуститесь? Господин Алесандро хотел…

— Я приболела, будет лучше, если я отлежусь немного. Буду благодарна, если принесешь мне сюда чай и несколько бутербродов.

— Да, конечно, госпожа. Я пришлю служанку.

Просто киваю, дожидаясь, пока экономка выйдет. Потом закрываю дверь изнутри и выдыхаю. Итак. Что мы имеем? Старую деву, в теле которой я сейчас. Братца-засранца. И странного папаню, мир его праху. Вроде бы, Алекса с отцом были в нормальных отношениях, но то, что вытворил родитель нормой никак не назвать. Хотя… возможно, таким образом он проявляет заботу о дочурке, сподвигает ее на самостоятельную жизнь?

Ладно, с этим разберемся позже. А сейчас главный вопрос. Что искала экономка? Если бы я была забитой, склонной запивать свое горе девчонкой, куда бы я спрятала важные вещи⁇ Осматриваю спальню несколько раз. Гардеробная, комод, зеркало во весь рост, большая кровать под балдахином или пологом, или как оно тут называется?

В глаза настойчиво лезут коробки на самых нижних полках гардеробной. Подхожу, сажусь на пол и методично выгребаю все. Старая обувь, одежда, наверное, вышедшая из моды. Маленькое по размеру белье. И в одной из коробок, под дырявыми сапожками, несколько писем и тетрадь. Сердце замирает. Оно!

Нетерпеливо развязываю веревку на письмах. Два из них от отца Алексы. И еще три от какого-то господина Руфуса. О-о-очень интересно. Быстро пробегаю глазами сначала отцовские послания. Тут все просто. Он увещевает дочь, уговаривает не спешить, не горячиться и подумать еще раз. Лорду не нравился Руфус, он отказал ему в руке Алексы и та на него всерьез обиделась. Он считает брак дочери барона и сына простого мещанина мезальянсом, сомневается в подлинности чувств женишка. Отец пытается увещевать дочь, но, преуспевает ли в этом — не ясно.

Во втором письме барон угрожает лишить дочь наследства, если она не одумается и не перестанет порочить доброе имя семьи пьяными выходками. Судя по завещанию, он таки выполняет свою угрозу.

Перехожу к посланиям Руфуса Сёрджиса. О-о-о, тут патока льется нескончаемым потоком. Письма содержат целые оды красоте Алексы. Я даже поднимаю голову от бумаг и долго рассматриваю себя в зеркале, может, я что-то пропустила? Типа белоснежной кожи и яркого огня волос, воспеваемого Руфусом. Синеву глаз? Нежный румянец?

Неа. Синева у меня как-то больше ПОД глазами, чем в глазах. Покойники более румяные, чем мое отражение. А кожа настолько белоснежная, что аж зеленая. Хорошо хоть зубы все на месте, уже радость!

Ладно, опустим оды в честь моей «красоты» и пойдем дальше. А дальше я несколько раз хлопаю глазами от шока. Эта коза согласилась бежать с Руфусом! Именно сегодня ночью! Вскидываю глаза на часы, висящие на стене. У меня есть сто двадцать минут на сборы. Отлично, все успею.

Ребятки собрались сбежать и повенчаться тайно, а потом вернуться и во всем признаться папане. Проблема в том, что отец Алексы умер, о чем она, видимо, «забыла» упомянуть в ответном письме жениху. Надо же, а девчонка, оказывается, была еще та манипуляторша!

Посмеиваясь, собираю письма и тетрадку, оказавшуюся дневником Алексы, в сумку. Туда же складываю смену белья, гребень, ленты и все драгоценности, которые нахожу в шкатулках. Думаю, они мне очень пригодятся на новом месте.

Тут меня прерывает стук в дверь. Заходит служанка, заносит ужин на подносе: чай и бутерброды. Поблагодарив и воспользовавшись ее услугами, чтобы снять ужасное платье, прошу больше меня не беспокоить и закрываю дверь. Заперевшись на замок, быстро ужинаю одним из бутербродов, остальные складываю в сумку, туда же запихиваю еще одно платье, с трудом поместив объемные юбки, драгоценности и мелкие монетки, найденные в кармане одного из платьев.

Сама переодеваюсь в простую, но красивую одежду. А сверху накидываю тонкий, староватый плащ. Это чтобы не привлекать грабителей, но и не поощрять панибратство со слугами, или крестьянами. Пусть думаю, что я обедневшая аристократка. Меньше будут приставать с расспросами.

А теперь самое сложное — нужно выбраться из дома так, чтобы меня никто не заметил, и бежать на вокзал, где уже ждет Руфус. Уверена, что смогу его уговорить купить билеты до Саусвилла.

Азартно похихикивая, открываю окошко и, убедившись, что никого нет, скидываю сумку. Вслед за ней вылезаю сама. Второй этаж. Высоковато, но карниз широкий и лепнина здания позволяет спокойно за нее держаться. Плюс, большая круглая луна освещает все вокруг почти как солнце.

Конечно, ситуация рисковая, но куда хуже сидеть, дожидаясь, пока братец выдаст меня замуж за какого-нибудь престарелого вдовца. Так я хотя бы буду сама себе хозяйка. В несколько шагов дохожу до балкона. Чудесно. С него ведет лестница на первый этаж. Все оказалось даже проще, чем я думала.

Едва подобные мысли проносятся в моей голове, как я замираю, услышав:

— Госпожа? А куда это вы собрались на ночь глядя⁇

Вот же гадство! А ведь все шло так замечательно!

— Э-ммм… — поворачиваюсь в сторону говорящей и настороженно смотрю на нее. Молодая девушка в простом платье и фартуке. Горничная? Лицо доброе, в глазах сочувствие. Возможно, не все так плохо. — Прости, забыла твое имя.

— Я — Хельга, госпожа, — делает книксен.

— Хельга, я хочу уйти ненадолго. Прогуляюсь и обратно…

— Не ходите в таверну, госпожа, — горячим шепотом перебивает меня горничная, — в прошлый раз это едва не закончилось большими неприятностями. Давайте лучше я схожу. Мне ничего, я и не такое видела.

Опачки. Алекса ходила в местный бар за выпивкой⁇ Ничего себе. Неужели дома ничего не было? Или папаня прятал под замком? Все хуже, чем я думала. Горничная готова сама рисковать, но уберечь госпожу. Попробую ей довериться.

— Я ухожу, Хельга. Совсем. Из дома. Сбегаю с господином Сёрджисом.

— Ой, святые небеса! — девушка прижимает руки к груди. — Барон был против этого господина. Разве же можно супротив воли отцовской⁇

— Хельга, мой сводный брат хочет отдать меня замуж за старика с детьми. А я любви хочу, понимаешь⁈ — немного драматизирую, добавляя слез в глаза. — Люблю я Руфуса, всем сердцем. И он меня любит. Единственное, что было против него — это то, что денег у него нет. Но теперь и у меня их нет! Мы уедем, Хельга. И счастливо заживем вместе в том домике, который отец оставил мне в наследство. Прошу, не говори никому, помоги мне на пути к моему счастью!

— Ох, госпожа… — в глазах девушки тоже появляются слезы, — как же я вас понимаю. Жизнь без любви — как праздник без пирога. Бегите, я никому не скажу, но пообещайте, что как устроитесь на новом месте, пришлете мне весточку и возьмете к себе экономкой.

Ух ты! Карьеристка у нас тут объявилась. Ну, оно тоже правильно, молодец девчонка! Лучше быть экономкой пусть и в маленьком доме, чем обычной служанкой в большом.

— Договорились, — обещаю Хельге. — А теперь подскажи, как мне добраться до вокзала, где меня мой любимый ждет?

— Ночью идти пешком нельзя, госпожа. Вас тут же ограбят, а потом еще и опорочат. Экипаж нужно поймать. Деньги у вас есть?

— Денег нет. Но есть…

— Пойдемте, я помогу, — Хельга быстрым шагом устремляется вперед, и пока я дотаскиваю до ворот свою сумку с вещами, она успевает поймать двуколку. — Садитесь, госпожа, возница довезет, куда скажете. Денег наперед не давайте, только когда доедите.

Тычет мне в ладошку монеты.

— Этого хватит с лихвой. Будет говорить, что мало, пригрозите позвать констебля, — шепчет мне в ухо. — Счастливой дороги, госпожа. Пусть боги вам помогают.

— Благодарю, Хельга, — легонько обнимаю обалдевшую от такой вольности горничную и заползаю в двуколку, с трудом умостив большую сумку рядом с собой на сидении. — Едемте, любезный, время позднее.

Экипаж дергается и начинает движение. Конечно, езда по мощенной камнем дороге в подобии кареты и по асфальту в машине сильно отличается. На первом же метре я умудряюсь укусить себя за язык, потому как не успела захлопнуть вовремя рот, после произнесенной фразы. Потом возница хорошенько проверил меня на песок и камни в почках и на последок — дернул так, что я едва шею не переломила от резкой остановки.

— Приехали, госпожа, — буркнул мужик.

Двухэтажное здание почти не светится. Только в нескольких окошках виднеются горящие лампадки. Парочка длинных, похожих на старые трамваи экипажей стоят на отстое. Видимо, на них и будем ехать. Осталось найти своего спутника и уболтать его ехать туда, куда нужно МНЕ. Еще чудеснее было бы, если бы он дал денег и пропал, но увы, это слишком хорошо, чтобы исполниться.

Дав денег вознице, выползаю из экипажа, который тут же уезжает, и замираю. Интересно, куда идти? На меня сей же час обращают внимание двое стоящих неподалеку мужчин, наглых и одетых крайне неопрятно. Видимо, местные грабители?

Кручу головой, думая, куда бы пойти, чтобы меньше мозолить глаза своими торбами подобным типам. И тут…

— Алекса, любовь моя!

Ко мне на полном скаку приближается крайне безвкусно одетый молодчик с пышной шевелюрой и уложенными воском полосочками усов. Хватает в объятия, обдавая убойной дозой аромата вроде советского одеколона «Шипр».

— Я боялся, что ты не приедешь! Только сегодня узнал, что твой папа умер, прими мои соболезнования, дорогая. Но знаешь, так даже лучше. Теперь ничто не мешает нашему счастью. Нам нужно немедленно ехать в соседний городок, там есть небольшой храм, где нас повенчают, даже не спрашивая документы и разрешение родителей!

— Подожди минуточку, — силой вырываюсь из мужских объятий и, отойдя на три шага назад с наслаждением вдыхаю чистый воздух, пахнущий лошадьми, навозом и металлом. Ух! Чуть не померла!

— С тобой все в порядке? Тебе плохо, тошнит? Если хочешь, мы можем зайти в таверну, тут с другой стороны вокзала есть вполне приличное место. И вино хорошее.

Ага, женишок в курсе слабостей молоденькой баронессы, чье тело мне досталось. И наверняка, ему выгодно их поощрять. Ладно, подыграем чуток.

— О, нет! Я не хочу более тут оставаться. Нам нужно срочно уезжать. Мой сводный брат вернулся в отчий дом, боюсь, он будет против нашего с тобой счастья, любимый, — немного патетично, но действенно.

Говорю и стараюсь стоять с подветренной стороны, потому как задохнуться от амбре жениха ну совсем не хочется. Франт тут же развивает буйную деятельность.

— Я сейчас же бегу за билетами, сердце мое.

— Подожди, — стопорю его. — Возьми до Саусвилла.

— Что? — почти жених выпучивает глазки. — Зачем так далеко?

— Затем, что у меня там дом, согласно завещанию отца. Мы повенчаемся, спокойно поживем в городке пару месяцев, пока я не понесу ребеночка, а потом вернемся. Тогда уже никто не посмеет нас разлучить, свет моих очей.

Я прямо вижу на лице красавчика работу его мозга. Сначала хмурится, потом лоб разглаживается и на лице появляется миленькая улыбочка с ямочками. Теперь я-я-ясно, на что клюнула Алекса.

— Это великолепная идея, моя любовь! Ты — гений! Я уже бегу за билетами, вернусь за секунду.

И жених буквально на крыльях любви порхает в сторону касс. Я же аккуратно поглядываю на тех двух неопрятного вида мужчин. Не хотелось бы быть ограбленной почти что на пороге новой жизни. Но они, судя по их взглядам, уже переключились на более вкусную добычу — пьяненького дяденьку-толстосума, поющего песню про куртизанку и звенящего кошельком возле домика, похожего на деревенский клозет.

— А вот и я. Заждалась? — и лезет целоваться.

Накрываю пальцами его вытянутые трубочкой губы.

— Это после свадьбы, дорогой. Я — девушка порядочная.

— Конечно, милая, — чмокает мои пальцы. — Пойдем в экипаж? Отправление через десять минут.

Как ни крути, а хорошо, когда рядом есть мужчина, пусть и такой пришибленный, как женишок. Зато есть кому тащить тяжелую сумку.

— Что ты там такое взяла? — пыхтит мужчинка, старательно запихивая вещи в багажное отделение.

— Только самое необходимое, — говорю, занимая место возле окна. Ехать в одном закрытом пространстве с душистым Руфусом — это большое испытание. Нужно, чтобы была возможность открыть окно и продышаться.

— Ты можешь лечь мне на плечо и подремать, — любезно предлагает почти жених, когда экипаж трогается. — Ехать нам долго, а так хоть поспишь.

— Нет, спасибо, я пока что не хочу спать, — отвечаю, с преувеличенным интересом уставившись в окно на проплывающий однотипный пейзаж, едва видный в темноте ночи.

Так, с деньгами мне Руфус помог, свою роль сыграл. Теперь надо что-то такое придумать, чтобы от него избавиться, когда приедем в Саусвилл. У меня там еще планы наведаться в адвокатскую контору. Надо, чтобы кто-то знающий помог разобраться в завещании, есть у меня ощущение, что я не все поняла в специфическом документе. Не мог отец позволить братцу расфыркивать наследные деньги, если через год я могу вступить в права. Где-то тут собака порылась… знать бы еще где?