Глава 28

Дождавшись, когда дети позавтракают, даю команду собираться. Мы загружаем весь товар и выдвигаемся в экипаже в город. Дорога занимает совсем мало времени, благодаря Горафу, выбравшему маршрут не через главные ворота.

— Там просто ужас какой происходит, — сетует возница, пока мы едем в объезд.

— Что такое? — интересуюсь у него.

— Очередь из повозок на несколько сотен метров! И ладно бы мастера привезли товары. Так нет же! Еще и куча народу приехало поглазеть и купить что-нибудь себе.

— Так разве это плохо? — спрашиваю, довольная, что моя идея с бесплатными местами для торговцев возымела такой резонанс.

— Так кто же говорит, что плохо? Но город не готов принимать такое количество людей. Надо бы найти ярмарке получше место, чем центральная рыночная площадь. Там теперь проехать никак нельзя. Едва пешком пролезем.

Когда мы высаживаемся и идем в сторону нужного нам места, у нас есть чудесная возможность убедиться в том, что Гораф был прав. Действительно, народу, даже по сравнению с прошлой субботой, прибыло значительно. Мы едва успеваем занять наше обычное место под деревом. Всего минута и опоздали бы. Повезло, что Вита почти бегом уселась на лавку и сказала, что занято, а то бы торговали где-нибудь в переулке.

Пока Вита с Вэнком о чем-то перешептываются, а Алия смотрит вокруг сияющими глазами, я быстренько покупаю местную одноразовую посуду: сделанные из каких-то больших листов стаканчики и плоские палочки, примерно такие же, как у нас на Земле торчат в мороженом.

Открыв артефакт холода и приготовившись, киваю Вите. Она тут же становится ногами на лавку и громкий, звонким голосом выдает на всю площадь:

— Мороженое! Кому мороженое⁈ Лавандовое, сладкое и вкусное! Торопитесь, количество ограничено! Хватит не всем!

Мы с ней заранее договорились о том, что она будет говорить. Были готовы, что возникнет определенный ажиотаж, но то, что началось — превысило все наши ожидания.

В нашу сторону хлынула людская толпа. Множество горящих глаз и удивленных лиц.

— Мороженое? Я не ослышалась?

— Нет, госпожа, не ослышались, — отвечаю.

— Сколько стоит? — спрашивает мужчина с длинными усами.

Спокойно называю не самую дешевую цену.

— Недурственно, однако, — гудит усатый господин, но уходить не спешит.

— А как вы думали? Материалы и артефакт не медяки стоят, — отвечаю равнодушно и накладываю первую порцию для леди, уже протянувшей серебро.

— Ох, как вкусно! — восклицает дама, лизнув лакомство, и толпа возбужденно начинает бурлить.

— И мне порцию!

— И мне!

— И сиропа побольше!

— А что это за сироп?

— Лаванда? Надо же, а я думал простой бурьян!

Десерт заканчивается в течении пятнадцати минут. С ним же подходят к завершению и наши свечи, масла и подушечки для сна. Почти пустой прилавок и баснословная выручка — вот результат нашей вчерашней работы и хитро продуманного маркетинга!

Гордые, довольные и уставшие, складываем то, что осталось, когда я слышу недовольные голоса рядом с нами.

— Видишь, как надо торговать, неумеха! — пузатый и уже явно подвыпивший мужчина указывает пальцем в нашу сторону, разговаривая с женщиной, стоящей перед ним навытяжку. — А ты что продала? Один окорок и все?

— Мы же только приехали… — пытается что-то сказать женщина.

— Умолкни! Не смей возражать мужу, негодяйка! Ты посмотри! Совсем распоясалась! Вот приедем домой, я тебе напомню, кто в нашей семье главный!

— Да я же…

Женщина внезапно умолкает, получив громкую пощечину от мужика. Вздрагивает всем телом, хватается за лицо, но никак не пытается возразить или дать сдачу.

— Нет, ну ты посмотри на нее! Уже и замолкнуть вовремя не умеешь! Ой, не выводи меня! Стой тут, торгуй. Я пойду пройдусь по рынку. Если вернусь, а у тебя нет выручки — получишь дома так, что запомнишь надолго! И за ребенком смотри, дура! Лезет вечно куда-то! Родила дочь вместо сына, толку от тебя, бесполезной!

Мужик уходит, а к понуро стоящей женщине тут же подбегают еще две торговки и принимаются ее успокаивать.

— Ничего, Иви, он перебесится и забудет, — говорит одна — высокая блондинка, похожая на потомка викинга. — А если повезет, упьется так, что и проспит до завтра.

Пока женщины разговаривают, я соскребаю со стенок артефакта остатки мороженого и присаживаюсь возле ребенка Иви, девочки лет трех — худенькой с затравленным взглядом.

— Угощайся, — говорю, протягивая угощение.

Женщины моментально замолкают, а мама девочки тут же кидается ко мне:

— Ой, что вы, не надо! У нас нет монет, чтобы заплатить!

— А я разве просила у вас монеты?

— Нет, но…

— Это просто угощение. Все дети заслуживают, чтобы их баловали. Извините, я случайно услышала ваш с мужем разговор. Тяжело вам, муж во всем обеспечивает…

— Да где уж там! — вмешивается белокурая дочь викинга. — Это наследство Иви! А Густав только пропивает его. Ну точно, как мой Мартин, чтоб ему пусто было!

— Тогда у меня вопрос. А почему вы не выставите таких мужей за дверь? — спрашиваю.

Все три дамочки удивленно переглядываются.

— Так ведь… а как же без мужика-то? Без него трудно, — растеряно говорит блондинка.

— Правда? А с ним, значит, легко? Легко работать за двоих? Кормить? Терпеть побои, ругань? А без рукоприкладства, выходит, тяжело? — забрасываю дамочек вопросами. — У вас же все есть. А в городе принимает адвокат. Через него можно решить вопрос с наследством и отправить неугодного мужика куда подальше.

Смотрю — все трое зависли. Полная пустота в глазах и на лице.

— Мы как-то никогда об этом не думали… Ну… чтобы жить, как раньше ведьмы жили, без мужа. Чтобы самой решать… — Иви недоуменно разводит руками.

— Но сама идея как? Не внушает отвращения? — интересуюсь.

Подождите, уважаемые жители города, я тут наведу порядки! Разведу на ведро воды весь ваш дикий патриархат! Чувствую, прямо загорелась вся идеей о борьбе за женские права!

— Сама идея… — женщины переглядываются между собой, — сама идея интересная.

Назвав барышням имя того адвоката, который покупал у меня масло от головной боли для жены, рекомендую сказать, что пришли от меня, чтобы он точно принял и действительно помог, а не отмахнулся. На этом мы прощаемся.

Я собираю детей и вещи, мы грузимся в экипаж и едем проверять, как там наша корова, жива ли еще.

Звездочка оказывается не только жива, но и здорова. С удивлением вижу, что избиение прутиком, замоченным в воде, помогло. Корова все это время отлично ела и теперь жалобно мычит, требуя, чтобы ее освободили от молока. Понятное дело, что эту жидкость мы на мороженое не пустим, мало ли, возможно в ней еще есть какая-то гадость. А вот следующую порцию… Если, конечно, у меня получится подоить животное.

Была бы я сейчас дома, достала бы телефон и сказала:

— Окей, Гугл, как подоить корову?

Но… в этом мире придется экспериментировать на собственной шкуре. Надеюсь, корова не лягнет эту самую шкуру.

— Вэнк! — зову мальчишку. — Давай, рассказывай, что ты знаешь об этом процессе.

— Думаю, корову нужно привязать и хвост как-то держать. Ну, чтобы не опрокинула ведро. А еще, с ней нужно разговаривать. Чтобы она расслабилась.

Хороший совет! Мы выводим нашу Звездочку, привязываем ее к забору. Вэнк держит ее хвост, я же разговариваю с животным, поглаживая по бокам:

— Ты такая красавица у меня. Такая умница. Теперь здоровенькая будешь. Не бойся, мы тебя любим и в обиду не дадим.

Вот так болтая всякую чушь, но о-очень ласковым голосом, усаживаюсь в непосредственной близости к вымени. Вспоминается дурацкая шутка: «Что в вымени тебе моем?» На данный момент совсем не смешная.

Выдыхаю и, поставив ведро, поглаживаю коровушку по груди, так сказать. Звездочка нервно топчется на месте.

— Не бойтесь, я ее держу, — говорит Вэнк, болтаясь вправо-влево вслед за хвостом. Держит он ее, ага.

— Ладно, начинаю, — говорю, взявшись за вымя так, как видела в фильмах.

Аккуратненько тяну его. Корова издает какое-то невнятное мычание. Это ей нравится? Или не очень? Повторяю маневр. Снова и снова. Молоко, блин, не льется — капает! Разве оно не должно быть струей⁈ Может, я слабо давлю? Надо сильнее? Сжимаю пальцы и-и-и-и….

Раздается вопль Вэнка, получившего по заднице коровьим хвостом, а следующий удар приходится на мой затылок. Я успеваю увернуться, но не полностью. Хвост пролетает по касательной, сбивает ведро, разливая все то, что я с таким трудом нацедила.

— Да, ёлки ж метелки! — вскрикиваю я, подскочив с табуретки и отбежав туда, где меня не достанет коровье возмездие.

— Му-у-у!! — выдает возмущенное Звездочка.

— Сама му-у! — отвечаю ей.

И резко умолкаю, заслышав громкий детский смех. Поворачиваюсь и замираю. Смеется Алия! Прямо хохочет. А потом подходит к корове, ставит табуретку, ведро, берется ладошками и…в ведро льются реки молока!

Я присаживаюсь рядом с ней и внимательно смотрю, что она делает, чтобы в следующий раз не получить хвостом по голове. А девочка, словно поняв, что я делаю, специально медленно и плавно показывает мне почти что пошаговый мастер-класс. Полведра набирается довольно быстро. Звездочка уже не нервничает, а, кажется, дремлет, меланхолично пережевывая траву.

Закончив, Алия так же молча встает, кивает мне на молоко и уходит в дом, одарив светлой детской улыбкой. И я замечаю, что у нее нет двух верхних передних зубов. Ударилась, выбила или выпали молочные⁇ Если второе — то ребенку больше лет, чем я думала. Хотя… вон с Витой тоже ошиблась с возрастом. Может, и тут также? А если так, то и Алия ведьма. Божечки, что-то я обрастаю ведьмами в геометрической прогрессии.

Выливаю ведро подальше от своего участка, закрываю коровушку в сарае, собираю детей, и мы возвращаемся в замок. В спальне меня ожидает все такая же пустая кровать и это бесит. Наскоро обмывшись и переодевшись, иду в столовую. По дороге как-то внезапно обращаю внимание на длинный светлый волос на рукаве нового платья. Смахиваю его, а потом приостанавливаюсь. В голове почему-то крутится недавний сон, где мужчина зажимался с блондинкой. Встряхнув головой, чтобы отогнать дурные мысли, захожу в комнату.

Ужин уже давно был, но за пустым столом попивает что-то из чашки Маруша.

— Добрый вечер, — здороваюсь. — Не против, если я составлю вам компанию.

— Конечно, не против, — радушно отвечает женщина, пододвигая мне чайничек и пустую чистую чашку. — Малина и мята. Приятный и легкий чай, самое то для напитка перед сном.

Киваю, наливая себе чай.

— Маруша, может быть, вы поможете мне? Я что-то не вижу Дарвилла, уже вторые сутки. Не знаете, где он может быть?

Бывшая няня мужа поднимает на меня взгляд и как-то долго смотрит, словно изучает, а потом спрашивает:

— А он не сказал?

— Не сказал что? — интересуюсь.

— Где будет.

— Если бы сказал, я бы у вас не спрашивала.

— Ну да… скорее всего, — Маруша продолжает меня рассматривать.

— Так вы что-то знаете? Можете мне подсказать? — Настаиваю. — Я волнуюсь.

— О нем, или о себе?

Вот тут я даже теряюсь. Странный вопрос. И какой-то… агрессивный что ли?

— Конечно, о Дарвилле.

Маруша кивает и резко переводит тему:

— Как тебе платья, понравились?

— Да, спасибо, но я… — договорить мне не дают.

— Дарвилл просил меня помочь с нарядами, но я сказала, что ничего в этом не понимаю. Он настаивал, мы поехали в один магазин. Лучший в этом городе. Там такая модистка… сообразительная. Быстро поняла, что нам нужно. Подсказала по размеру, помогла с оттенками. Молодая такая, а уже мастер своего дела.

Наш весьма познавательный разговор внезапно прерывает Доусон. Почему он еще здесь, мне интересно⁈ Обряд окончен, как и празднования. У него что, дома своего нет?

— Надо же какая интересная компания подобралась и без меня, — говорит брат мужа и усаживается рядом со мной. — Ты не будешь чай?

Забирает мою чашку и пьет. Я круглыми глазами смотрю на хама, потом уже собираюсь встать и уйти, но меня опережает Маруша.

— Думаю, вам не лишним будет поговорить и познакомится поближе, все-таки родня теперь, — говорит она и тут же, даже не прощаясь, уходит, плотно прикрыв за собой дверь столовой.

— А мне вот не кажется, что нам нужно оставаться так поздно и наедине, — говорю, пытаясь встать, но мужчина хватает меня за руку.

— Перестань. Тут никого нет, никто не скажет моему брату, что ты как-то не так себя вела.

— А я не боюсь чужих разговоров, — отвечаю, выдергивая свою руку из довольно крепкой хватки. — Мне самой неприятна такая ситуация. Если хочешь поговорить, можем завтра за завтраком это сделать, а сейчас… отпусти!

Доусон снова хватается за руку и в этот раз еще и тянет на себя, лишая меня равновесия. Я вынуждена, чтобы не упасть, упереться в его плечо.

— Убери руки! — говорю.

Мужчина тоже встает, мы слишком близко друг к другу, я чувствую грудью его грудь. Пытаюсь ударить Доусона в пах, но он моментально прикрывается ногой.

— Ай-яй-яй, Алекса! Разве можно так с родственником? У вас же с Дарвиллом гостевой брак. Через год он тебя вышвырнет, и ты останешься одна. Не надейся, что задержишься на постоянно, мой братец быстро устает от женщин. Уверен, он уже сбежал к кому-то под теплое крылышко, пока ты тут ждешь его, как примерная жена.

Слова Доусона ядовитыми каплями разъедают мое сердце. Я не хочу верить, но… Заметив мое секундное замешательство, он усиливает напор. Прижимает меня к себе еще крепче, держит за талию.

— А я могу взять тебя к себе, хочешь? И, возможно, даже женюсь… по-настоящему. Если родишь мне наследника. Как тебе такая перспектива? Все лучше, чем коротать свои дни брошенной и несчастной, что скажешь? Уверен, тебе нравится мое предложение. Давай скрепим поцелуем наш договор?

И, прежде чем я вообще понимаю, что он делает, Доусон впивается своим ртом в мои губы. В ту же секунду за моей спиной открывается дверь столовой и знакомый мужской голос, полный холодной ярости, произносит:

— Вижу, жена, ты не скучала, пока меня не было.