ГЛАВА 16

Утром, еще до завтрака, я постучалась к Эзноку. Когда шла сюда, даже не подумала, что он может быть не одет, а зря.

Дверь распахнулась внезапно. Я до этого так глубоко ушла в свои мысли, что для меня это оказалось неожиданностью. А уж вид хозяина комнаты…

Эзнока полурастегнутой рубашке с не заплетенными волосами. Это зрелище остановило мое дыхание и выбило все мысли. Стою, моргаю, как дура, а сказать ничего не могу.

– Доброе утро, Лауретта, – первым произнес он, хотя смотрел на меня не менее шокировано.

Спохватившись, он очень быстро и ловко застегнул рубашку. А я с таким сожалением провожала эти пальцы. Длинные, сильные. Мне пришлось сглотнуть, что бы промычать ответ.

– Доброе.

– У тебя что-то важное? Чуть позже нельзя?

– Можно. Прости. Я подожду.

А у самой пальцы горели от желания зарыться в эти волосы цвета воронова крыла. Невероятным усилием воли мне удалось отвести от него взгляд и уйти. И я даже слышала, как дверь за мной закрылась не сразу.

И зачем я к нему поперлась? Потерпеть не могла? А теперь неловко. И горячо, что скрывать. Аж губы пересохли. Вот я попала…

Весь завтрак я не могла на него нормально смотреть. И злилась на себя.

– Что ты хотела? – тихо спросил Эзнок, выходя в сад вслед за мной.

– Меня беспокоить ситуация с герцогом Луарже. Ты не представляешь как я вчера испугалась. Меня просто трясло от него.

Зачем я ему это рассказываю?

– Официально он считается твоей жертвой.

У меня даже смешок вырвался, истерический. Кто здесь еще чья жертва?

– Что он тебе сказал? Там было невозможно быть к тебе ближе. Так что я не слышал.

– Так не прячься, – закричала я. Вспоминая его слова, на меня нахлынул и животный страх. Вот нервы и сдают.

– Я же уже говорил, что нельзя. Я простолюдин и не могу находиться во дворце в качестве гостя, – вздыхал он. И я не смогла понять из-за чего он расстроен.

– Прислуга может же. А ты при исполнении обязанностей. Ты мой надзиратель. Тебе положено быть рядом.

– Поэтому мне разрешено находиться там, но не раздражать взоры благородных господ своим присутствием.

Он так это произнес, что я поняла, это была цитата.

– Хорошо. Пусть так. Мне нужна информация об этом герцоге Луарже. Вся возможная.

– Зачем?

– Он мне угрожал, понимаешь? Я не собираюсь сидеть сложа руки и ждать своей участи. Надо что-то делать. Для начала информация, а потом я что-нибудь придумаю. Еще отбор этот дурацкий.

– О нем не так много известно.

– А что в деле? Ты знаком с моим делом?

– Да, знаком. Но никто не будет его возобновлять, сколько бы дыр там не нашли.

– До тех пор, пока не появятся новые обстоятельства, – проговорила я, вспоминая прочитанные основы юриспруденции Фатикурии. Что, кстати, не сильно отличалось от нашего. Просто доказательства здесь собирали не анализами ДНК и прочим, а магией.

– Да.

– Ты можешь мне достать материалы дела?

– Зачем?

– Как зачем. Чтобы ознакомиться и понять хоть что-то. А то пока ерунда какая-то. Ну, не угрожает жертва своему несостоявшемуся убийце! Не бывает так. И что ему от меня нужно?

– А ты совсем не знаешь? – он наконец-то присел рядом со мной на скамейку.

Разговаривая, мы гуляли с Витором, который носился по саду, в шутку охотясь на насекомых.

– Есть у меня предположение, но оно страшное. И для начала я хочу знать, что написано в деле. Как эту ситуацию увидели следователи.

– Да там все до банальности просто. Девушка, то есть ты, захотела замуж за герцога, который прельстился на прелести, но жениться не хотел. Она, предварительно договорившись с матерью, приняла приглашение герцога к нему домой. Однако, что-то пошло не так. Вбежавшая со свидетелями миссис Санобер застала не парочку в постели, а два бесчувственных тела. Причем на герцоге была четко видна магия подчинения. На тебе никакой магии не было. В деле написано, что за отказ жениться ты подчинила его магией.

– Бред какой, – взмахнула я руками, даже если предположить, что я его подчинила, почему мы без сознания были?

– Этого я не знаю. Ты что же не помнишь произошедшего тогда?

– Я помню урывками. И мои показания тоже есть в деле.

– Есть, конечно. Но никто не поверил, что герцог мог убивать девушек. Для порядка его дом обыскали и никакой коллекции, о которой ты говорила, не нашли.

– Значит просто плохо искали, – вздохнула я. Действительно в дневнике Лауретты были описаны те события, но со всеми ее возмущениями о поведении герцога и мнениями о том, какой он не хороший.

Теперь я пересказывала историю тех событий Эзноку. Хотя начало было похоже.

– Да, сознаюсь моя маман убедила меня, что я почти уже старая девая, что подрастают молодые и перспективные, а у меня официально только бесполезная сила стали и тд и тп. В общем, да первоначальный план описан правильно. Маман, действительно должна была застать нас, а герцог, как благородный человек жениться. Только герцог оказался далек от благородства. Как только мы остались вдвоем он проявил свою гнилую натуру. Он стал рассказывать о том, что я больше никогда не покину его дом, что для начала он поиграет со мной, а потом проведёт обряд и бросит умирать. До меня не сразу дошел смысл его слов.

Я прервалась, чтобы набрать воздуха. И хотя все это происходило не со мной, а с настоящей Лауреттой, рассказывать такое мало приятно.

Эзнок же просто взял меня за руку. Такой простой, но очень нужный знак поддержки.

– Он много чего говорил. В том числе, что глупым девочкам не нужна сила, а у меня их целых две. Он собирался их забрать. Говорил, что у него в доме целая коллекция таких глупых куриц. Как можно забрать силу? Явно есть какой-то ритуал.

– Я не знаю. Даже если есть, он запрещен. Ведь без силы ре выжить. Фактически это убийство.

– Поищи, пожалуйста. У тебя же должны быть связи, – просила я, заглядывая ему в глаза, а потом меня осенило, – Хотя я ничего о тебе не знаю.

Улыбнулась и отвела взгляд.

– Ты знаешь обо мне больше некоторых. Я попробую. А ты пока готовься к отбору.

– Да чего там готовиться, – махнула я рукой, чем вызвала только хмык.

Следующий прием, на котором как предполагалось должны были озвучить первый конкурс, был назначен на обеденное время. Поэтому и наряд должен быть проще. А что может быть проще, чем платье футляр? Тем боле мы с миссис Лазер сделали их несколько.

Сегодня на мне опять было черное нижнее платье с открытой спиной. Зато сверху него одевалась изумрудная непрозрачная накидка, которая фиксировалась на шее красивейшей стальной брошью с изумрудом, а на талии моим поясом артефактом. Получилось просто, но эффектно. Даже маман это признала.

Опять был своего рода закрытый прием. Здесь не было приглашенной аристократии, но и этих хватало.

Самым хорошим для меня было, что сегодня не было этого напыщенного обьявления «Леди Лауретта. Дочь графа Санобер». Меня почему-то это нервировало.

Нас проводили в большую столовую. Поистине огромное царское помещение. Лепнина, позолота и золотые подсвечники. Три стола располагались буквой П. В центре, конечно же, был стол правителей и их семей. Все сидели по одну сторону стола, смотря в центр. Мне это напомнило картинки из сказок, в центре обязательно должен выступать шут.

Как только все сели за столы, к каждой невесте подошел слуга с мешочком, из которого мы вытаскивали номерки. Жеребьевка. Свой номерок, который был последним в мешке, я вытаскивала дрожащей рукой.

И вроде бы в отборе этом участвовать не хочу, и замуж не стремлюсь, но вот же, волнуюсь.

Второй слуга спокойно записал, меня под номером 27. Если учесть, что нас всего 30, я почти в конце. И это хорошо. Можно морально подготовиться.

Я оглянулась в попытке найти Эзнока. Как быстро я привыкла, что он рядом…

Нашла его недалеко от дверей магическим зрением. А ведь мы будем кушать, а он не может. Я вздохнула, не в силах этого изменить. В итоге задумалась и пропустила приветствие короля.

– И так. Все девушки вытащили жребий и знают очередность выступлений. У вас есть время до десерта, чтобы подготовиться.

Десерта? То ест прямо сейчас? Ха. А они решили не тянуть. И как после этого есть? Будто ответ на мои мысли у кого-то выпал прибор из руки, звонко звякнув о тарелку. Полагаю, это одна из «счастливиц» выступать в первых рядах.

Вообще, в юную пору я частенько участвовала в конкурсах, и могу сказать, что выступать последним выгоднее. Твое выступление и впечатления от него еще свежи в умах жюри. Зато можно перегореть в ожидании, а так же нельзя смотреть на выступления соперников. Здесь же все иначе.

– А что мы должны показать? – прошептала я отцу, который сидел рядом.

– Магию. Любую. Все на твое усмотрение.

И хотя отец явно удивился, ответил четко и по существу.

Ну да. Конечно, первой должна была стать магия. Здесь именно она ценится больше всего.

Ко второй смене блюд я успокоилась и начала думать логически. Что я могу показать? На мне как раз мой артефакт, но не стоит афишировать его свойства. Пусть будет лишь красивой безделушкой. Другой стали у меня нет. Ножи со стола? Я и так уже осужденная, еще посчитают опасной и опять запрут. Значит, только иллюзии.

На ум не приходило ничего путного, поэтому решила вдохновиться другими. Наверняка же у кого-то еще есть иллюзии.

Первая девушка сильно волновалась, к тому же управляла она водой. Все на что ее хватило – это переливать воду из стакана в стакан, да еще и проливая.

Следующими двумя были девушки из Хамиза. Одна создала фаербол, который пролетел над головами сидящих и вернулся к хозяйке. Вторая прямо на руке из зернышка вырастила небольшое растение. И такие номера повторялись у разных девушек, отличался только размер и траектория фаербола, да растение. Тоже не особо интересно.

Правда одна орчанка удивила. Она создала настоящее пламя, которое окутывало ее собственную кисть. Смотрелось впечатляюще, а еще наверняка очень сложно. Поэтому и заслужила даже легкие аплодисменты.

С водой почему-то не шло вообще. Ничего, кроме разливаний и переливаний никто не показал. А номера с воздухом я вообще не увидела.

Зато иллюзионистки отрывались. Они создавали и бабочек, и птичек, одна создала наездника на конире. Орчанка устроила кострище посреди зала с ритмичными барабанами.

Настала моя очередь, а что показать? Ерунду, вроде птичек и бабочек, не хотелось. И в тоже время спокойное и красивое.