Глава 27.

– Решила на зверюшек посмотреть?

Передо мной стоял профессор Кесслер собственной чокнутой персоной. Высокая нескладная фигура в темном плаще, абсолютно седые, белоснежные волосы, и странная улыбка на губах. Именно так все маньяки в фильмах ухмыляются! Черные глаза профессора сверкали в полумраке зверинца совершенно сумасшедшим блеском.

Он точно псих, никаких сомнений!

У моих ног тревожно зашипела Кася, и я сразу вспомнила ее рассказ, как Кесслер по ночам шастает. Правда, она говорила, из академии выходит, но какая, к черту, разница! И волосы белые, как у того типа в библиотеке. Я-то только про блондинов думала, зря получается.

Может потому, что седыми в академии были только вполне приличные, не заслуживающие подозрений люди? Пожилой низенький ректор, начальник стражи и…

Кесслер!

А еще он нам на уроках о запретной магии рассказывал! Да, предупреждал держаться от нее подальше и сразу солдат вызывать, но… Он о ней знает!

И зеленый огонь в его руках, когда переполох с библиотечным мышем случился. Пусть изумрудный, а не болотный – притворялся! И вечная жажда убийства, с которой он из самых простейших бытовых заклинаний смертоносную жуть устраивает, и…

Да сколько всего еще припомнить можно, как же я раньше не замечала!

И теперь этот маньяк убил Мию и вернулся заметать следы. Стоит рядом со мной, улыбается. А вокруг никого, одни василиски с горгульями!

– Мне тоже нравится иногда здесь погулять. Но грустно. Столько ценных ингредиентов пропадает, – печально вздохнул не дождавшийся моего ответа Кесслер.

Ну да, он людей-то без зазрения совести убивает, что ему какие-то зверюги. Неразделанный состав для заклинаний.

Я почувствовала в крепко сжатых пальцах знакомое покалывание и начала незаметно собирать в лодочки ладоней магию. Буду отбиваться до последнего! Прошлый раз, когда в мою комнату заявился, получилось, может и сейчас выйдет.

Заорать что ли, для приличия? Или лучше сразу ударить, пока не подготовился? Черт, он же сумасшедший, его не просчитать, нормальных действий не дождаться.

Надо первой бить, бить немедленно!

– Что вы здесь делаете?

Из полумрака зверинца неожиданно вынырнул начальник стражи. Один, без своих солдат, но все равно замечательно! Ни за что не ожидала его здесь увидеть, думала только жилые корпуса обходит. Но повезло, он намного ответственней оказался.

Я шумно выдохнула, не зная, каких богов благодарить за такую педантичность охранника. Теперь нас двое против одного и моя фамильяра. И надо поскорее все рассказать, пока пойманный с поличными провессор не смылся,

– Господин… – со стыдом поняла, что не помню имя начальника стражи, но этот замечательный человек сразу понял мои затруднения и пришел на помощь.

– Ирвин.

Светлые глаза перебегали с меня на Кесслера, ни на ком из нас не останавливаясь – быстро, с подозрением, будто ощупывая. И я тоже смогла рассмотреть его получше. Высокий, широкоплечий, седой, но еще крепкий. Настоящий служитель закона!

– Так что вы здесь делаете?

– Господин Ирвин, я случайно обнаружила место с запретной магией и тело мертвой студентки, а потом вышла и… наткнулась на профессора.

Намёк получился более, чем откровенным. На секунду испугалась, что Кесслер сейчас попытается перевести стрелки и уже меня обвинить в убийстве. С ужасом зажмурилась, вспоминая вопли Летины, подступившую вплотную толпу сокурсниц…

– Запретная магия, говорите? Интересненько, интересненько. Ведите туда скорее! И еще одна жертва, какая удача! Нужно хорошенько посмотреть на нее, пока болван-лекарь не помешал, – Кесслер как-то странно задергался и возбужденно схватил меня за плечо, – ну, ведите же!

Надеется сделать вид, что ничего не знает? Хорошо получается! Или… он действительно сумасшедший и не помнит убийства, совершенные в беспамятстве? Раздвоение личности какое-нибудь. Или…

Страшная догадка обожгла пониманием: надеется от нас обоих в тайнике избавиться! Мало ли какие у него там ловушки припрятаны.

Спускаться в тайник, видя лихорадочное возбуждение, почти предвкушение, профессора, сразу расхотелось.

– Что за ерунду вы несете? Какая, к хетту, запретная магия?

А вот начальник стражи верить рассказу не торопился. Его светлые, почти бесцветные глаза буравили меня с подозрением, даже с ненавистью. И… страхом?

Ну да, узнать, что на вверенной тебе территории преступники черт знает что вытворяют… За такое по головке не погладят, наверняка своей должности лишится. Неужели он действительно ничего не подозревал? Или надеялся сам преступников найти, выслужиться?

Потому и в зверинец ночью забрел, оттого и на меня с такой злостью смотрит.

– Вот сейчас пойдем и посмотрим, что там за магия, – Кесслер снова дернул меня за плечо, – ну, ведите же!

– Нет! – теперь господин Ирвин вцепился в профессора, – никакой самодеятельности! Сейчас вы вернетесь к себе, а я отведу девушку к ректору. Пусть начальство решает!

Запротестовать или сказать, то за время наших прогулок профессор десять раз смыться успеет, я не успела. Этот сумасшедший снова заорал с нездоровым энтузиазмом:

– Правильно, к декану! Я давно ему говорил, а он… бумажный червь и неуч! Хочу посмотреть на его рожу, когда от других доказательства услышит!

Начальник стражи болезненно скривился – видимо его тоже странная радость Кесслера резанула. Посмотрел на него оценивающе и вдруг решил:

– Хорошо, вы идите к ректору, а я пока позову солдат. Это может быть опасно.

Я рванулась следом, но цепкая рука на плече держала крепко, а Ирвин уже скрылся в полумраке зверинца. Какого черта, он что, моих намеков не понял? Наедине с преступником оставил! Сейчас этот чокнутый маньяк затащит меня в тайник и…

Правильно говорят, логику сумасшедших понять невозможно. Профессор вместо убийства поволок меня в сторону выхода.

– Отпустите, сама пойду! За вами! Я… я дорогу не помню!

Видимо, с преподавателем подобный склероз регулярно случался, и мой отчаянный крик что-то в его мозгу перещелкнул. Он не только отцепился, действительно первым пошел, только иногда оглядываясь на меня и нетерпеливо подгоняя:

– Ну, давайте же, мне не терпится посмотреть на рожу этого болвана! Не верил он. Мне! В моих словах сомневался!

Я уже ничего не понимала. Медленно плелась следом, высматривая ниши и коридорчики, в которые метнусь, если профессор какой-нибудь дрянью начнет швыряться. Но мы шли именно к ректору, и Кесслер никаких попыток убить меня не делал.

Вообще!

Похоже, он и правда сумасшедший, – ничего не помнит, ничего не соображает.

Ректор посреди ночи ожидаемо спал. Крепко. Так, что будить его, тарабаня в дверь, пришлось минут пятнадцать. Не будь она защищена какими-то заклятьями, мой сомнительный спутник наверняка бы ее давно выбил.

Наконец на пороге появился низенький упитанный хозяин апартаментов, а заодно и всей академии. Заспанный, позевывающий, в высоком ночном колпаке и длинном домашнем халате.

Возмутиться или хотя бы спросить, что понадобилось нежданным визитерам среди ночи ему не дали. При виде начальства я несколько утратила бдительность и подошла ближе. А Кесслер снова ухватил меня за плечо и тараном втолкнул в комнату.

Заорав так, что наверняка во дворе услышали:

– Рассказывай! И пусть признает наконец, какой он идиот!

Не самое лучшее начало для доклада о трупе и запретной магии. Да и для разговора с начальством в целом. Ректор пригладил вслокоченную бороду и шагнул вперед, нацелив ее как копье в грудь невежливому гостю:

– А вы опять со своими сумасбродными идеями? От вас даже ночью покоя нет!

– Сумасбродством они кажутся только таким идиотам, как вы!

– Вы переходите все границы!

– А вы их в упор не видите!

– Еще слово, и я вас уволю!

– Оставшись в компании таких же, как вы бездарей?

Обо мне они напрочь забыли, того и дело, в драку кинутся.

Нашли время!

– Кхмм! – сначала кашлянула, пытаясь привлечь внимание, потом плюнула и заорала во все горло, стараясь перекричать разбушевавшихся профессоров

– Я! Только что! Нашла труп! В тайнике!

Как ни странно, но первым опомнился якобы сумасшедший Кессер и потребовал от меня подробно рассказать о находке. Не скажу, что ректор поверил сразу, он вообще посчитал мои слова полной ерундой. Но под нажимом бытовика согласился пойти и лично убедиться:

– Все это чушь, которая выеденного яйца не стоит!

– Вы о своей способности к магии говорите?

Да какого черта! Пришлось опять заорать, пока они заново не сцепились. В итоге, я все-таки повела всклокоченных, зло косящихся друг на лруга спорщиков в сторону зверинца, но происходящее вокруг казалось мне все «страньше и страньше». Совсем как у Алисы в Зазеркалье.

Честно скажем, оно вообще ни в какие рамки не вписывалось.

Убийца старательно тащит нас на место собственного преступления, а глава академии безобразный скандал устраивает. Вместо того, чтобы лично проверить, какая хрень в его заведении творится.

И кто из них, спрашивается, сумасшедший?

Похоже, я, раз оказалась во все это замешана.

Прямо у входа в закуток с тайником нас нагнал запыхавшийся начальник стражи с охранниками. Долго же он их собирал: пока мы ректора будили, пока профессор с ним ругался, не меньше часа прошло.

Нажала на камень, открывая вход, и мы длинной, почти похоронной, судя по настроению, процессией двинулись вниз, в логово преступников. Первым в темный проход вошел господин Ирвин, потом его боязливо переглядывающиеся солдаты, нетерпеливый Кесслер, ворчащий ректор…

Я скромно завершала строй, – все равно уже знала, что там, внизу, увидеть предстоит.

В компании и при свете зажженных магами огоньков спуск прошел намного быстрее и спокойнее, чем первый раз. Правда вот зайти в зал сразу не получилось: все, кто шел впереди, столпились у порога.

Вполне ожидаемо, я тоже с места не могла сдвинуться.

– Ну, и где ваш труп? Где запретная магия? – раздался впереди недовольный голос ректора.

Я заработала локтями, пробираясь вперед, и удивляясь про себя, как он может и сейчас отрицать очевидное. Пронырнула между двух солдат, а потом… Вот действительно застыла!

Потайной зал был пуст. Ни светящегося круга, ни мертвого тела Мии, ни странного рунного столбика. Ничего!

Абсолютно пустое помещение.

– Ну, и зачем вы все это выдумали?