ГЛАВА 14

Утром, на примерку платья к миссис Лазер пришли трое: я, Эзнок (куда без него) и Витор с 25 мелкими косичками, в каждой из которых было по артефакту. Мне пришлось почти до утра их плести, распределяя по всему телу конира, чтобы они сильно в глаза не бросались. Получилось просто отлично.

И кстати, на завтраке, который чуть не проспала, мы с ним заслужили похвалу сразу и от отца и от Эзнока. Было очень приятно. И кажется, это одобрение еще немного примирило его с косами.

После удачно прошедшей примерки, миссис Лазер направила нас к знакомому обувщику. Так у меня появились туфельки.

А вот потом пришлось отдаться в руки служанок, которые приводили меня в порядок. Можно подумать, что с предыдущего раза я сильно подурнела. Но я смиренно сносила все притирки и масла.

На бал мы явились всем семейством. Эзнок следовал за мной невидимкой. Маман была при параде. У меня от количества драгоценностей в глазах аж рябило. Отец был в расшитом костюме.

На мне было облегающее фигуру платье-чехол, которое от бедра к полу расширялось. Состояло оно из двух платьев по факту. Нижнее – черное с открытой спиной и воротником стойкой. Никакого декольте. Глухой фасад. Второе из ослепительно белого кружева в виде ромбов с цветами. Мне оно напомнило клетку и очень подходило моей ситуации. Застегивалось все это великолепие на множество мелких жемчужных пуговиц на спине.

Из украшений на мне был один из отцовских артефактов, который оказался слишком крупным для Витора, но очень подходящим к наряду.

Артефакт защищал меня от жидкости, например, случайно пролитого вина. А выглядел как плоская капля молочного цвета с черными прожилками.

Одного беглого взгляда хватило, чтобы понять насколько я отличаюсь от остальных. Все женщины и девушки просто сияли, в буквальном смысле слова. Драгоценные камни всех цветов и размеров бликовали всюду. Ну и ладно. Мне мой образ нравится.

Церемониймейстер или как там его, поочередно нас представлял. Конечно, я оказалась последней. Первой представляли юную герцогиню Дронер, которой стукнуло всего 15 лет. Следующей была герцогиня Можер, которую я встретила в первом салоне-ателье. Остальные тоже были не менее именитыми маркизами и графинями. Всего нас набралось десять девушек.

Бал, как я поняла, был достаточно закрытым, потому что других семей и не было. Это настораживало. И наводило на определенные мысли.

– Приветствую вас, уважаемые подданные, – начал свою речь король, – сегодня очень не обычный бал. Все приглашенные юные леди на два месяца будут участницами отбора невест. Данный отбор был организован из политических мирных соображений. И будущие семейные союзы будут гарантиями мира и сотрудничества между государствами. Через месяц состоится первый большой бал с участием всех невест и женихов. От каждого государства приедут по десять невест. И всего три жениха на тридцать невест.

Последняя фраза вызвала бурю эмоций у девушек и их матерей. Еще бы, такая конкуренция. Моя маман наоборот притихла.

– Тише. Тише. Это всего лишь шанс. Вместе с девушками приедут и сопровождающие, среди которых будет много неженатых мужчин. В отборе официально они не участвуют, но личным отношениям это не мешает.

Где-то послышались вздохи облегчения, а где-то фырканья.

– Выбор будут делать женихи по своим собственным взглядам и убеждениям. Для этого будут балы и конкурсы. Никого отсеивать не будут, это не гонки. Это сделано лишь для знакомства женихов с девушками. Имена женихов вы узнаете через месяц на открытии. И еще, есть условие. Жених от нашей страны не будет рассматривать в качестве жены девушку из нашей же страны. Союзы будут исключительно межгосударственные. Так что ваши два жениха, девушки, прибудут через три недели. Это время вам дано, чтобы подготовиться.

На этом чудесная речь окончилась, и начались обсуждения и собственно бал.

Некоторые девушки стояли в стороне, некоторые вовсю кокетничали. Но объединяло их отношение ко мне. Презрительно поджатые губы, будто им находиться со мной рядом противно.

Зато на меня нахлынула такая апатия. Я просто стояла в сторонке и наблюдала.

В один прекрасный момент, я забылась и хотела облокотиться спиной о колонну, но наткнулась на что-то теплое. Инстинктивно отскочила, обернулась и ничего не увидела.

– Не пугайся, Лауретта. Это всего лишь я, – проговорила пустота. А я и забыла, что Эзнок невидимый с нами.

Опять повернулась лицом к залу, заметив несколько прищуренных взглядом мамаш.

– Ты не особо веселишься.

– Настроения нет, – буркнула я, – скукота.

– И даже танцевать не хочешь? Вон, даже твоя матушка пошла танцевать. Она точно получает удовольствие.

– Пусть. Она к этому стремилась всю жизнь. А мне балы не по душе. Хотя с тобой бы я станцевала.

И откуда смелость взялась произнести это? Я аж замерла в ожидании реакции. Он стоял за спиной и молчал. Подбирает слова для отказа? Я уже собралась превратить все в шутку, но вдруг он ответил.

– Мне нельзя. Я впервые во дворце. Таким как я сюда нельзя. Так что потанцевать нам не удастся.

И даже не знаю, что было больше в его голосе, обиды или сожаления. Мне так захотелось его пожалеть, сказать… а что собственно сказать?

Ситуацию спас Витор, появившийся возле Эзнока, и начавший тереться о его ноги. Выглядело это забавно.

– Фамильяр, – раздались отовсюду восклицания. Ну, вот и началось. Я даже глаза закатила.

Теперь на меня смотрели заинтересовано, а я поняла одну вещь. Показывать фамильяра, когда начнется отбор нельзя. Из-за него я стану интереснее, а значит опаснее для этих леди, что для меня не безопасно. Конечно, на мне уйма артефактов, но…

Теперь и мной заинтересовались. Парочка очень смелых подошли и даже пригласили на танец. Я отказалась, но от расспросов это не избавило. Попытавшись уйти в сад, сославшись на духоту, я получила лишь приглашение сопровождать.

Вот тут меня спас Витор, издавший низкий угрожающий рокот. Мужчины тут же отступили, а я чуть ли не бегом направилась в королевский сад.

– Фух. Сбежала, – произнесла я вслух.

– А разве ты не этого хотела?

Я вздрогнула. Опять забыла о присутствии Эзнока. И как ему удается быть таким тихим? Вот пока сам голос не подаст и не понятно где он.

– С чего ты взял, что я этого хотела?

– Ты пригласила их в сад, – приглушенно прозвучало.

– Я не приглашала их, а пыталась от них уйти. Они же прилипли ко мне, как… как…

У меня даже слов приличных не осталось.

Ужасало другое. Если это закрытый бал, так сказать только для своих, то что же будет через месяц?

Кажется, последнее я озвучила.

– Будет так же, но гораздо масштабнее. Будет фуршет, обязательные танцы и сбежать вряд ли удастся.

– Вот это я попала, – выдохнула огорченно. Одно дело видеть это в телевизоре, или представлять, и совсем другое реальность. Я оказалась не готова. Морально.

Игнорировать презрительные взгляды мне уже удается, а вот быть объектом внимания, не здорового внимания, мало приятного.

Весь разговор я чувствовала себя товаром. Меня разглядывали, в том числе похотливо, меня оценивали, причмокивали. Будто я уже их и на все готова.

Репутация сыграла свою роль. Теперь окружающие считают, что стоит им поманить меня, и я сама упаду в руки.

Отчаянье постепенно превратилось в злость. Да, теперь я злилась. Не дождутся. Я… я… я что-нибудь придумаю. У меня есть еще месяц. Вот.

С этой мыслью я подняла голову, расправила плечи и с предвкушающей улыбкой пошла назад.

Теперь я тоже сделаю вид, что оцениваю их, но все они не достойны меня. И плевать, что они подумают. Больше загнать себя в угол, я не дам.

За оставшийся вечер я успела-таки потанцевать. Мило щебетала, несла чушь и отдавливала ноги. В общем, всячески отталкивала их от себя. А еще доказывала леди, что не стоит рассматривать меня как соперницу.

Только один момент чуть не выбил меня из колеи. В танце мужчина коснулся моей спины сквозь кружево. Меня передернуло от этого, а на его лице появилась победная улыбка. Неужели, он принял это за трепет? Фу.

Покидала я бал в построении планов. С одной стороны месяц это долго, но для меня так мало.

На следующее же утро я отправилась на рынок. К Барику. Если он создал Витора, то и стальной пояс мне сделает.

Рынок за эти дни не изменился. В кузнечном ряду меня встретили восхищенно и настороженно одновременно.

Я легко нашла искомый прилавок, но Барика не было.

– Леди что-то желает? – проговорил кузнец.

– Желаю. Мне нужно увидеть Барика.

– Зачем? Весь товар к продаже на прилавке.

– У меня к нему личное дело, а может быть и заказ.

– Заказ могу принять и я. Чего…

Я перебила его, подняв руку.

– Нет. Мне нужен он.

– Вы та самая леди Санобер?

Я кивнула, и лицо настороженного мужчины тут же просветлело. Он даже улыбнулся.

– Я не могу закрыть лавку, как и проводить вас.

– Объясните дорогу. Я найду.

И чего столько тумана нагонять было. Дом располагался в пяти минутах ходьбы.

Дверь нам открыла высокая красивая, но хрупкая на вид зеленокожая женщина. Видимо, это его мама.

Представившись, я объяснила ради кого ее побеспокоила.

– Мне приятно с тобой познакомиться. Зови меня Охра. Присаживайтесь. Сейчас я позову его.

Барик сначала встретил нас насторожено. Вышел к нам чумазый, явно из кузнецы. Это заставило меня улыбнуться. Приятно видеть мастера.

Мы долго с ним общались. Сначала обсуждали Витора, с которым Барик познакомился, заметив, что тот стал значительно больше. Потом мы пытались обсудить догадки по его возникновению, но ни к чему не пришли. И только уже во время обеда, которым нас угощала хозяйка дома, мне удалось сказать чего, я собственно так к нему неслась.

– Мне нужна броня. Я не хочу больше чувствовать… руки.

Эзнок, которому я так и не сказала цель визита, поперхнулся и закашлялся. Я от души постучала его по спине, но не сводила глаз с Барика.

– Броня? Но ты же будешь ходить по балам, а не битвы, – удивился парень.

– Эти балы по страшнее всяких битв будут, – буркнула я, чем вызвала улыбку Охры.

– Допустим. Но что я могу сделать? Платье из стали? Брр.

– Пояс со стальными вставками или… корсет.

Последнее я выдавила из себя. От чего бежала, к тому и вернулась.

– Только он не будет меня сдавливать. Просто сидеть по фигуре.

– Хм. Я извиняюсь, – откашлялся Эзнок, – но как ты собираешься этот корсет подгонять? Мерить в смысле.

Интересный вопрос. А ответа у меня не было, ибо не подумала об этом.

– Придумаю что-нибудь.

– Идея с поясом мне нравиться больше. Я могу сделать его из тонких пластинок. Каждую можно будет украсить или даже вставить артефакт.

У Барика уже глаза загорелись. Вот что значит, у мастера возникла идея.

– А возможно в сам металл заложить некие свойства? – не удержалась, предложила я.

– Это же не артефакт, – удивился Эзнок.

– Честно говоря, я уже пробовал что-то подобное. Но закрепить эффект не вышло. Я же не учился нигде. Самоучка, – парень развел руками.

– Ерунда, – махнула я рукой, – я тоже самоучка. Главное талант и живой ум, а в академии дают базовые знания и навыки. Все остальное зависит от тебя.

– Верно, девочка, говоришь. Но без базовых навыков никуда, – впервые заговорила Охра.

– А для этого у меня есть отец, – улыбнулась я, – значит так, Барик куй основу, пластинки эти. Охра не найдется у вас ленты или тесьмы, какой не нужной?

Умная женщина не стала задавать глупых вопросов, только кивнула и вышла из комнаты.

– У меня есть месяц, чтобы многому научиться и сделать. Помоги мне, и я в долгу не останусь.

– Что ты. Какие долги. Мне будет интересно.

В итоге мы условились прийти завтра, а пока лентой отмерили ему объем талии и бедер. На вопрос, зачем бедер, я лишь улыбнулась. Не могу же я ходить в одном и том же. Была у меня идея.

А если учесть, что на балы дважды одно платье одевать нельзя, мне понадобиться много разного.

Дальше мы опять направились в ателье. И теперь я набралась смелости предложить ей сшить нормальное в моем понимании нижнее белье. И сначала у миссис Лазер загорелись глаза, а потом она расстроилась. Оказалось, здесь нет резинок. Сшить то можно, но держаться не будет. Пришлось отложить идею.

Разговор с отцом был тяжелее. Он уверял меня, что из металла нельзя сделать артефакт, я пыталась убедить его в обратном. Но сломал его уверенность Витор.

– Вот, смотри. Витор из металла. И он не просто артефакт, он настоящий фамильяр. Разве это не доказывает, что с металлом тоже можно работать? Просто никто не пробовал.

С Витором, кстати, тоже нужно было работать. Он еще не проявил свою магию. Зато стал беспокойным, что и мне передавалось. Ему что-то было нужно.

От его нервозности я никак не могла уснуть. Даже есть захотелось. И вроде бы никогда ночью не ела, а тут на тебе, хочется и все тут.

Пришлось красться в кухню. А Витор за мной. Вот, когда я осознала, что нерадивая хозяйка. Сама ем три раза в день, а фамильяра не покормила ни разу.

Быстро прокручивая знания о конирах, нашла сырое мясо и положив в миску, поставила перед ним. Но он не хотел. Морду воротил и все что-то искал. Тогда я стала ему предлагать всякое разное. Но все не то.

И спросить было не у кого. Даже Эзнока не было. Ночь же.

Я уже даже расстроилась, уселась на пол рядом с ним. Как в моих руках оказалась ложка понятия не имею. Видимо, что-то накладывала. Но получилось так, что теперь этой самой ложкой я крутила перед носом Витора.

Сначала я думала, что он решил поиграть, ведь пристально следил за ней. Но потом он бросился на мою руку, дико напугав. Вдруг у него сбой какой или что…

Я подскочила на ноги и набрала в легкие воздуха, собираясь уже закричать, как поняла в чем дело. Витор грыз ложку. Он буквально съел ее.

– Не делай так больше, – выдохнула я, – Ты напугал меня.

От него пришла волна сожаления и голода. Так ему была скормлена еще одна ложка. Ох, повар не скажет нам спасибо. Зато мы теперь знаем, чем питается мой уникальный фамильяр.

Утром к Барику мы направились уже вчетвером. Отец решил, что лучше один раз объяснить принципы создания артефактов сразу обоим.

Барик был уже готов. Основа для пояса выковала, а глаза блестели жаждой знаний или действий, уже не так важно.

Но к сожалению, ни в этот день, ни на следующий у нас ничего не вышло. Я пользовалась силой интуитивно, топорно, как сказал отец. Барик не пользовался силой вовсе. А для создания артефакта нужны были структуры и тонкое владение силой, которую надо было вливать по капле, иначе созданная структура разваливалась, и приходилось все начинать сначала. Единственный плюс – структуры теперь у нас выходили на ура.

Зато с Витором дела пошли на лад. Барик с удовольствием согласился продавать нам несформированную сталь для прокорма. А фамильяр был рад и счастлив. Он рос на глазах. В какой-то момент это стало пугать.

– Нет, Лауретта, он не будет расти бесконечно, – сказал Эзнок. Мы сидели в саду родительского дома. Вечер. И никого кроме нас. Даже романтично.

– Я же тебе говорил, что в какой-то мере он ребенок. Но ты взрослая, вот он тебя и догоняет. Это еще что. Вот будет у него подростковый бунт.

– А у него тоже это будет? – я даже ужаснулась.

– Будет, – улыбнулся он. Сейчас он опять был нормальным, а не каменным.

– Скажи, я понимаю, что это твоя работа, но неужели наблюдать за другими интересно?

– А это не моя работа. Да и твой случай уникален. В нем очень много нестыковок, как в самом деле, так и в наказании. Ты еще там правильно заметила, что вместе с тобой должны были понести наказание родители, но этого не было. Да много чего. Мелочи, но картинка не сходится.

– Это уже дело прошлого. Даже не знаю, стоит ли в нем копаться. Да и сейчас нет на это времени. У меня такое ощущение, что я все время опаздываю, не успеваю, будто за мной гонятся.

– Просто ты за многое взялась. Многие девушки только готовятся к отбору и то считают, что не успевают. А ты тренируешь фамильяра, пытаешься создать артефакт из металла, чего никто и никогда не делал.

– Это да. Но не могу же я бросить Витора. Да и связь мы с ним уже наладили и понимаем друг друга без слов.

– Я вижу. Ты столикого достигла всего за месяц.

– Ага. Осталась всего неделя до этого окаянного бала. Брр.

– Все-таки ты странная. Любая другая предвкушала бы бал во дворце, строила планы по завоеванию женихов.

– Это другие, не я. Не буду спорить, в хорошей компании мне тоже было бы приятно отдохнуть, потанцевать, но не там.

– Тебе не нравятся аристократы. Но может быть, и среди них есть достойные личности?

– Возможно, – пожала плечами, – Своего отца ты к ним относишь? Прости.

Не хотелось его обижать или сыпать соль на рану. Глупая, совсем расслабилась.

Я ожидала, что он опять закаменеет, закроется от меня, но он ответил, хоть и дернулся от неожиданности.

– Мои родители были молоды и влюблены. Отец хотел на ней жениться, но тогда еще младшему принцу не разрешили. И даже когда мама забеременела, не разрешили. Наоборот, выставили ее блудницей. Много грязи на нее вылили, в том числе сочинили любовника, в которого отец поверил. К тому времени уже я родился, и он успел признать меня, дал свою фамилию. Большего не мог. У меня нет титула. Фактически я простолюдин, а ты титулованная девушка.

– Глупости. Это не важно. Дай угадаю. Он все же бросил вас. Женился по расчету и живет, о вас не вспоминая.

– Не совсем. Он бросил нас, потому что поверил россказням, засомневался в том, что я его сын. Через несколько лет он узнал правду. Только поздно уже было. Он женился. Мы эти годы жили не в столице. Он даже извиняться перед мамой приезжал. Она его простила, только что толку. Он только мучил нас своими приездами. Я не принимал его. Так он перестал приезжать, только подарки на день рождения и смену года присылал. А там мама вышла замуж. Новый муж вернул нас в столицу. Я поступил учиться, а мама открыла ателье. Все наладилось.

– Ателье? А почему же ты не отвел меня к ней. И ей заработок, а мне в любом случае…

Его смех остановил поток моих слов. Что смешного я сказала?

– Неужели, за столько времени ты не поняла? Ай да мама.

Он отдышался и продолжил.

– Я не отвел тебя к ней, потому что ты сама ее выбрала. Миссис Лазер и есть моя матушка.

Дзынь. В моей голове сложился пазл. И все грустные взгляды на Эзнока стали понятны.

– Она даже словом не обмолвилась.

– Не посчитала, значит, нужным. Вот тоже интересно. Ты знаешь кто я, но не отворачиваешься, не призираешь. Даже с полукровкой подружилась.

– А должна? Барик отличный парень, правда помешенный на металле. Но мастер должен гореть своим делом, иначе это уже не мастер. Сталь у него плавиться почти в руках…

И последняя фраза осенила меня догадкой. Я даже со скамейки соскочила.

– Что случилось?

– Мне срочно нужно в мастерскую. У меня возникла идея.

– Пошли. У тебя аж глаза загорелись.

Я неслась по коридору, а сзади смеялся Эзнок. И было в этом что-то правильное.

Зато уже к утру у меня был первый в мире артефакт из металла. Я смогла.

Проспав зарядку и ели успев на завтрак, на котором продемонстрировала отцу свои достижения, я понеслась к Барику.

Теперь парень пропал для окружающих. Он получил толчок, так необходимый для работы, а теперь творил.

Эзнок даже ругался на нас, выводя вечером из их дома. Зато у меня был уникальный пояс. Теперь он мог становиться жидким при комнатной температуре, менять форму и возвращаться в исходное состояние. Это был прорыв.

А на следующий день у нас вышел спор. Я требовала запатентовать первый металлический артефакт. И все бы ничего, но Барик снова включил забитого и неуверенного мальчишку. Он был уверен, что никто не запатентует изобретение на его имя. Разнял нас Эзнок, велев собираться обоим.

Так, почти под конвоем, меня и Барика Эзнок доставил в патентное бюро. Мы заполнили уйму бумаг. Бюрократия, она и в другом мире бюрократия. А за день до бала мы предстали перед целой комиссией. Кстати, на ней же присутствовал и отец.

Комиссия долго спрашивала, выпытывала детали, неточности, заставили не только показать структуру, но и воспроизвести все прямо у них на сыром куске металла. И мы сделали это.

Пыхтя недовольством, комиссия выдала нам патент на изобретение. Мы были счастливы.

В честь такого успеха я пригласила Барика с родителями к нам на ужин. Это стоило отпраздновать.

Сказать, что маман от гостей была в ужасе, ничего не сказать. Она так орала на нас с отцом. Там были и слезы, и угрозы, и даже магия. Представляете, она попыталась его подчинить своей воле. Вот тогда я и узнала, что отец на такой случай сделал артефакт. Пока он не активирован, его незаметно. В итоге отец жестко отправил ее в свои комнаты.

Вечер был замечательным. Мы пели, танцевали. Я узнала, что орки больше любят тяжелую музыку, она больше соответствует их духу.

Я сама утащила Эзнока танцевать.

– Здесь места мало. Да и не танцую я, – начал было он отбиваться. Но я не приняла протестов.

А потом выяснилось, что он не врал. Он дважды наступил мне на ногу, извиняясь и смущаясь. Сейчас он был совсем другим. Не той надменной глыбой. Мне нравилось.

Я даже поймала себя на мысли о поцелуе. Я смотрела на его губы. Верхняя чуть тоньше нижней. Они казались жёсткими, высеченными из камня, но такими притягательными.

Собственные губы вдруг пересохли. Я облизнула их и поймала такое же движение Эзнока. На мгновение всего подняла взгляд. Молния пронеслась между нами. Глаза в глаза. Я в его объятьях. Что еще надо?

– Ребята, вы чего замерли? – ворвался в мое сознание голос Барика. И вот впервые мне хотелось его стукнуть.

Эзнок тут же выпустил меня, отстранившись. А мне захотелось рычать, потому что лицо его снова закаменело. Момент упущен. Ррр.

Следующий день был суматошным. А вечером бал. Настоящий, открытый бал с приезжими гостями.