Глава 29.

Я брела по хмурому, словно выцветшему под осенними дождями парку академии, и настроение было под стать погоде. Такое же серое и нерадостное. Поводов для этого было – устанешь пересчитывать.

Очередная неудача на практическом занятии, не смогла правильно формулу активировать. В который уже раз.

Самое обидное, что ничего мне вроде бы не мешало. Теорию вызубрила – не только от зубов, от ушей отскакивает, магии тоже хватает. А вот вложить ее правильно в нужное заклятие никак не выходит.

Точнее, получается иногда, но не на уроках, а если разозлюсь или испугаюсь до полной потери контроля. В такие моменты сила сама наружу просится, искрами из пальцев сыплется.

Каррасса даже научное объяснение для моего неумения придумала: под влиянием сильных чувств я о своем подсознательном неверии в магию забываю. Очень похоже на правду, только вот чем она поможет?

Злиться на каждом занятии невозможно, а переубедить себя, выросшую в мире, где любое волшебство глупыми сказками считалось, тоже не получается.

Неприятно быть почти на каждом уроке неудачницей.

Еще и Рене снова перестал со мной общаться. После нашего последнего разговора прошла уже неделя, а он будто забыл о моем существовании. Хотя… и винить его в этом было трудно. В академии творилось, такое, что все прежние ужасы казались детскими шалостями в песочнице.

У нас объявили карантин.

Сначала погибли еще два студента, и как раз после второй смерти.ректор устроил общее собрание. На котором объявил – это эпидемия. Прицельно насланное проклятие, нечто вроде чумы, только еще опаснее. Никаких контрзаклинаний от него нет, остается только закрыться в стенах академии и ждать, пока болезнь сама собой не затихнет.

Или всех нас не угробит.

На этот раз сомневающихся было не мало. Не только студенты, многие преподаватели роптали. Во-первых, все прошлые объяснения смертей заставляли сильно сомневаться в новом диагнозе. Во-вторых… Карасса рассказала мне, что в этом мире есть насланные магическим путем болезни, но симптомы у них совсем другие.

Я уже ничего не понимала. Преступники окончательно свихнулись и не успокоятся, пока всех здесь не перебьют? Почему они не боятся ни закона, ни расследования? Или пошли ва-банк и заранее продумали пути отступления?

Но почему именно сейчас, что их подтолкнуло?

Сплошные вопросы, ни на один из которых нет ответа.

Студенты ходили перепуганные, смотрели друг на друга больными затравленными взглядами. Не все, конечно, вот только общее впечатление именно такое создавалось. Некоторые профессора пытались спорить и протестовать, но после того, как милая женщина, преподающая нам травоведение, тоже якобы от болезни погибла, затихли.

Становиться следующим никому не хотелось.

Только Кесслер даже на уроках продолжал разглагольствовать о болванах и неучах, в магии меньше собственных фамильяров смыслящих. И ничего его не брало, ни начальственный гнев, ни проклятие. Что еще больше укрепляло мои подозрения – все это только маска для отвода глаз.

До последнего притворяется!

Задумавшись, я забрела в самый дальний уголок парка и очнулась только когда услышала какой-то странный шум сзади. Обернулась, ругая себя на чем свет стоит: хоть сейчас и не ночь, но надо быть осторожнее.

– Вот она! Попалась!

Не преступники, Летина со своими верными подпевалами-подружками. В последнее время они меня почти не задевали, исподтишка устраивая мелкие пакости. То на сиденье липкую гадость вперемешку с шерстью подложат – попробуй потом отчисти. То, якобы случайно столкнувшись в столовой, попытаются горячим супом облить.

Маленькие глупые гадости озлобленных дурочек.

Но сейчас я была одна, а их четверо. Пару мгновений потеряла, решая, как лучше поступить, и… больше ничего не успела! Все тело сковало оцепенение, даже пальцем не шелохнуть. Я знала это заклинание, только недавно на уроке бытовой магии проходили, а вот способы противодействия ему пока не изучили.

Да и не помогли бы они, сила у меня в ладонях собирается, а я сейчас ни единого жеста сделать не могу. Глупо попалась.

К девицам присоединился невысокий бледный парень – Берт. Я его знала, он постоянно следил влюбленными глазами за Летиной. Или за ее выдающимся во всех смыслах декольте. Скорее всего, именно он и наложил заклинание, сама блондинка еще хуже меня занималась – ничего, кроме злости и нарядов в ее пустую хорошенькую голову не лезло.

Но положение – хуже не придумаешь, сейчас отыграются на мне по полной программе.

– Это она, она во всем виновата, – со злостью и страхом выдохнула Летина, пожирая меня ненавидящим взглядом, – наслала болезнь, убила Беллу, и нас всех тоже хочет со свету сжить! Надо ее убить, тогда проклятие само рассеется!

Нет, вот такого я точно даже от них не ожидала!

Я правда не понимаю, откуда у Летины ко мне такая совершенно ненормальная ненависть. Ну не глянулась я ей с самого начала, ну кошка моя подрала ее немножко и в глупом свете выставила, ну, в принципе у этой вздорной девицы характер скверный и злопамятный, но…

Не до такой же степени!

Убить непонравившуюся сокурсницу… В этой академии вообще нормальные люди водятся? Или тут действительно эпидемия, но не придуманных ректором проклятий, а сумасшествия?

Сообщники блондинки мое мнение полностью разделяли. Это я сейчас говорить не могла из-за обездвиживающего заклинания – не шевеля языком болтать затруднительно, а остальный вполне могли свое мнение выразить.

И старались из всех сил, в этом им не откажешь. Чуть из плащей на эмоциях не выпрыгивали.

– Ты что, с ума сошла?!

– Мы же тогда такими же убийцами станем!

– Нас арестуют и в тюрьму посадят!

– Мы так не договаривались, – перекрыл девчоночьи выкрики Варт, единственный парень в их агрессивной и недружелюбной ко мне компании, – тогда я снимаю заклинание.

Так и думала, у озабоченных только флиртом и нарядами подруг Летины, на такое волшебство умений бы не хватило. Влюбленный сокурсник постарался. И не стыдно ему на девушку руку, то есть магию, поднимать. Но может сейчас, увидев, что дело зашло настолько далеко, одумается и уберет связавшую меня паутину.

– Подожди, – засуетилась блондинка.

Схватила Варта за рукав, просительно заглянула ему в глаза и выставила вперед свою внушительную грудь, как самый беспроигрышный аргумент:

– Я же вам все объяснила! Ее надо убить, и тогда эпидемия закончится!

– Нет! – к чести парня его даже два торчащих прямо перед носом и едва прикрытых кружевом полушария с толку не сбили. Хотя смотрел он на них с огромным удовольствием, прямо глаз оторвать не мог.

У меня, кстати, сейчас похожие проблемы были. Тоде ни свои накрепко прижатые к телу руки не могла от тела оторвать, ни Летине – дурную голову.

– Мне за такое могут бархатное платье к новогодью не купить! Или вообще дома запереть! – неожиданно воскликнула одна из девиц.

Доводы у нее, конечно, были странноватые, но в моем положении не до выбора – и они разумными показались.

Пятерка охотников на несуществующих «ведьм» моем единственном на всю академию лице продолжала оживленно спорить. Я стояла столбом, слушала и чувствовала себя беспомощно и глупо, как свежепойманный окунь на кухне. Выловили, бросили и обсуждают прямо при нем, зажарить лучше или уху сварить.

А бедная рыбина даже сказать ничего по поводу собственного поджаристого будущего не может.

Наконец высокие договаривающиеся стороны пришли к компромиссу. Убивать меня, несмотря на все кровожадные требования Летины, не будут, Но и снимать заклинание – тоже, чтобы сразу же отомстить не попыталась. О том, что я могу это и попозже сделать, напавшие на меня придурки как-то не подумали,

Но ушли, и слава всем богам, хотя бы не тронули. Дешево отделалась.

Я дождалась, пока вся компания скроется из глаз, облегченно вздохнула, дернулась… И с ужасом поняла: мое положение не сильно-то и изменилось. Стою в самом дальнем уголке парка, сверху накрапывает мелкий дождик. Ночью наверняка минусовая погода будет, но я и сейчас уже продрогнуть успела. И ни с места сдвинуться, ни на помощь позвать не могу.

Через сколько времени обо мне вспомнят, когда найдут?

Одна надежда, Каррасса забеспокоится, перед тем, как на свое обычное ночное выслеживание пойдет. Но пока она сладко дрыхнет, а мне как-то продержаться надо. От полной неподвижности все тело онемело.

Матерясь про себя, хотя очень хотелось бы вслух, я попыталась призвать магию. Ну есть же она у меня, и в огромном количестве, как бы только воспользоваться? Вроде злости хватает: и на себя, и на этих придурков, – должно сработать.

Я сосредоточилась, почувствовала знакомое покалывание в кончиках пальцев. Осторожно повела силу, представляя, как она разрывает связавшие меня путы и…

На боках платья, прямо под безвольно повисшими ладонями появились две большие прожженные дыры. Магия сработала самым простым и привычным способом – огонь выпустила. Спасибо дождику и отсыревшей от него ткани – иначе пламя могло и не остановиться.

Сама бы себя сожгла, неумеха!

Растерянно покосилась вниз и решила больше не экспериментировать. С такими талантами не хуже любого врага себе проблемы устрою. Полностью его от забот и хлопот освободив.

Нет уж, лучше не буду дергаться и спокойно дождусь спасательную команду в лице фамильяры. Подышу свежим воздухом, помедитирую, стихи к следующему уроку боевой магии вспомню. Ничего со мной не сделается, в крайнем случае, насморк подхвачу.

Самовнушение действовало так себе, от холода меня уже начало потрясывать.

Впереди, в ранних осенних сумерках показалась какая-то тень, и я обрадованно встрепенулась. Ну вот, и без простуды обошлось, сейчас мне помогут!

Фигура в ярком бирюзовом плаще приблизилась, и мое запорхавшее было от надежды настроение камнем упало ниже самой глубокой океанской впадины.

Ко мне подошла… Летина. Одна. С на редкость отвратительной в своем довольстве улыбочкой на лице и возбужденно сверкающими глазами.

И что за дрянь она в руке держит?