Глава 25

— Что? Как? Как это… жена⁈ — Адрика вот как стояла, так и шлепается на лавку, хлопая глазами.

— По закону, — отвечаю я.

Беру у Дарвилла документ, который нам вчера выдала жрица, и передаю секретарю, а тот — комиссии. Бумагу долго рассматривает со всех сторон суровый на вид пожилой мужчина, видимо глава этого почтенного собрания.

— Ну что же… — начинает он говорить, но тут приходит в себя булочница.

— Нет! Подождите! Это наверняка поддельный документ! — она срывается с места и бежит к комиссии, пытаясь добраться до бумаги. Ненормальная что ли?

— Стража!

Я даже глазом не успеваю моргнуть, а Адрику уже скручивают двое огромных мужиков в черном.

— За неуважение к почтенному собранию и за попытку очернить имя главы Саусвилла, приговариваю вас, Адрика Бомар к штрафу в сорок серебряных монет и семи суткам в городской тюрьме! Исполнять!

— Нет! Нет!! У меня дети! Нельзя же так! Ведьма! Это ты все виновата!! Гадина, я отомщу!! Ведьма-а-а!!

Беснующуюся булочницу почти выносят из зала. В резко наступившей за этим тишине слова главы комиссии звучат как-то особенно громко и торжественно.

— Леди Сайрус, в виду всех обстоятельств дела, даю вам разрешение удочерить Виту Баркли. Все нужные бумаги будут оформлены в течении ближайших десяти минут. НА этом все. Давайте следующего ребенка!

Мы с малышкой кидаемся друг к другу одновременно. Хватаю ребенка на руки, чувствую, как дрожит ее худенькое тельце. Как крепко вцепились маленькие пальчики в мои плечи.

— Уже все закончилось, Вита. Ты теперь мой ребенок, я тебя никому не отдам, слышишь?

Наверное, я плачу. От радости, от облегчения, волнения. Слишком много эмоций навалилось вот так сразу. Слышны еще голоса, часть слов я даже понимаю — заседание продолжается, детей все так же усыновляют. Потом произносят какое-то имя, и Вита в моих объятиях застывает.

— Что такое? — спрашиваю.

Девочка отодвигается, вытирает мокрые глаза рукавом, шмыгает носом, а потом спрашивает у меня, теребя манжету:

— А мы можем… ну… взять к себе еще одну девочку?

— Кхм… — откашливаюсь.

Подобное предложение для меня, мягко говоря, неожиданно. Еще месяц назад я была старой девой без детей, а теперь мне грозит участь многодетной матери.

— Нет? Не можем, да?

Ну вот как сказать ребенку, в глазах которого еще стоят слезы, что ты чего-то не можешь? Тем более, если речь идет не об игрушке, а о еще одной человеческой жизни.

— Расскажи мне об этой девочке.

— Ее Алия зовут, — лицо Виты оживает. — Она маленькая совсем, четыре года всего. У нее родители и старший брат умерли от болезни, она одна выжила, но с тех пор не разговаривает.

— А как же ты узнала вот это все о ней?

— Другие дети рассказали, — отмахивается от моего вопроса Вита. — Давай ее возьмем, а? Ей нельзя оставаться в приюте, там над ней издеваются.

— Может, ее хочет удочерить кто-то из родственников, или еще кто другой, кто будет действительно любить ребенка.

— Про Алию говорят, что это из-за нее умерла ее семья, — говорит Вита. — От нее шарахаются даже воспитатели. Не думаю, что найдется кто-то, кто захочет ее забрать. А в приюте она умрет. Пожалуйста…

Вита молитвенно складывает ладошки перед грудью, глядя мне в глаза умоляющим взглядом.

— Ладно, пойдем, я спрошу у лорда, можем ли мы прямо сейчас завести еще одного ребенка.

* * *

— Знаешь, ты удивительная женщина, Алекса, — усмехается Дарвилл. — Обычно, чтобы завести детей, надо исполнить супружеский долг и подождать девять месяцев, у тебя же появляются по трое в месяц и, что самое поразительное, без моего на то участия.

— Почему без твоего? Если ты не разрешишь, у нас будет только двое. Причем, удочеренная одна Вита, — отвечаю тоже с улыбкой.

Не злится, не ругается — уже хорошо. Как-то все больше склоняюсь к тому, что мой временный муж очень даже неплохой почти человек. Благородный, надежный. Да, вспыльчивый, но отходчивый. Я ведь тоже не подарок. А ему как-то удается в общении со мной находить общий язык.

Задумавшись о преимуществах брака, дарю лорду улыбку. Наверное, какую-то очень интересную, потому что глаза Дарвилла мгновенно загораются и он инстинктивно делает шаг навстречу, потом берет мои пальцы в свои ладони и подносит к губам. Я с замиранием сердца жду, что будет дальше.

Нет, логически я понимаю, что он не заусеницы мои будет разглядывать, но все же интересно… что я почувствую. Дарвилл переворачивает мои ладони и целует ровно в серединку. Горячие губы, шершавая, немного щекотная щетина. Я вспыхиваю, как сухое полено, когда на него попадает искра.

Неизвестно, сколько еще мы бы смотрели друг другу в глаза, но меня за платье дергает Вита, вернув в реальность.

— Быстрее! Алию сейчас вернут в приют!

Спохватившись, говорю громче, чем хотела:

— Мы хотели бы удочерить и эту девочку!

Ко мне поворачивают головы не только комиссия, но все, кто присутствует в зале. С единым выражением на лице: «ненормальная».

— Вы уверены, леди? — переспрашивает секретарь.

— Более чем, — отвечаю.

— Ну что же, тогда ждите оформление.

Киваю, понимая что вот только что стала мамой сразу двум девочкам. Обращаю внимание на Дарвилла. Он все так же держит мои руки в своих ладонях, и выглядит слегка ошалевшим. Думаю, у меня примерно такое же выражение лица. С легким налетом придурковатости.

— Знакомься, Алия. Это твои новые мама и папа, — гордо заявляет Вита, легонько подпихивая в нашу сторону худенькую и маленького роста девочку с копной курчавых, давно не чесаных темных волос.

Малышка похожа на грустный одуванчик.

— Пойдем домой? — говорю я ребенку, протягивая ладонь.

Но девочка прячет свои руки за спину и делает шаг назад, прячась за Виту. Та только кивает и что-то тихо говорит ребенку, а потом они вдвоем медленно, но верну начинают двигаться в сторону выхода.

Нам отдают документы об удочерении, и мы с радостью покидаем здание. Дарвилл уходит на работу, оставив нам карету, но Алия наотрез отказывается в нее садится, поэтому нам приходится идти пешком.

— Ничего, она привыкнет, — убеждает меня Вита, озабоченно хмурясь, — вы только не спешите ее отдавать назад, хорошо?

— Ну ты чего? — перебиваю ее разглагольствования. — Мы Алию удочерили. Они теперь нам такая же дочь, как и ты. С чего вдруг, мы ее куда-то отдадим?

— Ну она же вот такая… тяжелая.

— Ничего. Не всем же быть легкими, — улыбаюсь, на секунду прижав к своему боку Виту и быстро поцеловав ее куда-то в макушку.

Когда отодвигаюсь, успеваю заметить каким жадным и одновременно печальным взглядом обжигает меня Алия. При этом столько грусти на ее лице. Но буквально мгновение, в следующую секунду оно снова без эмоций. Да, легко не будет. Но, судя по всему, малышке очень не хватает материнского тепла. Не знаю, смогу ли дать ей то, что она хочет, но постараюсь. Иначе зачем тогда было ее забирать из приюта?

— Мы сейчас идем в замок, — говорю обеим девочкам. — Там вы хорошенько выкупаетесь, поедите много и вкусно, отдохнете. А завтра, Вита, мы снова приступим к нашему общему лавандовому делу. Идея с лимонадом была невероятно удачна. Нужно повторить и, желательно, в самое ближайшее время, чтобы клиенты не успели разбежаться. А еще… скажи, мороженое у вас есть?

— Ух ты! — взвизгивает Вита, подпрыгнув на месте. — Есть! Но… его обычно делают зимой, когда миску можно поставить на улице и сладость быстро замерзнет.

— Вот! Но поверь мне на слово, мороженое летом — это вообще отдельное, ни с чем не сравнимое удовольствие! И мы его дадим местным жителям. Но за о-о-очень кругленькую сумму. Как ты, готова снова использовать свою магию?

— А мы будем мороженое из воды делать? — лицо Виты кривится от подобной перспективы.

— Нет, конечно.

— А как я тогда буду его замораживать?

— Так ведь это та же жидкость. Да, ты не привыкла, но думаю, можно попробовать. Как считаешь?

— Попробовать, конечно, можно, — пожимает плечиком Вита.

— Отлично! Надо, кстати, еще не забыть рыбок заполучить. Опять придется просить Дарвилла…

Но почему-то мысль о том, что придется о чем-то просить моего временного мужа совершенно не внушает мне неприятие. Даже наоборот… в груди появляется легкое волнение. Я ведь понимаю, что дракон обязательно захочет услугу за услугу. И совсем не против подобного обмена.

* * *

Уложив девчат спать и недолго поговорив с Вэнком на тему как ему в замке живется, иду в свою спальню. Принимаю душ, облачаюсь в нательную рубашку, вздохнув о недостатке одежды и о том, что завтра придется опять заняться стиркой, при том, что день и так предполагается долгий и напряженный.

И совершенно спокойно укладываюсь спать. Абсолютно забыв, что я теперь мужняя жена и вроде как должна быть в другой комнате. Едва-едва появившийся сон прерывается звуком открывающейся двери. Шаги к кровати, а потом меня, вместе с одеялом и подушкой поднимают и куда-то несут.

— Э-э… — пытаюсь спросить, что вообще происходит.

— Мы теперь муж и жена, спим в одной кровати, вроде бы это обсуждалось, — говорит Дарвилл, впрочем вполне спокойным тоном, без раздражения.

— Справедливости ради, замечу, что не обсуждалось. Ты просто выдвинул требование, а я согласилась.

— Но согласилась же.

— А что мне оставалось?

— Но согласилась же, — гнет свою линию дракон.

— Ну да, — подтверждаю.

Меня ставят возле кровати. Одеяло и подушку бесцеремонно забирают и бросают в кресло.

— Эй! А как я… — и замолкаю, только теперь увидев на кровати красиво выложенную одежду. — Это… мне?

— Конечно, — отвечает Дарвилл, снимаю рубашку. — Я не ножу женские платья. Я в ванную, а ты — надеть что-то более подходящее для сна.

И уходит, не дав мне ничего ответить. Хотя та рубашка, что на мне вполне подходит для сна, я все же присматриваюсь к одежде, что лежит на кровати. Сверху — платье. Красивое, серо-розового цвета, с вышивкой серебром. Рядом с первым еще одно платье. Светлого зеленого цвета, похожего на оливковый с вышитыми по подолу и корсету плетущимися розочками. Зеленые листочки, бледно-розовые бутоны. Красиво и очень… стильно.

Сомневаюсь, что Дарвилл настолько знаток местной моды. Интересно, какая женщина ему помогала? При мысли, что какая-то дама крутилась рядом с моим мужем, меня охватывает легкая злость. Мог бы жену взять в магазин! А не таскаться с какой-то барышней, обсуждая фасоны и глубину декольте!

А уж когда я увидела, что к платьям прилагается также белье и чулочки, степень моего раздражения стала расти в геометрической прогрессии. На самом краю кровати лежат ночная рубашка и пеньюар. Роскошного, изумрудного цвета. Шелковые, с кружевом. Ладно, дракон! Переодеться, говоришь⁈

Когда открывается дверь ванной, я прохожу, гордо задрав нос, мимо замершего на выходе Дарвилла, выпихиваю его из комнаты и закрываюсь. Ух! Какими глазами он на меня смотрел!! Как я на кусок хорошо прожаренного шашлычка! Чуть слюной не захлебнулся. Флюгер настроения внезапно меняет направление из раздражения в радость.

И из ванной я уже выхожу с улыбкой. Павой доплываю до кровати. Скромненько повернувшись спиной, скидываю пеньюар, прекрасно видя, что дракон не сводит с меня горящих глаз. И зная, что в данном ночном одеянии спина моя оголена до самой поясницы, прикрывшись только двумя тоненькими бретелями крест-накрест.

Сажусь на кровать и тут же попадаю в горячие объятия нетерпеливого мужчины.

— Это намек? — спрашивает, вжимаясь своим телом в мое.

— Я просто переоделась для сна, — отвечаю, томно вздыхая.

— Специально дразнишься? — Интересуется, выплетая цепочку легких поцелуев от моего ушка по шее и вниз к ключицам.

— Неа, — ни за что не признаюсь ему. — Но раз уж мы разговариваем, хотела спросить… можно мне взять золотых рыбок из пруда?

— Кого⁇ — дракон даже останавливается и поднимает голову, глядя на меня в недоумении.

— Золотых рыбок. Мне очень надо, — повторяю, глядя на мужа умоляющими глазами.

— Ты не перестаешь удивлять. Хорошо. Сколько нужно? — спрашивает.

— Десять, — тут же отвечаю.

— За каждую по поцелую. По крепкому, горячему и долгому поцелую, какой положен мне, как мужу, — выдвигает условия дракон.

— Хорошо, — тут же соглашаюсь. — Но только поцелуи. Ничего больше.

— Договорились, — кивает Дарвилл и тут же отпускает меня, укладываясь на спину.

— Э? Не поняла? — Приподнимаюсь на локтях, удивленно глядя на мужчину, который развалился, да еще и руки закинул за голову, довольно ухмыляясь.

— А что не понятного? Ты же хочешь рыбок — вот и целуй.

Непривычно. Обычно дракон чуть что рвется в бой. А тут лежит, шкерится.

— Ладно.

Вздыхаю, пододвигаюсь ближе к мужчине. Кладу руку на его грудь, в который раз поразившись тому, какое горячее и твердое у него тело. И гладкая, приятная на ощупь кожа. Не сдержавшись, провожу ладошкой по груди, чуть царапаю ногтями.

— Ох… насколько я помню, ты сама выдвинула условия, что мы ограничиваемся только поцелуями. И сама же их нарушаешь, — приводит меня в чувство хриплый мужской голос.

— Ой. Извини. Забылась, — говорю.

И оставляю свою руку просто лежать. Без движения. Сама же приподнимаюсь и легко касаюсь губами рта моего мужа.

— Ты же понимаешь, что этот не считается, — сообщают мне то, что я и так знаю.

— Понимаю. Это я просто подготавливаюсь.

— А-а. Ну тогда не торопись. У нас вся ночь впереди, — усмехается.

Я тоже улыбаюсь. Так-то перспектива целоваться всю ночь не такая уж и плохая. Только думаю об этом, а уже внутри все теплеет и в животе вовсю машут крыльями нетерпеливые мотыльки. Снова склоняюсь над мужским лицом. Дарвилл все так же улыбается, но уже только уголками рта. Туда я его и целую. В уголок. Чуть прихватываю зубами верхнюю губу и прикусываю.

Мужчина подо мной напрягается всем телом. Но не делает попыток прижать к себе или еще что-то подобное. Поэтому я смелею. И углубляю поцелуй. Пожалуй, кайфуя от него даже больше, чем Дарвилл. Когда наши губы разъединяются, а голова, наоборот, наполняется туманом, слышу хриплое:

— Первый.

Хочется добавить дурацкое: «Дай бог, не последний». Хихикнув, снова целую мягкие губы мужа. На этот раз игриво. То целую, то убираю губы, то снова прижимаюсь.

— Второй.

Звучит почти как рык. И навевает вопрос, который я тут же, без стеснения задаю:

— А какой у тебя дракон?

— Тебе прямо сейчас показать? — Хрипловато смеется, посылая по всему моему телу волну электрического разряда.

— Можно попозже, — отвечаю и снова целую.

Когда Дарвилл говорит:

— Шестой.

У меня в голове уже вообще ни одной мысли. Все ощущения сосредоточены исключительно в теле.

Когда муж говорит:

— Восьмой.

Я плохо понимаю, что вообще делаю. Патока вместо тела, желе вместо мозгов. Но как же хорошо-о-о.

— Десятый!

Вздрагиваю, осоловевшими глазами обращая внимание, что за окнами светает. Ничего себе!

— А теперь спать. Рыбок тебе принесут, когда проснешься, — говорит муж, самым наглым образом прижимает меня к себе и закрывает глаза. Ты смотри! Устал, бедняга! — Ну что ты сопишь?

Приоткрывает один глаз.

— Я не соплю. Просто пытаюсь заснуть.

— Нет, ты сопишь. Заболела? Я знаю один замечательный способ выздороветь.

И прежде, чем я успеваю хоть что-то сказать, меня переворачивают на спину, сверху нависает драконище и тут же впивается в мои многострадальные губы поцелуем. И не надоело ему⁇