Глава 9

Хотя… надо бы попробовать еще… в последний раз так сказать. На этот раз я прижимаю ручку вниз до упора и плюс наваливаюсь всем телом. И-и-и раз! И-и-и два! И-и-и… три не получилось. Дверь с громким чавканьем открывается, и я вываливаюсь в узкий проулок, ровно возле огромной и весьма запашистой мусорной кучи, спугнув целую стаю зеленых мух.

— Фу, — зажимаю нос пальцами и быстро пробегаю мимо, шмыгаю направо и почти сразу оказываюсь на знакомой улочке.

Чудненько. Теперь нужно быстро отсюда сбежать и пошустрее вернуться в дом. Еще бы найти, кто меня подвезет. И… покупки я хотела сделать. Что-нибудь вкусненькое Вите купить. Понятно, что никакие сладости не исправят тот факт, что мама оставила ее с совершенно незнакомой теткой, но… попытаться стоит, как мне кажется.

Я, можно сказать рысью, пробегаюсь по лавкам, быстро поняв, что магазинчики с красивыми витринами мне не по кошельку. Покупаю малышке два красивых платья, юбку и парочку блузок, панамку. Себе тоже беру соломенную шляпку. У продавца меда покупаю воск, в тканях — жгуты. Начну с самого простого — со свечей. Сюда же можно было бы и мыло добавить, но готовой мыльной основы я не нашла, а варить с нуля… ну такое. Овчинка выделки не стоит в таком случае.

Не сдержавшись, покупаю для Виты плюшевого медвежонка и небольшую куклу в ярком платье. Монетки в кошельке стремительно уменьшаются, портя настроение. Понимаю, что очень скоро опять пойду к ростовщику. Гораздо раньше, чем предполагала.

Купив еще немного еды и всякой мелочи, удивительным образом легко и быстро нахожу повозку, которая едет в нужную мне сторону. Управляет ею пожилой мужчина. С разговорами не лезет, на вопросы отвечает односложно, но лошадь подгоняет хорошо, поэтому поездка моя завершается даже быстрее, чем я надеялась.

Любезно попрощавшись с дедулей и получив сухое «Будь благословенна», устремляюсь к дому. Обращаю внимание, что вокруг строения есть следы лошадей. Быстро открываю дверь и тут же запираю ее.

— Вита? — зову малышку.

Девочка тут же показывается из-за двери, испуганно глядя на меня.

— Малышка, тут кто-то был, пока я отсутствовала?

— Два мужчины каких-то, — тут же отвечает ребенок. — Один дядя молодой, красивый, второй — старше, с бородой.

— Что они делали?

— Объехали несколько раз дом, заглядывали в окна, стучали в дверь, а потом уехали.

— Испугали тебя, да? — спрашиваю, доставая из сумки покупки. И первым делом — красивые вещи и игрушки.

— Тот, что помоложе так ругался, — девочка прижимает ладошки к щекам. — И сильно в дверь стучал. Злился.

— Они тебя не видели? — спрашиваю.

— Нет, я спряталась в углу спальни, за кроватью и сидела, пока они не уехали.

— Ты умничка, — улыбаюсь ребенку, протягивая куклу и медвежонка.

Вита долго смотрит на игрушки, не решаясь взять.

— Это тебе. Нравятся? Если не нравятся, мы можем купить другие…

— Кукла странная, — говорит Вита, берет названную игрушку и тут же кладет ее лицом вниз на лавку. — А медвежонок хороший. Мягкий.

— Можешь дать ему имя, если хочешь.

Наблюдаю, как Вита нежно берет из моих рук игрушку и трепетно гладит детской ладошкой по голове медвежонка.

— Пончик, — говорит.

— Что? — не сразу понимаю, о чем она.

— Я назову его Пончик. Потому что он мягкий и красивый. А кукле дам имя… — девочка на секунду задумывается, закрыв глаза, а потом внезапно говорит, — Мария.

Вздрагиваю, ощутив ледяной холодок по спине. Черные длинные волосы куклы придают ей еще большую схожесть с той Марией. Ведьмой, отправившей меня сюда.

— Странное имя, — говорю.

— Какая кукла, такое и имя, — следует ответ, а потом Вита добавляет. — О! Снова эти мужчины едут.

Подбегаю к окну и действительно, вижу как от дороги в нашу сторону поворачивают два всадника, и в одном из них сразу же опознаю сводного братца. Вот мерзавец, никак не успокоится! Прибыл вернуть меня домой⁈

— Вон! Тот дядя все время ругался, — Вита указывает пальчиком на моего братца-кролика.

— Я так и поняла, солнышко. Давай, спрячься опять туда, где ты была, а я немного подсмотрю, что они станут делать.

Девочка послушно ныряет в свое убежище за столом. Я же от всего сердца желаю, чтобы Алесандро нас не нашел. Вот просто не увидел и все!

— Хоть бы он запутался и потерял ориентацию на местности! — не отдаю себе отчет, что говорю вслух. — Не найдет нас и уедет! Не увидит, не найдет…

— Что вы шепчите? — спрашивает девочка из своего укрытия.

Вздрагиваю. Я не замечала, что говорю вслух, думала просто мысли в голове бродят.

— Да так… ничего…

— А-а-а, — тут же выдает Вита, не дослушав, — ведьмачите.

— Нет, солнышко, — начинаю объяснять и замолкаю, удивленно следя за странными передвижениями братца и его дружка.

Они поворачивают с главной дороги в сторону дома, делают несколько шагов и останавливаются. Осматриваются. Снова возвращаются к дороге, долго рассматривают указатель в десяти метрах от развилки и опять съезжают с дороги, в этот раз гораздо дальше от дома. Едут, о чем-то спорят. Останавливаются, снова оглядываются вокруг.

Брат начинает злится. Что-то кричит, машет руками. Мужчины по очередному разу возвращаются к главной дороге, какое-то время топчутся на месте, а потом снова делают попытку съехать с нее, но в этот раз у них получается еще хуже — теперь они едут гораздо дальше от дома. Брат в ярости спрыгивает с лошади, принимается бегать, что-то кричать, потом снова садится верхом и, пришпорив бедного коня так, что тот чуть на дыбы не становится, быстрым галопом уезжает прочь, не забыв прихватить своего дружка.

Я, недоуменно наблюдавшая за всем этим цирком со смесью удивления и радости, прихожу в себя от слов Виты.

— Ничего себе. Мама была права.

Поворачиваюсь к ребенку и уточняю:

— В чем была права?

— Она сказала, что мне будет только возле вас безопасно.

— Почему так?

— Потому что вы — изменяющая реальность ведьма, — и столько восхищения в голосе девочки, что мне даже жаль разрушать ее иллюзии.

— Никакая я не ведьма, Вита. И вообще, ведьм не существует. Есть женщины, которые знают больше, чем другие люди, но это не делает их ведьмами. Прошу, перестань употреблять это слово направо и налево, в этом городишке его не очень любят, и мы можем попасть в очень нехорошую историю, если тебя услышит кто-то из местных жителей.

— Хорошо, — девочка немного расстроена. — Но это большой грех — отвергать свою силу. Если ведьма не признает собственную магию ее ждет жалкая жизнь и тяжелая смерть.

— Благодарю за очень важную информацию, но у меня созрела куда более интересная идея. Как на счет быстренько перекусить бутербродами, а пока закипает чай, ты померяешь одно из тех платьев, что я купила? Пожалуйста. Мне бы очень хотелось посмотреть, как оно будет на тебе сидеть.

Вита какое-то время задумчиво на меня смотрит, чуть прикусив уголок нижней губы, а потом очень серьезно кивает, соглашаясь. Я же старательно гоню из головы ненужные мысли, на это еще будет время. Ночью ляжем спать, и я хорошенько все обмозгую. А пока…

— Ну что? Ужинаем?

* * *

Вита уже давно спит рядом, обняв Пончика, и сладко сопя. Мой же сон куда-то запропастился. Лежу, уставившись в потолок, перебираю события минувших двух дней. Все-таки я молодец! Из щекотливой ситуации с братом выкрутилась, завещание похитила, все дела, что хотела — сделала. Где-то больше преуспела, где-то меньше, но не суть.

Печалит, конечно, перспектива оставаться в этом мире и теле. Я бы не прочь вернуться к себе, вот только как? Возможно, ответ на мое желание спрятан в местной вере в ведьм. Быть может, тут найдется знающая женщина, которая сможет мне помочь, или хотя бы подсказать, что нужно делать.

Пока что, увы, придется обживаться тут. И первое, что нужно сделать, это завтра же осмотреть свое наследство. Что там с лавандой? Цветет она уже достаточно, или только начала? К выходным нужно будет сделать лавандовые свечи и мази. Поедем с Витой на ярмарку, думаю, в нарядной и красивой девочке мало кто узнает того несчастного, затравленного ребенка, которого обзывали ведьмой. В любом случае, не может же дитё все время сидеть в доме, так и заболеть недолго.

На мыслях о том, где взять формочки для свечей, я и засыпаю. Или вернее будет сказать, проваливаюсь в сон.

Утром просыпаюсь ни свет, ни заря. Аккуратно вылезаю из-под одеяла, в который раз покачав головой из-за своей несообразительности. Платья я ребенку купила, а вот о ночной рубашке ни ей, ни себе даже не подумала. Хорошо, тут заведены довольно длинные, до середины бедра, нательные сорочки, в них мы и легли, а то неловко бы вышло.

Быстро одевшись, выхожу из спальни, закрываю дверь, чтобы не разбудить ребенка, пусть еще поспит. А сама решаю сходить за водой. Лето, жара, надо бы посмотреть, есть ли в округе колодец, или река. Ну и в сарай заглянуть, что там с дровами. Если нет, то пора начать заготавливать. Лучше сейчас, чем когда снег повалит, кто его знает, какой тут климат.

Закрыв дом на ключ, беру большой кувшин и, осмотревшись, иду вниз. Вверху — лавандовые поля, колодца я там не видела, значит, имеет смысл попробовать поискать с другой стороны. Еще только раннее утро, еще солнце не успело затмить луну яркими лучами и на серовато-розовом небе одновременно стоят два светила, не жарко, хорошо. Прохладный ветерок развивает волосы, роса слегка мочит туфельки и подол платья, полевые цветы едва-едва раскрывают свои лепестки.

В какой-то момент мне даже нравится все тут. И это поле, и домик, и погода, и мир. Довольная буквально всем, сплетаю себе венок из полевых цветов и краем уха слышу звук бегущей воды. Сейчас с того места, где я стою, видны горы. Невысокие, но великолепные и совершенно снежные. Это так прекрасно: зеленые поля, лес и над всем этим — белые вершины.

В просто замечательном расположении духа, спускаюсь вниз и оказываюсь на берегу горной речки. Не очень широкой в этом месте, но расширяющейся дальше и, скорее всего, превращающейся в довольно глубокую и полноводную реку дальше по течению.

Чуть склонившись, набираю в ладошку воду и пробую. М-м-м… холодная, но не ледяная, с легким, чуть сладковатым привкусом, очень освежающая и приятная. Решаю не тянуть зря время, его и так вечно не хватает, споласкиваю кувшин, и набираю в него воду.

Приподнимаюсь и поднимаю емкость. Ого! Что-то я, наверное, не рассчитала собственные силы. Кувшин-то литров на шесть точно будет, а может, и больше. С виду и не скажешь. Крякнув, прижимаю его к себе и поворачиваю обратно.

И тут мне в спину доносится мужской голос:

— Ты кто такая и как посмела брать воду из моей реки?

Упс. А я-то думала, что тут все народное, общее. Ладно, сейчас что-то придумаю. Растягиваю губы в почти натуральную и очень широкую улыбку, поворачиваюсь к говорившему и замолкаю на полуслове. Да что ж за напасть-то такая⁈