Глава 31.

Безумно хотелось спать, но провалиться обратно в такое спокойное и уютное беспамятство мешал чей-то рык у самого уха. Громкий. со странной смесью отчаяния и почти неконтролируемого бешенства. Отключаться рядом с определенно хищным и недовольным зверем было бы неразумно, это я даже сквозь опутывающую меня дремоту понимала.

Если, конечно, не планирую сделать свой сон вечным.

Пришлось через силу открывать глаза и пытаться оценить обстановку. Обстановка была неожиданной и сильно приближенной к боевой. Перейти в статус военного конфликта ей мешало только одно, но довольно серьезное обстоятельство – вторая сторона не оказывала сопротивление.

Очень трудно это сделать, если болтаешь ногами в воздухе, а горло немного придушено.

Или не немного?

Находилась я в уже знакомой мне палате лечебницы при академии. Лежала себе спокойно и никого не трогала. Меня, впрочем, тоже, но обижаться на такое невнимание точно не стоило. Чтобы понять эту простую истину, одного взгляда на старика-лекаря хватило.

С диагнозом я явно ошиблась, его может и не всерьез душили, но лицо уже заметно посинело. Перекошенный в немом вопле рот и с ужасом выпученные глаза тоже внушали некоторые опасения.

Беседовал с ним таким занимательным и своеобразным образом Рене. Именно его разъяренный рык и заставил меня вынырнуть из блаженного царства снов, где нет ни злобных профессоров, ни прочих жизненных сложностей.

Вроде кучи народа, который тебя постоянно убить пытается.

– Какого хетта?! – Лерой тряс поднятого за ворот лекаря, как садовник поспевшую яблоньку. Старательно, со всем усердием, – она уже должна была очнуться! Вдруг ее не только сонным зельем отравили?! Отвечай!!

Ответить у собеседника Рене никак не получалось, вздохнуть тоже. Но инстинкт самосохранения у престарелого эскулапа был развит на удивление хорошо, в отличии от врачебных навыков. Он первым заметил, что я открыла глаза и предательски ткнул в мою сторону дрожащим скрюченным пальцем.

Решил, что теперь моя очередь отдуваться.

За что, не знаю, но все равно не хочется. Никогда раньше я профессора в такой ярости не видела. И еще сто лет вполне бы обошлась от этого зрелища, потому и не спешила признаваться, что очухалась. Рене-то к кровати спиной стоит, пока не заметил.

Может снова притвориться, что сплю?

Поздно!

Лерой взглядом проследил за вытянутой вперед рукой лекаря и… Тот полетел куда-то в сторону стены, а злобный препод ко мне.

Слишком быстро, подождите, я еще не подготовилась!

Вы когда-нибудь бывали в эпицентр торнадо? Я – нет, но теперь прекрасно знаю, что при этом чувствуешь. И никому повторять не советую. Меня тормошили, целовали, расспрашивали, ощупывали и гладили, все одновременно и очень настойчиво. Такое ощущение, будто у Рене не две руки, а как у индийских богов – штук шесть, не меньше.

И все моей до конца не проснувшейся тушкой заняты.

– Как ты себя чувствуешь?! Кто на тебя напал? Ты видела? Хочешь пить? Где болит? Давай посажу поудобнее!

Вопросов было много, а голова всего одна, да и та трещала. Поэтому коварно задала свой, пусть первым отвечает. Заодно и хоть немного успокоится.

– Как я сюда попала?

– Как ты себя чувствуешь?!

Ну. стоило хотя бы попробовать… Успокаиваться Рене не желал и настойчиво требовал немедленного отчета о моем бесценном здоровье. Лекарю он в этом отношении, похоже, не доверял, а меня хотя бы в ожидании ответа за горло не хватал.

Пока… И испытывать его терпение не стоило.

Я послушно провела мысленную инвентаризацию и осталась вполне довольна. Руки, ноги и прочие части тела на месте, неожиданно жива – уже хорошо и не на что жаловаться. С остальным… потом разберемся.

Какой же это прекрасное чувство, когда знаешь, что впереди есть время с проблемами разобраться!

Ни с чем не сравнимое!

Чистосердечному признанию о вполне сносном самочувствии Рене не поверил: все-таки заставил лекаря осмотреть меня и проверить несколькими артефактами. Над одним, особо ценным и одноразовым врач дрожал, как над любимым единственным дитятком, но и его пришлось на мою не предназначенную для такой ценности персону потратить.

Не понравилось старичку себя птичкой чувствовать, не захотел снова в воздухе болтаться.

Итоговый диагноз был предельно оптимистичным, а рекомендации незамысловатыми: отдых, покой, медицинская помощь не требуется. Убирайтесь отсюда поскорее! Последнюю фразу лекарь вслух не сказал, но желание никогда нас больше не видеть отчетливо читалось на его сморщенной и недовольной физиономии.

Очень крупными, светящимися страхом буквами.

Профессор, словно добрая фея, чужую заветную мечту выполнил. Закутал меня в одеяло, сгреб в охапку и потащил из врачебного отделения. Интересно, если у него сегодня день невиданной щедрости, может и на мою долю что-нибудь достанется?

Еще от одного поцелуя точно бы не отказалась!

Пока мне досталась куча заботы и окружившего плотным защитным коконом внимания. Нет, я не жалуюсь, но очень уж непривычно, совсем на Лероя не похоже. Даже не знаешь, как на это все реагировать, потому что в привычные рамки наших с ним отношений его поведение никакими углами не вписывается.

Принес меня Рене в собственные комнаты, несколько туманно объяснив: – так надежнее!

И снова приступил к допросу с пристрастием, одновременно смешивая какую-то чудодейственно-тонизирующую микстуру для моего восстановления.

Ну уж нет! Я сегодня больная и буду пользоваться этим выгодным положением до упора! Пока сам не расскажет, кто и как меня нашел, ни в чем не признаюсь! Даже в том, что голова болит безбожно и не совсем уютно себя в чужой кровати чувствую.

В его кровати, с будоражуще-терпким мужским запахом.

Чудеса продолжались. Несгибаемый профессор уступил и почти без спора начал отвечать на мои вопросы. Толстенький мопс-фамильяр смотрел на него с удивленным подозрением, я – тоже. Оба чувствовали подвох в преподавательской щедрости.

Не к добру, ох, не к добру такое неожиданное согласие!

Нашел меня сам Рене, а как… Вот тут-то все странности и начинались.

– Ты позвала на помощь, и я пришел.

– Гулял по парку и услышал мой крик?

Слова Лероя ничего не объясняли и вызывали больше вопросов, чем ответов. Возможно, я не только руку смогла освободить, но и заорать сумела? Просто сама этого не помню.

– Нет, я был здесь, у себя в комнате.

– Тогда как?

Сомнительной информативности ответы начинали бесить настолько, что того и гляди, сама скрытного блондина за грудки возьму, пытаясь из него правдивые сведения вытряхнуть. Останавливали только слабость, чувство самосохранения и полная невыполнимость данного действия в целом.

Трясти зловредного профессора без ущерба для здоровья смогла бы только рота солдат и то… под большущим таким вопросом.

– Это была связь, истинная связь, – Рене как-то очень искренне и одновременно удивленно улыбнулся, будто и сам в своих словах сомневался, – истинная, даже не верится!

– Мне тоже, – угрюмо подтвердила я, – и пока не объяснишь, не поверю!

Ну а что? Тут голова, как сто лет назад рассошаяся бочка трещит, убийцы то с флакончиками, то с запретной магией кидаются, противную микстуру под нос суют и убеждают в ее исключительной полезности, а он…. Вместо сочувствия и еще одного поцелуя загадками изволит изъясняться!

Заррраза!

– Понимаешь, я должен тебе признаться…

Мопс возмущенно-протестующе зарычал и неожиданно быстрым рывком бросился к хозяину. Я всем своим видом изобразила предельную степень внимания и внутренне приготовилась. Не каждый день мне все-таки в любви признаются. Не каждый месяц, не каждый год и даже не каждое десятилетие.

Или… о чем это он?

Фамильяр продолжал рычать с глухим остервенением, словно он не милый уютный и тискательный мопс, а зверь намного крупнее и опаснее. Я невольно вспомнила свою пантеру в образе маленькой кошечки и решила, что гладить чужого питомца у меня нет никакого желания.

Вдруг он еще со вчерашнего дня не кормленный?

– Гарм, замолчи! – прикрикнул на фамильяра Рене, и пес резко осел на задние лапы. Но ворчать не перестал, едва слышно, низко, на пределах ультразвука. Очень раздражающе.

– Я ему совсем не нравлюсь, да?

Вопрос прозвучал по-детски глупо, но Лерой отнесся к нему вполне серьезно.

– Ты нравишься мне, это главное!

Он снова подхватил меня на руки, но никуда не понес, а усадил к себе на колени, прямо здесь же, на кровати. Обнял, прижимая к груди, – и правда, как маленькую, – уткнулся подбородком в макушку.

В теплом коконе его рук было неожиданно спокойно: мягкое касание мужских ладоней стирало из памяти попытку меня убить, бессилие, страх, отчаяние. Все это сейчас казалось таким далеким, почти нереальным.

И снова этот будоражащий запах раскаленных камней и пряностей. Я даже носом потянула, пытаясь вдохнуть его поглубже.

– Ты плачешь?

Ни прикрыть глаза, ни отвернуться я не успела – наткнулась на обеспокоенный взгляд Рене и замерла, не в силах пошевелиться. Будто странной сказкой околдованная, смотрела, как тревога и забота сменяются уже знакомыми яркими искорками.

Да какие там искры, пламенем!

В потемневших зрачках настоящий костер плясал, разрастаясь, заполняя вселенную. Его непослушные язычки я чувствовала в обжигающем мое лицо дыхании, а уютные минуту назад прикосновения отзывались в теле раскаленной дрожью. Заставляли прогибаться, прижимаясь еще ближе, еще сильнее.

Я почти ждала, что соприкоснувшиеся губы тоже жестким клеймом сожгут, но поцелуй был мягким и нежным, любящим. Рене словно пробовал меня на вкус, узнавал, исследовал. Легкие поцелуи скользили по беззащитной шее, мочке уха, ямочке над ключицами, возвращались к губам и снова пускались в путешествие.

Еще быстрее, еще жарче, еще притягательней.

Я запуталась в своих ощущениях, в зыбкой сети этой почти невесомой ласки. В собственном теле. Теперь уже все оно пылало жадным требовательным огнем, с каждой секундой унося меня все дальше от реальности.

Тем обидней было пробуждение.

– Ты еще слишком слаба после зелья, нельзя рисковать.

Да черт бы такую заботу подрал!

Честное слово, чуть сквозь стиснутые зубы это не выпалила! Я снова сидела в плену крепких рук, и только оглушающе быстрый стук наших сердец напоминал о почти случившейся близости. И рваное, едва сдерживаемое дыхание Рене, от которого разлетались мои пряди. И его напрягшиеся до каменных бугров тело.

Похоже, ему было намного труднее себя сдерживать.

– Ты хотел рассказать про истинную связь. – пряча смущение, напомнила я, – с ней можно говорить на расстоянии?

– И это тоже, – чуть отстраненно, словно отходя от глубокого наркоза, отозвался Рене, – и многое другое.

– С кем угодно? – я тут же оживилась, представляя себе все те возможности, которые открывает такой удобный аналог нашей сотовой связи. Ни платить не надо, ни смартфон с собой таскать, знай, болтай себе, сколько влезет!

– Нет, конечно, – расхохотался Лерой, – с одним, самым близким и любимым человеком. И далеко не у каждого получится, только у потомков дра… одного очень древнего рода.

Мне показалось, что сначала он не то и не так хотел сказать. Еще и мопс на короткой заминке снова зарычал, будто предупредить или заглушить неправильные слова старался. Но начало фразы… от него все остальные мысли в моей голове в ошарашенный обморок брякнулись.

Самым близким и любимым?!!

Тут точно никакой ошибки нет?

Я не обманывалась, сама чувствовала, как быстро и сильно привязалась к Рене, насколько много он стал занимать места в моей душе. Но убеждала себя, что это вполне естественная влюбленность в красивого и харизматичного преподавателя. обычное. в общем-то дело, перегорю, успокоюсь, забуду.

А настоящая любовь…. Слишком серьезно, слишком неожиданно. Почти пугающе.

Вот только я действительно чувствовала тоненькую, чуть подрагивающую ниточку, которая появилась между намив еще в парке, когда я так отчаянно звала Рене на помощь. И откуда-то знала, что со временем связь станет крепче и ярче, напитается силой и магией.

Так странно…

Сжавшись в комочек, я пыталась то ли привыкнуть, то ли сначала сама разобраться в своих чувствах, и благополучно пропустила мимо ушей большую часть дальнейшего рассказа.

Что-то про давно утерянные способности рода Рене и истинных, которых никто из его предков уже несколько поколений не мог встретить. Его удивление, откуда во мне, бастарде мелкого дворянина, могла взяться настолько сильная огненная кровь. Какие-то подробности про магию и даже крылья…

Краем сознания отметила. как красиво это звучит: любовь истинных может подарить крылья.

Никак не ожидала от Рене такой романтичности.

Наверняка в его рассказе было еще много интересного, и послушать все-таки стоило, но как тут сосредоточиться? Очнулась только от порядком затянувшейся паузы. Рене очень серьезно и внимательно смотрел на меня, так, словно бы впервые увидел.

– Ты очень удивишься, если я попрошу тебя стать моей женой?

Сердце замерло, а потом пустилось вскачь в бешеной джиге. Серьезно? Он сделал мне предложение?! Хотелось то ли прыгать и скакать, то ли обхватить его руками за шею, спрятав на широкой груди свое до неприличия счастливое лицо. Поцеловать, прижаться, счастливо засмеяться.

Я не не торопилась с ответом, тянула такое вкусное, тревожно-радостное мгновение до предела, стараясь как можно полнее его ощутить, запомнить навсегда.

Дотянула…

– Понимаю, это очень неожиданно, тебе надо подумать, привыкнуть, да и мне тоже… И разобраться с покушением, ты так и не рассказала, кто тебя пытался убить.

Готовое уже сорваться «да», так и замерло у меня на губах. Хотя Рене прав, обезвредить Летину сейчас намного важнее. В ее прощальных словах было слишком много странных намеков, а сонное зелье… Не из-за него ли никто из студентов не замечал, как их соседей по комнате убивают?

Я опять с головой ухнула в собственные мысли: видно действие подсунутой мне гадости до конца не прошло, и соображать получалось как-то медленно. А потрясений за один всего день слишком много выпало.

Но на последнее из них я точно не жалуюсь!

– И еще, ты должна знать, что у меня есть… была невеста. Я обязательно расторгну помолвку, но это займет некоторое время. Ее род очень влиятельный, и опекун девушки настаивает на нашей свадьбе.

– Невеста?! – вот сейчас, и захотела бы промолчать, ничего бы не получилось, – какая невеста?

– Айри, послушай, я ее даже не видел никогда! Поверь, мне и самому это совсем не нравилось! Но… некоторые вещи приходится делать… ради государственных интересов! Она была просто хорошим вариантом с подходящей силой и кровью. Кто же знал, что я потом тебя встречу?!

Рене почти тряс меня, вцепившись в плечи, пытался объяснить, достучаться… Зачем?

И так все до отвращения понятно.

Все это время, пока я была в него влюблена, пока мечтала и переживала, пока мы целовались… Он собирался жениться на другой! Более правильной и подходящей, ради государственных интересов. Ха! Можно подумать, из-за брака какого-то преподавателя страна рухнет! Хоть бы поубедительнее оправдание придумал.

А теперь он сделал мне предложение. Не по любви, не оттого, что разглядел и оценил, мечтает провести всю жизнь вместе.

Да плевать ему на меня!

Просто я вдруг оказалась более удачной кандидаткой. более перспективной и выгодной. Не узнай Рене про эту дурацкую истинность, так и осталась бы для него…. никем!

Смазливой студенткой для короткой интрижки!

С силой вырвалась из сразу ставших ненавистными объятий и выскочила в коридор, громко хлопнув дверью.И бежала, бежала всю дорогу, как сумасшедшая. Никого не замечая, задыхаясь от боли в груди, от подступивших к горлу рыданий…

От злости и ненависти!