Глава 8

Итак, дело самой первой важности — сдать в ломбард драгоценности. Я специально взяла не самые дорогие, рассудив, что очень яркие украшения могут привлечь ко мне слишком пристальное внимание. Но деньги нужны. Очень сомневаюсь, что адвокат, к которому я собралась идти сразу после ломбарда, будет проводить консультацию за спасибо.

Ломбард выглядит именно так, как я себе и представляла: подвальное помещение, обшарпанные ступени, грязная, плохо освещенная комната и дедуля очень неприятной наружности, сидящий за столом, отделенным стеклом от остальной комнаты.

— Леди ошиблась? — подобострастно улыбаясь, говорит дедок. — Магазин тканей в соседнем проулке, тоже в подвале.

— Леди пришла куда нужно, — отвечаю, доставая из карманов юбки платок, в который замотала для сохранности драгоценности.

Показываю серьги с опалами, держу их так, чтобы тусклый свет попадал на камни, красиво отражая их глубину.

— Положите в специальный шкафчик под стеклом и пододвиньте мне, — уже совсем другим, наглым тоном говорит ростовщик.

Кладу одну сережку и делаю, как сказал дедок, успев поймать его хитрый, прищуренный взгляд.

— Опытная, да?

Спрашивает. А то я не знаю это жулье. Положишь две сережки и можешь с ними попрощаться. Старый бандюган присвоит их себе и уже ничего не докажешь.

— Что за них дадите? — перевожу разговор в деловое русло.

— Золото поцарапано, чистить нужно будет. Камни с изъянами… — ростовщик делает вид, что глубоко задумался. — Дам пять монет серебром.

— Двенадцать, — приступаю к торгу.

— Это грабеж среди бела дня! — возмущается ушлый дедок. — Шесть монет и все!

— Одиннадцать, так и быть. Из уважения к вашим сединам, — говорю нужную мне цену.

— Семь! И это мое последнее слово! И поверь, никто тебе не даст больше! Любой житель этого города скажет, что старый Журрас дает самую честную цену!

— Десять. Или я ухожу к ростовщику через две улицы. У него там большая витрина и как раз не хватает сережек для полного комплекта к очень симпатичному ожерелью. Уверена, он и за брошь мою с изумрудами даст хорошую цену. Ведь это все мое, родовое, а не сворованное где-то. Можно не бояться, что нагрянет полиция и конфискует все, за что были уплачены деньги нечестному продавцу.

— Ты меня без ножа режешь, нахалка! Семью мою бедствовать заставляешь! Детей моих сегодня голодными оставишь! — вопит, входя в раж, знающий свое дело ростовщик.

— У таких, как вы — деловых людей, всегда есть деньги на черный день, так что не надо мне тут про голод, — усмехаюсь.

Фразу о том, что у такого скупого ростовщика вряд ли есть семья, оставляю не сказанной. Всерьез задевать дедулю мне сейчас не выгодно.

— Про деловых — это ты да… все правильно говоришь. Восемь монет. Больше дать не могу.

— Десять. Или верните серьгу, — стою на своем.

Дедуля бросает на меня острый взгляд сквозь кустистые брови и лезет куда-то в закрома. Отлично. Первый бой я выиграла. Получив монеты, отдаю вторую серьгу.

— И брошь покажи, — бурчит ростовщик.

Выхожу из подвала спустя каких-то полчаса. Расстались мы с дедком вполне довольные друг другом. Он получил серьги, брошь, браслет и два кольца. Я же — полный кошель серебряных монет и хорошее настроение.

Сейчас наведаюсь к адвокату, а потом прогуляюсь по магазинам, посмотрю, что за товары тут предлагают. Надо думать, чем я буду заниматься, чтобы кормить себя и неожиданно полученного ребенка. У меня нет столько драгоценностей, чтобы не работать. На одну их продажу рассчитывать не стоит — на год не хватит.

И, кстати, вот еще один интересный момент. Папаня завещает неродному сыночку титул, имущество, земли, а родной дочери — дом в каких-то пустошах. Складывается впечатление, что он ее не любит и не заботится о ней. И тем не менее, драгоценностей у девушки — полные закрома. Причем, все они валяются где ни попадя. Я собрала только те, которые нашла случайно в комоде, среди белья.

В комоде! Кстати! Я тогда, после разговора с братцем-кроликом, застукала экономку, роющуюся в ящике. До меня только теперь доходит, что, возможно, хитрая служанка знала привычку своей хозяйки не вести счет драгоценностям и потихоньку воровала безделушки!

Ну и ну! Прямо тайны Мадридского двора! Усмехаясь сама себе, подхожу к адвокатской конторе. Ну что же, посмотрим, как тут все пройдет. Надеюсь, также удачно, как и у ростовщика.

— Господин Моверин не принимает вот так вот без записи! — продолжает напирать на меня своими телесами секретарша — дама средних лет и такой же наружности, если не считать пятого размера груди.

— А вы просто спросите, — не сдаюсь я, хоть и порядком задолбавшись за последние десять минут говорить одно и то же. — Уверена, он найдет время.

— Нет, не найдет! И я вам уже это говорила! Могу вас записать на следующий месяц, на восемь утра третьего числа. Не нравится — уходите!

— Не нравится, но я не уйду. Я буду тут у вас сидеть, в приемной. И громко жаловаться каждому посетителю при всякой удобной возможности, что вы ведете себя крайне недопустимо!

— Боги! Музетта, что тут происходит⁈ — из приоткрытой двери кабинета выглядывает лысеющий господин в темном костюме.

— Простите, господин Моверин! — секретарша опять пихает меня своим бюстом, едва не сбивая с ног. — Дама ошиблась конторой и уже уходит.

— И ничего я не ошиблась! — спешно сообщаю удивленному адвокату. — Я пришла ровно туда, куда мне нужно! И не понимаю, почему вынуждена терпеть такое непозволительное хамство со стороны вашего персонала!

— Музетта? — адвокат выходит в приемную, удивленно приподняв брови.

— Простите, господин Моверин, — секретарша, скромно опускает глаза, прежде успев меня полоснуть взглядом, как стилетом. — Видимо, мы с дамой не поняли друг друга.

— Видимо да, — язвлю я и теперь уже обращаю все свое внимание на адвоката, не упустив момент, когда тот, словно невзначай, ныряет взглядом за линию декольте своей секретарши.

Интересненькое. У них роман? Не похоже. Скорее, влюбленность. И это может быть объяснением тому, как ведет себя секретарша.

— По какому делу вы к нам пожаловали? — адвокат переводит на меня взгляд.

— По личному. У меня с собой завещание и мне нужно, чтобы вы помогли разобраться, все ли я правильно по нему поняла.

— Этим чаще занимаются нотариусы, — и этот тоже пытается меня выпихнуть.

— Я знаю. Но если окажется, что в завещании есть моменты, которые доверенный не озвучил, мне будет нужен защитник, отстаивающий мои законные права в суде. И я очень полагаюсь на вас в этом вопросе.

— Ну что же, пройдемте в кабинет, — говорит адвокат, видимо смирившись с тем фактом, что я никуда не уйду. — Музетта, принесите чаю, будьте добры.

Мы заходим в кабинет. Господин Моверин усаживается в кресло, я — напротив него на стул. Молча передаю ему завещание, решив, что и так потеряла слишком много времени на пререкания с секретаршей, чтобы опять вести пустую беседу и с адвокатом.

Мужчина долго, скрупулезно и очень внимательно изучает документ. Музетта успевает принести чай и уйти, а он все читает. Я даже начинаю немного волноваться, впрочем, многочисленные дипломы и сертификаты господина Моверина, развешанные по стенам, действуют успокаивающе и говорят мне, что я не ошиблась со своим выбором. Он действительно профессионал.

— Итак… — начинает адвокат и замолкает.

— Итак? — тороплю его.

— В общем-то, стандартное завещание. Ничего сложного или непонятного. Единственное, составлено очень хитро и с припиской на латыни, что уже давно не делается при составлении документов.

— Надо же… А зачем была сделана эта приписка?

— Затем, чтобы кто-то, вроде вас или вашего брата, на имя которого было оставлено наследство, не смогли прочесть дополнительные условия завещания.

— А там есть какие-то дополнительные условия⁇ — переспрашиваю, затаив дыхание.

— Есть. И очень интересные. Хитрый делец был ваш папа, уж простите, что так говорю, — адвокат усмехается.

— Ничего. Вы его четко охарактеризовали. Таким и был. Так что там с дополнительными условиями?

— А что, если я скажу вам, что эти условия полностью меняют весь смысл завещания? И еще… если вы их не будете знать, то потеряете все! А между тем, ваш доверенный не прочел приписку на латыни, которая непосредственно касается вас и вашего будущего. Сделал он это намеренно, или на то была воля вашего отца — остается неизвестным.

— Ох, господин Моверин, говорите, не томите, а то у меня сейчас случится сердечный приступ!

— Дело в том… — адвокат замолкает, хитро указывая пальцем в слова на латыни, я слегка приподнимаюсь, чтобы лучше видеть документ, мы находимся очень близко друг от друга.

И именно в этот момент с грохотом распахивается дверь в кабинет!

— Господин Моверин! — полный негодования голос секретарши разносится не только по всей комнате, но и наверняка, слышен даже на улице.

— Музетта, что за бесцеремонность? Врываться так во время важного разговора с клиенткой⁈

— Я думала, у вас деловой разговор, а вы…

— Музетта, выйдите немедленно! — адвокат повышает тон, явно раздраженный происходящим. — И впредь — стучитесь!

— Ага, стучитесь… как же… — секретарша, обиженно сопя, выходит, прикрывая дверь, но не закрывая ее плотно, оставляя тоненькую щель. Подглядывать будет? Подслушивать?

Усмехаюсь. Пусть подглядывает. Я на ее мужчину видов не имею, мне все равно. А вот, чтобы не подслушивала, буду говорить тише.

— Давайте вернемся к латыни, — напоминаю адвокату.

— Да, давайте, — говорит мужчина немного рассеяно, но потом собирается и продолжает. — Так вот. Завещание очень интересно составлено. Если не читать латынь, то получается, что все состояние переходит вашему братцу.

— Это я уже поняла. Дальше.

— Но если прочесть текст и со сноской по-латыни, то все баронское добро достается вашему сводному братцу на ХРАНЕНИЕ.

— Вот сейчас я немного не поняла, — усаживаюсь на стул, немного заторможенно глядя на адвоката. — Что значит на хранение?

— Ваш брат, на самом деле, получает всего лишь возможность все унаследовать. Через год. И при условии, что вы не сможете организовать свое дело на хуторе Лавандовый.

— Что⁇

Если честно, то мое удивление вполне можно понять. Нигде нет намека на то, что Алекса хоть что-то понимает в менеджменте и маркетинге. Я уже помолчу о том, что у нее вряд ли имеется предпринимательская жилка. Это издевательство со стороны папани? Последняя шутка покойного? Дать надежду дочурке, а потом разом лишить ее, когда поймет, что ничего не может сделать? Кто в этом патриархальном мире вообще захочет иметь дело с женщиной-предпринимателем, любительницей приложиться к бутылке и старой девой⁇ Прямо скажем, эта задачка со звездочкой, и чтобы решить ее придется очень постараться.

— То есть, я могу получить все свое имущество назад через год, если сделаю какой-никакой магазинчик и продержусь на плаву двенадцать месяцев?

— Нет. Вам не продержаться на плаву надо, а получать стабильный доход. Пусть небольшой, но чтобы вышли в плюс через год. Иначе все состояние и титул навсегда перейдут вашему братцу.

— Значит, у меня есть шанс все вернуть!

— Есть, — улыбается адвокат. — Тут, правда, еще одна небольшая приписочка…

В этот раз в дверь раздается громкий стук.

— Ну что еще, Музетта? — спрашивает с раздражением адвокат.

В кабинет просовывается голова секретарши и громким шёпотом сообщает:

— К вам пожаловали господин Алесандро Драги и просят о срочном приеме.

Я вздрагиваю. Брат! Мы с адвокатом переглядываемся, он прекрасно знает прозвучавшее имя, читал его только что в завещании.

— Мне лучше с ним не встречаться, — говорю, выхватывая со стола завещание, и пряча его в карман юбки.

— У меня есть запасной выход, — шепчет мне господин Моверин, — прямо из кабинета. С вас двадцать семь монет серебра.

Я слегка косею от названной цифры и внезапно понимаю, что хоть и думала, что хорошо сторговалась с ростовщиком, на самом деле я прилично пролетела с деньгами. Без раздумий отдаю монеты адвокату.

— Госпожа Музетта, — излишне громко говорит господин Моверин, — скажите посетителю, что я приму его, только дообедаю. — А дальше уже мне. — Быстро, госпожа. И постарайтесь не стучать каблуками.

Задняя стенка камина отодвигается, и я вижу тайный ход, захожу в него, прихватив лампу.

— Двадцать ступеней вниз и направо. Дверь немного заедает, выйдете в проулке. Постарайтесь, чтобы выходящую вас никто не видел, — напутствует адвокат.

А потом стена за мной закрывается. Стою какое-то время в темноте, держа перед собой лампу, дающую очень мало света, прислушиваюсь. Может, услышу, о чем разговаривают мой братец и адвокат. Но увы, совершенно ничего не слышно.

Немного разочаровано спускаюсь вниз. Дергаю дверь. А она не открывается! Пробую еще раз и еще, но результат тот же! Это случайность, или ловушка? Кажется, придется возвращаться.