Глава 31

Конечно, я выхожу добровольно. И меня ведут, но как ни странно, не в тюрьму, а сразу в здание суда. Демонстративно проводят вдоль по улицам, где еще гуляют, или просто сидят местные жители. Вот, мол, смотрите, ведьму ведут!

— Мне даже поспать не дадут? — спрашиваю у одного из стражей.

— А зачем ждать? Все судьи в сборе, свидетелей сейчас подвезут. До утра все решится.

— А что за спешка такая? — интересуюсь.

Страж отворачивает физиономию, но нам обоим понятно, куда они так спешат. Торопятся, пока муж мой не вернулся. Пока Гораф, который рванул на уже уставшей лошади в обратную дорогу, не сообщил главе города, какое бесчинство они решили учинить над его женой в его отсутствие.

Мерзавцы! Мелкие, гадкие душонки!

Меня заводят в здание суда, усаживают в большом, круглом зале на отдельную скамью, закрытую со всех сторон какой-то стеклянной колбой.

— Тут тебе, ведьма, не получится морок навести. Это особый материал, ведьма не может до него дотронуться и сквозь него колдовать не получится! — мерзко похихикивает один из стражей.

Я молчу, внимательно рассматривая само помещение и лоснящиеся довольством морды судий. Пятеро мужиков в возрасте. Благообразные, сытые, богатые. Уверенные в своем праве вершить чужие судьбы.

— Внимание! Суд начинается! — Объявляет громким голосом тощий на вид дедуля.

В зале довольно людно, но большая часть публики — мужчины, женщин всего несколько. Возле меня сидит бедно одетый мужичонка, видимо, адвокат. Напротив нас весь в шелках и золоте — обвинитель. Сияет, как начищенный медный чайник.

— Итак, свидетель номер один!

Догадайтесь, кто выходит и становится на возвышении? Маруша! Ведьма старая!!

— Скажите ваше полное имя и кем вы приходитесь лорду Дарвиллу Нэйту.

Нянька представляется, покорно опустив глаза.

— Вы знаете эту женщину, — обвинитель указывает пальцем на меня.

— Знаю. Это жена лорда Нэйта, которая с помощью ведьмовства навела на главу нашего города морок и теперь он думает, что влюблен в нее, а она этим всячески пользуется!

— Как именно пользуется?

— Удочеряет ведьм! Организовывает вокруг себя какое-то общество, пока только начинает, но это уже опасность для нашего города! Использует денежные средства лорда Нэйта на свои личные, темные дела. И я уверена, она не просто так выбрала главу большого города! Наверняка в ее планы входит отравить наше общество!

Мой адвокат сидит. Даже ухом не ведет.

— Не хотите опротестовать ее утверждения? — спрашиваю у нее. — Это все ее личные фантазии, не имеющие ничего общего с жизнью.

— Да? А по мне, так очень похоже на правду, — меланхолично говорит адвокатишка.

— Господа судьи! — обращаюсь я к мордоворотам. — Я хочу поменять адвоката! Можно перерыв?

— Подсудимая, вам никто слова не давал. За неуважение к суду лишаю вас права голоса до конца заседания! — гавкает один из судий и бьет по столу молотком. Лучше бы себе по башке бахнул, баран!

Марушу провожают на лавку и приглашают второго свидетеля. Барабанный бой… булочницу!

— Адрика Бомар я, — сообщает гадина. — И хочу свидетельствовать, что эта женщина — ведьма!

— Расскажите суду, почему вы так думаете? — любезным тоном говорит обвинитель, белозубо улыбаясь любопытной публике.

— Да потому что ее сестра и племянница — Вита Баркли — ведьмы. А еще у них есть артефакт холода, старый и почти не работающий. Но я сама видела, как они делали в нем лед! Лед! А это невозможно! Ну разве что ты — ведьма, тогда да.

— Итак, дорогие слушатели и уважаемые судьи! Уже два свидетеля дали весьма важные показания, и оба твердо уверены, что подсудимая — ведьма. Причем, весьма нагло использующая свои силы для личной выгоды. Но это еще не все! Приглашаем третьего свидетеля!

Вот тут уже я всерьез начинаю волноваться, потому что на возвышение заходит один из тех, кого я тогда конкретно приложила, когда попала в тюрьму.

Мужик, страдальчески скривив мордочку, рассказывает, какой бедный он был, как страдал по вине ведьмы, украсившей его лоб шишкой невиданной формы и размеров. И как ему было стыдно появляться в приличном обществе, и сколько мытарств он прошел, пока шишка не прошла.

— Следующая не пройдет! — говорю себе под нос.

— Она угрожает! — тут же вопит адвокат.

— Я отказываюсь от услуг адвоката! Имею право сама себя защищать! — Тут же говорю, причем громче, чем этот гаденыш.

— Как вам будет угодно. Уважаемый господин адвокат, займите место в зале, — тут же с превеликим удовольствием разрешает один из судий.

— Вызывается четвертый свидетель!

И выходит… тот самый мужик, чью корову я вылечила. Представляется, а потом рассказывает о нашей встрече.

— И вот, значится, иду я вчера мимо пустошей. А они-то уже и на пустоши не похожи: заросли все этим бурьяном фиолетовым. И вдруг слышу — коровка-то моя мычит. Я к сараю. А там моя Звездочка! Не просто живая, а еще и здоровая! И знаете, что я вам скажу, уважаемые господа? Дама эта, вот которая тут сидит, она в наших краях появилась именно тогда, когда и хворь приключилась с животными. Я узнавал! Мне на вокзале сказали, когда леди прибыла. Ваше дело, верить ли в совпадения, а я вот не верю!

Последние слова фермера тонут в бурных овациях зрителей.

— Думаю, показаний свидетелей достаточно, чтобы вынести приговор, — улыбается обвинитель.

Судьи делают вид, что они прям задумались. О чем-то шепчутся, что-то пишут. Я же смотрю на Марушу. Гадина!

— А мне можно что-то сказать в свою защиту? — подаю голос.

— Нет, — отвечает судья. — Мы же вас лишили голоса, в начале заседания, разве вы забыли? А надо помнить такие вещи!

У меня складывается четкое ощущение, что я присутствую на суде над червовым вальтом из книги «Алиса в Стране чудес». Такая же выдуманная вина и такой же смехотворный обвинительный процесс! Для полноты картины осталось только, чтобы кто-то заорал: «Рубите голову с плеч!»

— Итак, суд между собой договорился и готов объявить вердикт. Подсудимая, встаньте!

Встаю с лавки. Чувства странные. Какое-то бессилие и равнодушие, но при этом — злость и желание все тут разрушить, до основания.

— Итак… — судья открывает рот, но тут мы все слышим какие-то крики и шум, очень похожий на звон железа. — Стражи, посмотрите, что там происходит?

Один из охранников тут же выбегает из зала. Мы все молчаливо ждем, а когда он возвращается с глазами на выкате, я облегченно выдыхаю. Неужели, Дарвилл успел?

— Господа судьи, вам лучше покинуть здание!

— Какая глупость! Мы еще не объявили вердикт! Что там за шум на улице, вы узнали?

— Там женщины! — глаза стража вот-вот выпадут на пол. — И у них оружие.

В зале начинается паника. Немногочисленные дамы визжат так, что закладывает уши. Мужики ведут себя не лучше, растеряв весь свой апломб. Бегают, суетятся. Ни у кого даже мозгов не хватает забаррикадировать здание суда или зал. Да даже команду такую отдать никто не догадался! А я молчу. И наблюдаю.

А с улицы уже явно слышны голоса:

— Свободу Алексе Нэйт! Свободу жене главы города! Продажных судий на мыло! Обвинителя на кол! Адвоката вымазать в смолу и перья, петуха нещипаного! Лжесвидетелям вырвать языки!

Оу! У кого-то очень богатая и кровожадная фантазия, даже ни разу не повторился с казнями!

Все вышеупомянутые моментально белеют мордами и еще более лихорадочно принимаются искать выход. Булочница, подхватив под руку фермера, лезет в окно. Разобьется ведь, идиотка. Второй этаж старого здания, тут потолки больше трех метров! Но Адрику это не смущает. Фермер пытается вырваться, но куда ему против крупной, привычной к физическому труду женщины? Зажала подмышку и тянет на выход.

Меня интересует другое. Где эта гадина, Маруша⁈ Вот ее я бы с удовольствием и на мыло, и на кол, и в смолу! Но увы, няньку мужа нигде не видно.

Грохот за дверью заставляет Адрику с плененным мужичком заорать в страхе и, отпустив руку, вывалится в окно. Неужели убилась?

— Ее поймали!- кричит кто-то из богатеев. — Она не упала на землю, простынь протянули и поймали! А теперь их обоих связали!

Гул в зале нарастает. Шум за дверью тоже. Хлипкий засов не выдерживает, вырывается прямо с кусками дерева и в зал заходят воинственно настроенные женщины с транспарантами и флагами. Надо же, когда только успели? В голову приходит мысль, что возможно, у них уже давно зрел протест, просто я стала тем детонатором, который спровоцировал взрыв.

— Схватить судий! — командует одна из женщин.

Толпа серьезно настроенных дамочек окружает пятерку вершителей правосудия, которые пищат, как поросята и что-то пытаются рассказать про закон и наказание за преступление. Им быстренько забивают рты грязными тряпками и связывают поочередно, а потом всех вместе в одну кучку. Та же участь ждет адвоката и обвинителя. Они хоть и резво дёргаются, но участи слипшихся вареников им избежать не удается.

— Вот теперь восстановлен порядок и справедливость! — громогласно возвещает высокая рыжеватая женщина средних лет. — Леди Нэйт, вы свободны!

— Благодарю вас, уважаемые дамы!

— Мы только просим, чтобы когда узнает обо всем наш глава, он был справедлив. Виновных наказал по всей строгости, а гонения на ведьм и их притеснения объявил вне закона.

Ничего себе заявочки. Глава города, это все же не король…

— Виновные обязательно понесут наказание, — отвечаю воинственно настроенным барышням. — А на счет ведьм, мы с мужем постараемся сделать все возможное, но вы же понимаете, что инквизиция — не дело рук лорда Нэйт, а потому и упразднить эту организацию он не может. Мы обратимся к королю. Обо всех продвижениях по этому делу я обязательно буду вас уведомлять на собраниях нашего общества! Уверена, если ведьмы королевства, а также дружественные нам женщины — объединятся, никуда сильные мира сего не денутся. В конце концов, у каждого министра, короля, судьи есть жена, мать, сестра! Уверена, даже у работников инквизиции есть любимые женщины!

Моя речь вызывает буйные овации и одобрительные крики, после утихания которых, я прошусь уйти домой, потому как устала, дети одни, и вообще, время-то уже за полночь.

Мне не препятствуют. Если честно, немного страшновато, что придется идти по темну за город, но тут я встречаю процентщика.

— Господин Журрас⁈ А вы что тут делаете? — спрашиваю удивленно.

— Ну как же? Такая суматоха вокруг, как же можно не прийти? Уверен, тут и карманников полно — это же праздник какой-то, — смеется. — Давай выйдем из толпы, пока и наши кошельки не почистили.

Мы выходим на одну из улочек, и ростовщик спрашивает:

— А ты как же это теперь? Ночью одной женщине на улице нельзя. Ты или иди куда переночуй, или… а давай я сейчас найму экипаж и отвезу тебя, куда скажешь?

— Ой, ну что вы, господин Журрас… — пытаюсь отказаться, впрочем, не очень убедительно.

— Не придумывай, — перебивает меня владелец ломбарда. — Негоже это — ходить по темноте одной, мало ли что. Будь здесь, я через пять минут найму экипаж. Только никуда не уходи. Это приличное место, видишь — вверху вывеска, тут цветочный магазин госпожи Жанетт. Чудесная женщина, скажу я тебе. Всегда знает, что и где происходит, но никогда не сует свой нос в чужие дела. Редкое качество, поверь моему опыту. В общем, стой тут. Я мигом!

Я киваю и остаюсь ждать. Машу рукой той самой госпоже Жанетт, подглядывающей в щель между шторами на окне. И сразу, вроде, неплохо себя чувствую. Но, чем дольше жду, тем более слабой себя ощущаю. Сначала начинают дрожать ноги, потом появляется общая тяжесть и сонливость. Хочется присесть. И я действительно сажусь, прямо на тротуар. Прислоняюсь к стене дома и на секунду закрываю глаза. Надо же как устала…