Глава 35.

Вместе с Розали пропало и удерживающее меня заклятие, да и рунного круга больше не было. Продолжать лежать на полу казалось предельно глупым и очень жестко в придачу. Вот только встать, или хотя бы сесть я не успела.

– Айри!

Они бросились ко мне одновременно, но Рене оказался первым. Бесцеремонно отодвинутая фамильяра недовольно фыркнула, но отстаивать свое единоличное право на хозяйку не стала. И даже ничего не высказала.

По-моему, на нее тоже произвело впечатление устроенное здесь блондином представление. И теперь умная кошка решила не будить дремлющее внутри этого красавца лихо.

– Как ты, маленькая?

Сильные горячие руки нежно скользят по телу, проверяя, все ли в порядке, даря уверенность и спокойствие. Светлые глаза по прежнему светятся – мягким нежным огоньком заботы и нежности. И конечно же, никаких крыльев за спиной и в помине нет, откуда бы?

Просто от безумного напряжения почудилось.

Хотя жаль, выглядели они на редкость красиво… И наверное можно было бы даже полетать – вместе парить где-то над землей, только ветер, свобода и мы… совсем близко.

Как обидно, что это всего лишь игра воображения.

Рене бережно поднимает меня на руки, но далеко не уносит, Аккуратно устраивает в уголке, нежно, едва касаясь, проводит пальцами по щеке, чуть задержавшись у губ. Застывает на мгновение и почти извиняющимся тоном просит:

– Потерпи еще немного, я быстро.

Резко понимается, направляясь к Гарту, я про него совсем забыла. А ведь он оказался настоящим другом, только непонятно, как они с Рене так быстро сюда попали. И вообще, откуда узнали, где меня искать надо?

– Обижа-а-аешшшь, – Каррасса уже рядом, положила большую лобастую голову мне на колени и довольно мурлычет. В исполнении здоровенной пантеры выглядит довольно странно. Привычно чешу ее за ушком и рассеянно переспрашиваю:

– Кого обижаю?

– Меня, конечно, – фамильяра возмущенно косит на меня янтарным глазом, но голову с колен не убирает. Наоборот, разворачивает так, чтобы и в других местах погладили, – ты меня недооцениваешь. Помешать этому… – черный хвост напряженной злой струной вытягивается в сторону, где от начальника стражи осталась лишь запекшаяся лужица крови.

– Помешать этому я не могла, на нем щит стоял, зато проследила, куда он тебя унес и позвала на помощь. И даже показала, как потайной ход открыть, но твой профес-с-ор слишком нетерпеливый.

Никак не может простить, что ее не пустили первой на моем боку полежать. Впрочем, она и раньше блондина недолюбливала, не иначе как из-за мопса –фамильяра. Еще и меня против них настраивала.

– Ее профессор, – вроде бы занятый Рене прекрасно все слышит и с легкой усмешкой поясняет, – проверил и понял, что вход изнутри запечатан магией. Вполне обычная практика при мощных ритуалах: от незваных гостей и прочих неожиданностей. Стену сломать было проще, а я очень торопился.

Быстрый взгляд искоса, будто он до сих пор боится не успеть, не выручить. Мучительно, почти болезненно. И Рене совсем не против быть именно

моим

профессором. Я, в принципе, тоже, но все равно немного смутилась.

Звучит не совсем привычно, но до чего же правильно,

мой Рене

. А я…

– Ты, ваше высочество, мать твою, когда-нибудь запомнишь правила?! Их тебе начальник канцелярии каждый месяц отдельным письмом посылает и все надеется, что выучишь! В опасные места первым заходит телохранитель, а потом… опять не ты! Ты свой венценосный нос в подозрительные тайники вообще совать не должен!

Судя по голосу, Гарт уже полностью пришел в себя и по степени недовольства и ворчливости с успезом переплюнул мою фамильяру. Подавая ей дурной пример и стимул к самосовершенствованию, а мне и так от вредной кошки частенько достается.

И какие интересные вещи приятель рассказывает: телохранитель, ваше высочество…

Кажется, на невесте тайны Рене не закончились и мне еще многое о нем узнать предстоит, А для начала – из этого скрытного типа вытянуть!

– Да помню я твои инструкции, – беззлобно отмахнулся блондин, еще не подозревая, какие коварные планы я на его счет строю, – но не мог я ждать, никак не мог, пойми ты! И не поминай всуе матушку, ее величество не одобряет подобных вольностей.

Почувствовал мой пристальный взгляд, обернулся и успокаивающе добавил:

– Я все тебе объясню, обещаю. Давно пора, но ты то обижалась, то пряталась.

Нет, что-то с ним определенно неладное творится, куда привычные ехидство и насмешливость пропали? Надо проверить, ничем его по голове не стукали?

– Извини, – поднявшийся Гарт улыбнулся мне добродушно и открыто, так же, как когда свою дружбу предлагал, – сама понимаешь, служба. Но ты мне и правда понравилась, да и не подозревал тебя… почти.

Выглядел приятель бледновато, хотя на ногах стоял уже твердо. До того, как Рене прожег его гневным взглядом и слегка толкнул в плечо, заставляя от меня отвернуться. Или не так уж и слегка? – вон как Гарта шатнуло.

Интересно, что блондину в его словах так не глянулось?

– В-вы, в-выыы… Где, гдд-де онииии… – истерично дрожащий, срывающийся на визг голос заставил меня вспомнить, что мы здесь вообще-то не одни. Остальные, похоже, об этом тоже позабыли, иначе своими тайнами бы не разбрасывались.

Летина. Вот черти бы ее побрали, да не захотели. Но до чего же она надоела!

Все время несостоявшегося жертвоприношения моя вечная врагиня лежала в уголке – тихо и смирно, и я, решив, что она крепко спит, вообще о ней не думала. Других забот по самую макушку хватало.

А Летина очнулась и еще неизвестно, как много увидеть и услышать успела.

Только вот сейчас с вечно нахальной, самоуверенной студенткой творилось нечто странное. Ее колотило настолько крупной дрожью, что зуб на зуб не попадал и вместо слов из жалко кривящегося рти вылетало сплошное заикание. Остекленевшие глаза неподвижно смотрели в одну точку и туда же указывал ходивший ходуном палец.

В совершенно пустое пространство в центре зала.

Туда, где совсем недавно открылась темная щель, разрезая наш мир, открывая в него вход для… демонов?

Я мысленно усмехнулась – всего несколько месяцев прошло, а уже этот мир своим считаю.

– Пойдем отсюда, маленькая, потом со всем разберемся, – вопреки собственным словам Рене подхватил меня на руки и понес, прижимая к широкой надежной груди, напоследок повелительно бросив Гарту, – позаботься о девушке!

– Она была помощницей Розали и Ирвина, – поторопилась объяснить я, вынырнув из уютной безмятежности теплых сильных объятий, – распускала нужные слухи, уводя подозрения в сторону, и подсовывала студентам сонное снадобье, чтобы они не сопротивлялись и не шумели. Когда их…

Голос сорвался. Представила, что и меня могли так же выпить, высушить. И почти получилось, если бы не Рене…

– Это она тебя тогда? – почти рычание. Нежная колыбель рук в единый миг стала жестким стальным контуром. Надёжным щитом от всех бед и опасностей. Рене прижимает меня к груди настолько сильно, будто хочет впечатать в нее, спрятать там, в глубине, за ребрами.

Рядом с бешено бьющимся сердцем.

– Запри где-нибудь покрепче до выяснения и не забудь обыскать, – отрывисто бросает он Гарту.

Тот не спорит, сноровисто подхватывает Летину под локоть, ведет к выходу, почти тащит. Сама она на ногах стоит плохо.

Я не собиралась мстить своей вечной преследовательнице, но предупредить было надо. Это сейчас она выглядит несчастной овечкой, только я уже хорошо, на собственном горьком опыте, изучила и ее коварство, и умение притворяться. Неизвестно еще, чему она успела научиться у Розали, сколько снадобий припрятала и какую новуюпакость может выкинуть.

Пусть и правда пока посилдит взаперти, спокойней будет.

Я окончательно выкинула Летину из головы и буквально растворилась в объятиях Рене, уютно устроив голову у него на плече.

Как же хорошо!

По-моему, я задремала. Или просто расслабилась настолько, что все вокруг скользило мимо сознания, задевая его только краешком. Дорога наверх, любопытные и настороженно-испуганные взгляды обитателей академии – сильнейший всплеск магии не мог остаться для них незамеченным.

Лестницы, бледное лицо ректора, пышным ковром устилающие наш путь шепотки и догадки, азартные выкрики Кесслера:

– А я говорил! А я вам сколько доказывал, что тут дело нечисто! Болваны, неверящие болваны и неучи!

И ведь правда, он постоянно твердил об ошибках лекаря и запретной магии. Только никто не слушал эксцентричного профессора. Мы же с Каррассой и вовсе считали его главным подозреваемым. Странно, что Розали с Ирвином не постарались его убрать, как несчастую травницу.

Хотя…

Если вспомнить так любимые Кесслером бытовые смертоубийственные заклинания… С ним и десяток отлично натасканных боевых магов не справится! Вот и решили преступники, лучше не связываться. Да и не верил никто чудаковатому профессору.

Надо будет потом спросить у Рене, почему он настолько глупо свои таланты в академии растрачивает.

Эта мысль была наверное последней, более-менее осмысленной, ни о чем больше думать не хотелось. Не сейчас, я только немного отдохну, самую капельку…

Тихо, хорошо, уютно. Медленно открываю глаза и встречаюсь с переливчатыми искорками взгляда, настолько близкого, теплого, что мысль отодвинуться, хоть немного отстраниться тает сама собой. И сердце в груди тоже тает, одновременно начиная отплясывать рок-н-ролл на самых отчаянных ритмах.

Мне кажется, его должно быть за пару километров отсюда слышно.

Уголки четко очерченных губ чуть изгибаются в слегка растерянной улыбке. Он притягивает меня ближе, жаркий шепот и дыхание щекочут мочку уха, заставляя невольно замереть, вслушаться.

Несмотря на толпу мурашек, что сейчас бегут по позвоночнику.

– Я все пытаюсь поверить, что ты жива, рядом, и с тобой ничего не случилось. Что ты вообще существуешь, и мне повезло тебя встретить.

Я от чего-то мучительно смущаюсь и краснею. То ли от бархатного, ласкающего кожу шепота, то ли от той почти отчаянной серьёзности, что слышится в каждом слове, то ли от совсем близкого запаха горячего мужского тела.

Острый перец и раскаленные камни – это сочетание кружит голову, заставляет жадно втягивать носом воздух, прижиматься еще сильнее. Слиться, распластаться на этих горячих камнях, почувствовать возбуждающе жгучий укус специй. И забыть обо всем.

Навсегда или ненадолго?