Глава 34.

Каменная стена взорвалась, словно от удара нантского кулака, и первой из затянувшего получившийся проем мутного марева выпрыгнула черная пантера.

Каррасса!

Гибкой хищной тенью метнулась на растерявшегося Ирвина. Тот неожиданно ловко выхватил меч, попытался отскочить в сторону. Отбить нападение он уже не успел, сумел лишь слегка изменить его траекторию.

Острые белоснежные клыки глухо клацнули, самую малость не достав до горла, мощный бросок огромной кошки сбил начальника стражи с ног и они вместе покатились по полу.

Совсем ненадолго. Предатель закона и долга остался лежать, истекая кровью, а взъерошенная, разъяренная фамильяра прыгнула ко мне сквозь напитанный чернокнижной магией контур,

И отлетела в угол, жалобно болезненно взвизгнув.

Рене ворвался в зал всего на мгновение позже. С той же неуловимой быстротой, жутковатой опасной грацией дикого зверя. Ослепительно алый поток огня устремился с его рук к Розали, но она оказалась расторопнее своего подельника.

Или просто по инерции закончила начатое чуть раньше движение, завершая ритуал.

Каменный конус воткнулся в навершие испещренного рунами столба, вокруг кураторши непроницаемой защитной стеной замерцал грязно зеленый полог. Точно такой же отгородил и меня, только он не охранял, а тянул магию и жизненные силы.

Жестко, наживую, вычерпывая до донышка.

Пламя Рене все било и било по окруженной мерзкой боотной дымкой кураторше, пыталось смять ее щит, выискивало в нем брешь и… не находило. Сколько студентов за все это время Розали уже успела выпить? И сейчас всю отобранную у них силу бросила в бой на одного лишь противника – на Рене.

Нет, не одного!

Не замеченный мной сразу Гарт стоял с ним рядом. Сосредоточенный, жесткий, собранный, совсем непохожий на непосредственного добродушного парня, когда-то предложившего мне дружбу. Непривычный, намного более взрослый. Повинуясь его уверенным отточенным движениям, в Розали летели остро заточенные клинки из льда. Целыми залпами.

И тоже вязли в непроницаемой липкой тине ее запретного полога.

На какое-то время в зале воцарилось странное равновесие, время словно замерло, наблюдая за их усилиями.

Для того, чтобы уже через пару ударов сердца полететь, помчаться вперед бешеным неумолимым галопом, никого не щадя и не жалея.

Опомнившаяся Розали протянула руки к мутно мерцающему конусу, обхватила его ладонями и забормотала заклинания. С каждым ее словом воткнутый в камень клин светился все ярче – отвратительной мертвенной зеленью. В его ореоле замелькали странные, неестественно изломанные тени, потянулись в сторону Рене и Гарта.

Ритуальный круг будто откликнулся на их неслышный, отдающий могильным холодом зов. Еще сильнее впился в меня липкими плетями, выхлестнул в сторону противников целую сеть жадно трепещущих щупалец.

Стараясь поймать, спеленать, высушить.

Замерцали тревожным ореолом щиты – кроваво-рубиновый над Рене, более бледный, голубой – вокруг Гарта. Я тоже словно очнулась: убийцам не до меня, нужно защиту поставить. Хотя бы попытаться…

Ни профессор Кесслер, ни тем более преподающая боевую магию старушка, так и не смогли добиться от меня ни одного путного заклинания. За несколько месяцев обучения. Я тренировалась, зубрила, пробовала бесчисленное количество раз – бесполезно!

Но сейчас….

Мерзкие скользкие языки рунного кольца буквально вгрызались внутрь – в тело, душу, теплый язычок горящей внутри силы. Жрали, захлебываясь от удовольствия. Еще несколько минут и меня просто не станет.

А я хочу жить!

Безумно, нестерпимо, до фантомной дрожи в неподвижных, ничего не чувствующих пальцах. Спорить с вредной фамильярной, овладеть наконец этой чертовой магией, плюнуть на могилу Розали, предварительно бросив на нее букет розовых розочек.

Любить Рене, сколько бы там невест у него не было!

Сила откликнулась, словно только этого и ждала. Вырвалась наружу, обволакивая теплым уютным коконом. Полог надо мной распахнулся невесомым алым балдахином, отсекая болотную мерзость. Частички круга вцепились в него жирными склизкими пиявками. Выгрызая дыры, стараясь вернуть казавшуюся беззащитной добычу.

Подавитесь!

Еще одно почти неосознанное усилие, и сверху на пологе расцвели раскаленными звездочками угли. Они обжигали, жалили тянущиеся ко мне мерзкие болотистые ленты, но те лезли и лезли, выискивая дыры в неумелой защите.

Долго я не продержусь, это точно. Слишком тяжело держать с непривычки защиту, слишком много сил из меня до этого выпили.

У моих спасителей дела шли ничуть не лучше...

Розали почти выкрикнула – хрипло, надсадно, с нескрываемым торжеством, последние слова заклятия. Все, за несколько лет украденное, в него вкладывая. Рунный круг полыхнул так, что в глазах зарябило. Один из его отростков впился в поднявшуюся фамильяру, словно кольцами удава сжал в своих жутких объятиях. Карраса заметалась по полу, стараясь вырваться.

Но ни когти, ни зубы не брали липкие едкие плети.

Тяжело осел, схватившись за грудь Гарт. Голубоватое сияние вокруг него погасло, ничем не сдерживаемая вязь грязно болотной зелени въелась в его тело, довольно запульсировала.

Высасывала остатки жизненных сил и магии.

Лицо заметившего это Рене на мгновение исказило нескрываемое сожаление, но он тут же отвернулся, продолжая прожигать сгустившуюся вогруг Розали пелену.

Его рубиновый щит выцвел, пошел прорехами, словно старое рваное рубище. Отростки рунного круга ядовитыми побегами все били и били по нему, проделывая новые бреши. В появившиеся дыры потусторонним зыбким мороком скользили вызванные запретным заклинанием тени.

Облепили темным смертоносным коконом, тянули, тянули последние силы.

Между нами было несколько непреодолимых мертв, но я словно рядом, на расстоянии ладони видела его враз осунувшееся, побледневшее – без кровинки лицо, еще более четкие, выпирающие бритвенными лезвиями скула. Напряженные, вздувшиеся вены на висках, потемневшие от пота волосы, сжатые в несгибаемо жесткую линию губы.

Бледные, обескровленные.

Я и представить не могла, на чем он еще держится, уже не защищаясь, все силы бросив в удар по противнику. На выучке, непримиримой решимости, на… любви? Но…

Мы проигрывали, безнадежно проигрывали.

Почти безумная в своем лихорадочном ликовании, торжествующая улыбка кураторши. Уплотнившиеся, напитавшиеся нашей магией тени, вспышка непроглядной черноты, темной молнией прорезавшая зал. И застывшая раззявленной щелью.

Из нее выглядывало, лезло, выплескивалось нечто страшное, отвратитесльное, чему нет и не может быть места в нормальном мире.

Сладковатый тяжелый запах, словно мертвечиной потянуло. Непроглядная мгла накрыла могильной плитой – нестерпимой, давящей. Едва слышный вой на грани ультразвука зябкой дрожью ударил по нервам, отозвался спазмом в каждой клеточке.

Рене пошатнулся, упал на одно колено, с трудом выпрямился и снова рухнул вниз под напором облепивших его теней.

Мой полог схлопнулся лопнувшим шариком, рунная завеса набросилась на беззащитное тело с утроенной силой. Я почувствовала, что умиаю, растворяюсь в захлестнувшей меня едкой сети. Выгнулась, закричала от нестерпимой боли. Сквозь темное, холодящее забытьем бессилие, белоснежным ярким светом вспыхнул вдруг огонек нашей истинности.

Будто разогнавший туман фейерверк, за секунду до того, как погаснуть в ночной черноте искрами.

И тут же…

Чувства! Они вернулись. Не мо, те жалким кусочком сахара в облепившей меня болотной тине распозлись, Или мои, но вдвое усиленные? На двоих… разделенные? Магия! Хлынула огенной лавой, отсекая от меня вязкие путы присосавшейся запретной мерзости. Неожиданно сильная, почти естественная.

Рене…

Я его снова вижу. Словно росчерк солнечного луча среди темноты. Такого непривычного и… родного. С прожигающим не хуже раскаленного клинка взглядом, с огромными, совершенно нереальными, распахнувшимися за спиной золотыми крыльями. Чувствую его силу, что уже сейчас, в этот короткий миг, разъяренным вихрем рвется наружу.

И полыхнувший ослепительной белизной – под цвет нашей связи, шар пламени.

Он сметает, плавит, стирает – из оскверненного зала, из реальности, даже из памяти. Все. Потустороннюю болотную мерзость, рунное кольцо, черную щель между нашим миром и запретной нежитью.

Защитный полог пред Розали не сгорает, он просто мгновенно рассеивается. Вместе с ней самой и всеми чернокнижными артефактами. По залу словно раскаленный плазменный смерч пронесся – очищая, исцеляя, спасая… убивая.

Возвращая все к тому, как должно быть.

И, как ни странно, я даже не потеряла сознание, хотя все обстоятельства этому старательно способствовали.