Глава 5

— Как ты… Что ты… Ты вела себя недопустимо! — шипит Руфус в экипаже.

Постепенно занимают свои места пассажиры, охая и ахая над случившимся в дороге.

— Правда? Недопустимо? — переспрашиваю равнодушно. — А по-моему мнению, себя вел недопустимо ты, мой дорогой, когда спрятался в экипаже и не стал на защиту женщин.

— Я… а почему я должен был защищать незнакомых мне простолюдинок?

О, еще один высокочтимый лорд. Но, насколько я помню, у Руфуса нет титула.

— Например, чтобы показать, что ты — мужчина, а не грязь, прилипшая к ботинку?

— Я и так мужчина, никто в этом не сомневается! — напыщенно отвечает женишок.

— Да ну? Я вот сомневаюсь, — говорю, возможно, немного насмешливо.

— А я сейчас докажу… — напомаженный красавчик делает движение в мою сторону, явно собираясь поцеловать.

Первое мое желание — взбить ему яичницу, до пенки. За все хорошее, так сказать. Но потом человеколюбие во мне побеждает, и я ограничиваюсь только тем, что жестко хватаю пальцами за щеки сунувшуюся ко мне физиономию с вытянутыми в дудочку губами.

— Подумай еще раз, хорошенько. Ты сейчас собрался меня опорочить перед всеми этими порядочными людьми, Руфус?

В глазах женишка появляется растерянность.

— Или ты хочешь, чтобы я тут публично, перед всеми, дала тебе пощечину, защищая свою честь?

— С драконом ты честь не защищала, — звучит обиженно и по-детски.

— Откуда такие выводы? Я пыталась дать ему пощечину.

— Ты должна была кричать! Сопротивляться! Дать еще одну пощечину! А ты стояла, улыбалась и разговаривала с ним!

Теперь уже моя очередь немного растеряться от потока того, что я, оказывается, должна была сделать и не сделала.

— А ты кто такой, чтобы указывать мне, что делать? — спрашиваю у него.

— Как кто? — Руфус отодвигается, но на его лице продолжают алеть два пятна от моих пальцев. — Я твой жених! Почти муж!

— Жених? Я что-то не припомню, чтобы мы проходили обряд помолвки, или запамятовала?

По тому, как кривит губоньки Руфус, становится понятно, что я правильно угадала.

— Ну так какой ты мне тогда жених? Так… попутчик, — и отворачиваюсь к окну.

Мне очень хочется посидеть в тишине, подумать над тем всем, что со мной произошло за последние двое суток. И особенно напрягает тот якобы вещий сон — о нем особенно хочется поразмышлять, но у женишка другие планы.

— Как это попутчик? Мы же… я же… билеты купил!

О! С козырей зашел. Боже. Напомнил мне одно мое неудачное свидание лет эдак пятнадцать назад. Я тогда пришла на встречу с состоятельным вдовцом, которого мне очень рекомендовали, как человека приятного во всех отношениях, мои хорошие знакомые. Выбрали мы ресторан средней ценовой категории. Я взяла себе кофе и какой-то десерт, вроде, штрудель, но могу ошибаться.

Вдовец — импозантный мужчина слегка за пятьдесят долго морочил мне голову заунывными разговорами о бренности всего сущего, жуя какой-то многослойный, очень жирный и дорогой десерт. Опрокинув в себя очередную порцию бренди, и гордо оплатив не только свой, но и мой счет, он заявил, что вечер затянулся и мне уже пора решить, едем мы к нему, или ко мне.

Я едва не подавилась штруделем. У нас всего-то первая встреча, я бы ее даже свиданием не назвала. Просто присматриваемся.

— А что тут присматриваться? — сказал он мне тогда. — Мы уже не малолетки, чтобы ходить вокруг да около, прекрасно понимаем, чем это кончится. Так чего тянуть? Взрослые же люди. Я бы предпочел у тебя. Не волнуйся, ночевать не останусь. Люблю спать в собственной постели.

Слегка обалдевшая от того, как быстро вечер перестал быть томным, встала, взяла сумку и попрощалась.

— Что значит, всего хорошего? — Вскипел вдовец, покрываясь красными пятнами. — Ты меня развела на бабки и думаешь улизнуть?

— Какие бабки, мужчина? Кофе и десерт?

— Я на тебя потратился! Накормил, напоил. Кто мне это возместит?

Спокойно достала крупную банкноту и положила на стол.

— Это — за мой заказ. Сдачу оставь себе, купишь в аптеке успокоительное и чего-нибудь от давления.

И вот сейчас эта фраза про билеты очень мне напомнила того жлоба, думающего, что за десерт я приведу его к себе домой и буду часок-другой ублажать. Надо же возместить его траты, а как иначе. Капец. Похоже, жлобы во всех мирах одинаковые.

— Купил, — киваю в ответ на фразу Руфуса. — Самые дешевые, какие были.

Жених моментально замолкает, сопит какое-то время, а потом выдает:

— А незачем тратить лишние деньги? Лучше их приберечь на обряд и на красивый номер в таверне в брачную ночь.

Размечтался!

— Конечно. А еще мне платье красивое нужно, вышитое серебром. Или, лучше, золотом, — говорю.

— Кхм-кх, а что… у тебя нет какого-нибудь приличного платья? — следует вполне закономерный вопрос.

Все. Руфус понятен, как прочитанная книга. На себя денег ему не жалко, а вот на кого-то — это другой вопрос. Вот и на Алексу он, скорее всего, позарился именно из-за финансов и титула. Теперь ясно, что нужно сделать, чтобы он отпал сам собой.

— Таверна! — слышится крик возницы.

Экипаж, резко дернувшись, останавливается.

— На прием пищи один час, потом едем дальше. Просьба не задерживаться!

Дружной толпой мы заходим в таверну. Почти все столики свободны. Я, не глядя усаживаюсь за самый дальний справа, возле окошка. Столы засаленные, окна — засиженные мухами. Как-то сомневаюсь, что тут подают что-то съедобное. Возле меня усаживается довольный Руфус и сообщает:

— Я взял нам два супа и лепешки. Сытно и полезно для желудка.

Спустя десять минут приносят наш заказ — жидкое что-то и твердые куски картона. Отодвигаю от себя тарелку, игнорируя бурчание желудка.

— Ты не будешь? — живо интересуется Руфус, наминая свой суп. — Не против, если я доем.

Киваю, грустно рассматривая, как за столом напротив пожилая пара с удовольствием ест ароматное жаркое. Возможно, тут не так уж и плохо кормят, снова смотрю в собственную миску с жидким содержимым, просто не всех.

И тут передо мной ставят большую тарелку того самого жаркого, а рядом — тарелку с еще горячим хлебом и кружку с чаем.

— Руфус… — уже собираюсь поблагодарить жениха, но подавальщица меня перебивает.

— Это вам во-о-н от того лорда. Приятного аппетита.

Вспыхнув, поднимаю глаза туда, куда указала девушка и вижу уже возле двери все того же нахального дракона. Он нагло усмехается в ответ на мое возмущенное лицо и, послав воздушный поцелуй, выходит на улицу.

— Не вздумай есть… — женишок пытается рассказать, что мне делать, одновременно с этим протягивая свои руки к моей тарелке.

— Только тронь, — шиплю ему в ответ, сжимая в руке столовый нож, — мою еду.

Ну а что? Давно известно: нельзя стоять между голодной женщиной и едой — это может плохо закончиться.

После еды у меня и настроение улучшается. Всегда так было, так же осталось и сейчас. Подобрев, усаживаюсь обратно в экипаж, полностью игнорируя брюзжание Руфуса. Согласно ответу возницы, в Саусвилле мы будем уже к обеду, осталось потрястись в экипаже каких-то четыре часа. Немало, конечно, но учитывая, сколько уже проехали — можно и потерпеть.

Пока ждали, когда подадут экипаж, я отошла прогуляться и завела разговор с пожилой парой. Оказалось, что они прекрасно знают городок, в который я еду — прожили в нем почти двадцать лет. Очень советовали выбрать другое место, менее зашоренное, с более прогрессивным главой. Но увы, выбора у меня, как такового, нет. Впрочем, им я об этом не сказала, а просто поблагодарила и попыталась выведать побольше о том городе, где планирую обустраиваться.

Как оказалось, история у Саусвилла полна мистики и загадок. Раньше там было самое большое сосредоточие ведьм всего королевства. Даже особая торговая улица была — Ведьминский переулок, куда ходили за специальными настоями, а также для гаданий и выполнения разных ритуалов. Обычные люди и ведьмы жили в дружбе и взаимной симпатии. Бывало, даже человеческие семьи роднились с ведьминскими, хотя вообще-то подобные союзы не поощрялись.

Так продолжалось довольно долго, несколько столетий. И уже на глаз было сложно определить: где ведьма, а где — обычная женщина. Обе ходили не покрывая голову косынкой, как было заведено в королевстве, обе имели в доме кошек, часто черных. Смело смотрели в глаза, не робели перед власть имущими, не лебезили перед богатыми. В патриархальном обществе подобное было из ряда вон.

И тогда в город был послан королевский советник. Лорд-дознаватель. Мрачный, но красивый мужчина из древнего рода черных драконов. У них была особая черта — чувствовать ведьм, определять их по запаху. Вместе с лордом прибыл и карательный отряд. Многие жители Саусвилла насторожились, но время шло, все было как обычно, и люди расслабились.

Прошло несколько месяцев. И вот в ночь летнего солнцестояния, когда праздник был в разгаре, лорд-дознаватель внезапно соизволил посетить празднующих. Но он вел себя культурно, не нарывался, а потому остался и даже пил-ел за одним столом с местными главами купеческих семей.

Среди женщин особо выделялась одна — ведьма в седьмом поколении. Красивая, зрелая, насмешливая. Многие к ней сватались, но всех Дара отсылала ни с чем. Говорила, что ждет своего суженного.

Одного ее взгляда хватило, чтобы лорд-дознаватель потерял голову. Всю ночь он не отходил от Дары, рассвет они встретили вместе. Красивая из них была пара, да только ни один не хотел поступиться другому. Ни в чем. Ссорились часто. Потом мирились, чтобы снова поссориться. И так по кругу.

И однажды Даре надоело это все. Она бросила дракона. Доподлинно не известно, что она сказала и как вообще все было. Только у лорда-дознавателя снесло крышу. В городе начался беспредел. В любой момент дня и ночи могли прийти в любую семью и увести женщину на допрос. Многих не возвращали. Некоторых казнили, кого-то отправляли в ссылку.

Ведьмы уговорили Дару пойти к лорду и поговорить с ним, попросить о милости. А на следующее утро стало известно, что Дара мертва. Что и как произошло — никто не знает. Говорили, это дракон ее убил в припадке ярости. Да только после этого город утонул в крови. Допрашивали и казнили всех подряд, без разбору. Десяток казней в день — обычное дело. Люди стали бояться собственной тени.

С тех пор в Саусвилле живет народ темный, трусливый и готовый сразу же бежать докладывать обо всем главе города.

— А с драконом что случилось? — спрашиваю с интересом, обожая мрачные городские легенды.

— С ума сошел, — пожимает плечами пожилая женщина. — В один из дней превратился в огромного ящера, взлетел высоко и упал наземь, не расправив крылья. Переломал все, что мог, но умер не сразу. Долго стонал, звал Дару. До самого последнего вздоха звал.

Под впечатлением от легенды едва не забываю спросить то, зачем, собственно, и завела разговор, есть ли в городе хороший адвокат. И получив адрес, довольно потираю ручки. Я на шаг ближе к осуществлению своего плана. Полная оптимизма, с нетерпением жду прибытия в Саусвилл, еще даже не догадываясь, какие темные события запустит мой приезд в город.

— Саусвилл! Саусвилл! Кому там был нужен Саусвилл⁈ Остановка десять минут! — Кричит возница, заставив меня вздрогнуть и зашевелиться.

— Это наша остановка. Руфус, мы выходим. Забери сумку.

Выхожу первой с наслаждением вдыхая свежий воздух. Да уж, путешествие в закрытом экипаже, да еще и летом, очень напомнило мне езду на работу в общественном транспорте. Не хватало только бабушек-пенсионерок с тачками срочно куда-то едущих в самый час пик.

Пейзаж, открывшийся мне, внушал надежду, что не все так плохо, как рассказывала пожилая пара. Мощенная камнем дорога, где-то вдалеке звон колоколов и шпили замка. Вокзал, кстати, вполне приличный, без признаков бандитского сброда. Несколько мужчин, одна женщина с ребенком и бабулька весьма и весьма пожилого возраста, наверное, встречающая кого-то. Наши с ней глаза на секунду встречаются, она кивает, словно знает меня, я тоже киваю, мало ли, может у них так заведено. А то не успела приехать, а обо мне тут же пойдет слава как о некультурной грубиянке.

Бабулька поворачивается и уходит. Появляется странное ощущение, что это меня она ждала. Впрочем, я довольно быстро о ней забываю, стоит только появится рядом со мной ноющему Руфусу с моей внушительной сумкой.

— Что ты там нагрузила такое тяжелое? Камни? Это же просто неподъемная ноша, — вылезает из экипажа и останавливается рядом.

— Нет, это то, что может нам пригодится в семейной жизни. Ну и, конечно, мой венчальный наряд.

— Да? Ну тогда ладно. Хорошо, что много всего, — тут же соглашается Руфус.

Я же подхожу к женщине с ребенком и спрашиваю, как мне попасть на хутор Лавандовый? Местная какое-то время хлопает глазами, словно не понимает, о чем я ее спросила, а потом говорит:

— Леди уверена, что ей нужно именно туда?

— Совершенно уверена, — отвечаю.

— Это за городом, в сторону поселка Большие бубыри. Пешком далековато будет, спросите кого из мужиков, кто едет в ту сторону, может, подвезут. Как увидите пустоши с мелким таким фиолетовым цветочком, значит — приехали.

— Благодарю вас, — вежливо откланиваюсь и с интересом осматриваюсь, где бы найти подходящего возницу.

— Вам лучше на центральную площадь пойти, там по выходным всегда ярмарка, вот кого-то из приезжих и можно будет попросить, — подсказывает женщина, с которой я недавно разговаривала.

Снова ее поблагодарив и спросив направление, подгоняю Руфуса, довольная, что он хоть чем-то пригодился, весело топаю в сторону площади. По дороге как раз нахожу нужную мне адвокатскую контору, но стараюсь не слишком сильно интересоваться приемными днями, что женишок ничего не заподозрил.

К площади мы выходим спустя пятнадцать минут довольно бодрого шага. Тут действительно проходит ярмарка. Но какая-то скучноватая. Ни тебе музыкантов, ни танцев, ни вина, или эля. Монотонные голоса зазывал, бубнёж покупателей и все. Скучно люди живут в этом городишке, однако.

Подхожу к лавке с мясом, видя, что тамошний продавец уже складывает пожитки.

— Доброго дня, уважаемый, — говорю.

Седой, с кустистыми бровями мужик кидает на меня беглый взгляд и продолжает молча паковать продукцию, вместо него отвечает женщина — пухленькая, средних лет, с загорелой почти до черна кожей.

— Доброго, госпожа. Хотели чего прикупить?

— Хотела спросить, не едите ли вы в сторону Больших бубырей? Мне очень нужно в туда.

— Вам повезло, госпожа. Мы как раз с тех мест приехали и вот сейчас будем возвращаться. Можем и вас подвести, чего уж там.

— Большое спасибо, уважаемая…

— Сара я, госпожа. А этот молчун — муж мой, Марк.

— Спасибо, Сара, что не отказали.

Все время разговора Руфус стоит позади меня и, к счастью, ничего не говорит, но выражение его лица очень красноречиво: как это я опустилась так низко, чтобы разговаривать с какой-то крестьянкой. Стоит, морду корчит, а сам тем временем глазками стреляет в сторону богато одетой купчихи, продающей ткани двумя рядами далее.

— Руфус, — окликаю его. — Ты это что? На другую позарился?

— Что ты, любимая? — мужчина тут же опускает блудливые глазоньки. — Только ты одна в моем сердце, даже не сомневайся.

Фыркаю и усаживаюсь в телегу, рядом примащивается и незадачливый женишок. Дергано и неторопливо мы выезжаем из ворот города на юг.

Какое-то время едем молча, потом как-то само собой у нас с Сарой завязывается разговор о непростой доле крестьян.

— У нас четверо девчонок, госпожа. Старшей уже шестнадцать, замуж ее пора отдавать, да тянут что-то сваты, не идут. Уж и не знаю, нешто передумали…

— Не мели ерунду, жена! — прикрикивает на женщину ее муж. — Бабы! Мозгов нет, а все думать пытаются.

Меня от его фразы аж передергивает всю. Фу! Тоже мне, мозговой центр семьи. Детей наклепал, а теперь вон, пожалуйста, не знает, как их пристроить.

— А почему передумать могли? — шепотом спрашиваю Сару.

— Мы вообще неплохо живем, животинки много, кони есть. Но прошлый год неурожайный выдался, поговаривают, это все ведьмовские проделки, тьфу-тьфу, чтоб им гореть в священном огне! И этот год засушливый очень. Животным травы мало. Нам пришлось забить тех, кого не хотели, а теперь и продать не можем, чтобы за вырученные деньги дочери украшений красивых накупить, да одежд. В общем, не сладко нам сейчас, вот и лезет мысля в ум, что передумал свататься Горин к нашей девочке. Нашел невесту побогаче.

Тут мы с ней прерываемся, обгоняя толпу разъяренного народа, который что-то орет и швыряет в кого-то камни.

— Ведьма! — слышится крик.

— Ой, горюшко, — начинает переживать Сара, — нешто на ведьму мы попали? Ой, беда-беда.

— Умолкни, жена! — прикрикивает мужик и хлещет коня, чтобы шел быстрее.

Мы обгоняем толпу и теперь я вижу, кого они преследуют. И в ужасе вскрикиваю. По пыльной дорожке бежит еще совсем маленькая девочка в рваном платье. На лице у нее царапины, а на лбу — шишка. Она рыдает в голос, зовет маму, а толпа хохочет и швыряет в ребенка камни.

— Ироды! — не выдерживаю я, спрыгиваю с телеги и подбегаю к ребенку.

— Госпожа, нет!! Это ведьма! Не касайтесь ее!

Но поздно. Я уже подхватываю ребенка на руки и догоняю едущую телегу.