Глава 8.

До вечера и «сорочьей» вечеринки (в ночных сорочках и под стрекотание сороки Розали) произошло еще несколько событий.

Во-первых, я нашла себе соседку по комнате. Выбрала ее довольно просто: присмотрела девушку, которая окружающей розовизной не восхищалась, и решила, что как минимум одно достоинство у нее точно есть. А в остальном… уживемся.

Подошла к ней, представилась (мы, конечно, назвали друг другу свои именя, но запомнить все сразу было нереально) и предложила в одной комнате устроиться. И только после этого вспомнила, что я вообще-то бастардкой считаюсь, и меня презирать положено. Или хотя бы сторониться.

Но девушка и впрямь оказалась приятной.

– Меня зовут Белла, – сказала она, чуть помедлив, – буду рада компании.

Нашей спальни розовые фантазии Розали, к счастью, не коснулись. Почти. Небольшая чистенькая светлая комнатка, с ярко малиновыми шторами и такими же ковриками. Свой я поскорее задвинула под кровать, и Белла последовала моему примеру.

От штор, к сожалению, так просто было не отделаться. Придется три года терпеть или… сжечь в результате» неудачного» эксперимента.

Хотя… неизвестно, на что их еще заменят.

– Тебе не кажется, что наша куратор немного странная? – задумчиво спросила меня Белла после того, как мы разложили свои вещи.

Очень тактичная девушка, я бы совсем другое слово употребила.

– Здесь все странное. Преподаватели, куратор, ученики, даже стены! Если это самая обычная, средненькая академия, то чего от других ждать?

– Раньше она и правда ничем не выделялась, – поделилась соседка, – мой брат здесь учился. Но в прошлом году здесь произошло несколько несчастных случаев. Может, поэтому они все эти нововведения затеяли?

– А что тут произошло? – напряглась я.

Чем еще местная система образования порадует? Уроки бытовой магии с ее кровожадным преподавателем пугали уже заранее. Да и фамильяроведение…

– Четыре ученика за полгода погибли. Вроде бы совершенно случайно и по собственной вине, но все равно как-то неприятно. Их смерть постарались замять, наверное, многие об этом и не знают. А мне брат рассказал.

– Несчастные случаи с ними на занятиях произошли?

Сразу вспомнилось то ли предупреждение, то ли угроза блондина на общем собрании. И многообещающий взгляд, от которого не по себе стало. Интересно, в прошлом году он уже в академии работал?

– Нет, – слегка успокоила меня Белла, – все умерли ночью, после отбоя. Ходили слухи, что они экспериментировали с запртными заклинаниями. И не рассчитали свои силы.

Час от часу не легче! А это что за заклятья такие?

Надо будет Каррасу расспросить, но лучше не при соседке. У нее тоже был фамильяр, причем, немного странный. Маленькое пухленькое существо, очень напоминающее морскую свинку.

Оно ненадолго появилосьь в комнате, неторопливо обследовало ее, смешно переваливаясь на коротеньких ножках и обойдя Карассу по большой дуге. А потом снова исчезло.

– Я пока не могу надолго фамильяра вызывать, слишком много магии на это надо, – грустно покачала головой девушка, – ты намного сильнее меня, постоянно при себе кошку держишь.

Да я просто не знала, что ее куда-то убрать можно! И в одиночку, без непрошенных пушистиков в собственной постели спать. Но регулярно подармливать фамильяру мне действительно было не сложно, магия в резерве почти не убавлялась. Не думала, что у других иначе, и это так в глаза бросается.

Вот тебе и наша с Каррассой маскировка, вот тебе и незаметность! Даже не поняли, что себя выдали.

Но на фоне всеобщих академических странностей, не так уж и сильно мы выделяемся. Да и женишок-дракон в этом захолустье точно не появится.

Что ему здесь делать?

Гарт зашел за мной пред обедом, оглядел неистово розовеющие стены и грустно вздохнул:

– Тоже не повезло…

– Неужели у вас такой же ремонт сделали? – ужаснулась я .Хотя чему удивляться, Розали дама активная, могла и до мужского корпуса добраться.

– Нет, у нас все голубое. И пахнет еще… Аромат называется «океанский прибой», – пожаловался совсем уж погрустневший парень, – у меня скоро водобоязнь и морская болезнь начнутся.

В наших коридорах и гостиной воняло чайными розами. Душно, настырно, въедливо. Казалось, я не только насквозь этим запахом пропиталась, но и навсегда его возненавидела. В комнате мы весь день держали окно открытым, но и это до конца не спасало.

И заранее было страшно думать о вечернем сборище в гостиной.

Не выдержала, пожаловалась Герту на предстоящее безобразие. У них-то подобной ерунды не планировалось. А заодно и про гибель студентов рассказала, очень уж меня эти происшествия обеспокоили. Нет, я, конечно, ничего запретного делать не собираюсь, но все равно…

Тревожно.

– Ты уверена? – приятеля мое сообщение тоже заставило занервничать, – если бы тут что-то опасное случилось, мне обязательно… Я бы точно знал!

Странная оговорка и странная для совсем молодого парня, да еще и бастарда, уверенность в собственной осведомленности. Хотя, если присмотреться повнимательней, не такой уж он и юнец. Точно не мой ровесник, года двадцать три, не меньше. Мог, конечно, и не сразу пойти учиться, в академию до двадцати пяти лет принимают.

Но если вспомнить ощущения Каррассы по поводу его резерва… Совсем интересно получается.

– Ну что, пойдем обедать? – предложил Герт. Видимо, решил тревожной темы пока не касаться. Или вовсе мне не поверил?

А вот я никак не могла рассказ Беллы из головы выбросить. Но в столовую все равно поспешила: здоровому аппетиту никакие волнения не помеха.

Занятий в этот день не было, преподаватели решили дать нам время к академии привыкнуть. Но неугомонная госпожа Розали все-таки собрала нас вечером в гостиной. И лично за ночнушечным дресс-кодом проследила.

Сама тоже в одной сорочке пришла. Естественно, розовой. Комнаты куратора находились в этом же крыле, рядом с нашими, так что никаких приличий она своей прогулкой по коридорам не нарушила.

Но все равно, ее поведение и навязчивое дружелюбное панибратство казались мне непонятными. Не должен преподаватель в неглиже перед студентами щеголять и совместный обмен «секретиками» устраивать.

Да, больше всего вывело меня из себя это настойчивое требование госпожи Розали поделиться с «будущими подругами» всеми своими тайнами. И ведь прилипла банным листом, никак не отвяжешься!

Некоторые девушки откровенно рассказывали: о симпатии к троюродному кузену или о мечте на столичный новогодний бал попасть. Другие первую попавшуюся ерунду говорили, лишь бы поскорее от них отстали.

Когда очередь дошла до меня, я честно призналась:

– С детства ненавижу розовый цвет. Во всех его оттенках, – и с удовольствием полюбовалась на растерянную физиономию воспитательницы, да и других девиц.

Хотели откровенности? Получите!

Белла прикрыла лицо ладонью, пряча улыбку, а блондинистая куколка Летина, у которой даже на ночной сорочке декольте имелось, снова промолчать не сумела:

– У простолюдинок всегда со вкусом проблемы!

– Вы имеете в виду себя? Это заметно, – мило улыбнулась я в ответ.

Блондинка сжала кулаки и вскочила с кресла, – память на выцарапанные уроки вежливости оказалась у нее короткой, девичьей.

Розали суматошно застрекотала что-то про дружбу, студенческое сестринство и прочие прелести мирного сосуществования. Мы с Карассой тоже встали, надменно рассматривая нахальную Летину. Ну, я во всяком случае очень старалась это сделать. У кошки выходило гораздо лучше, но у нее и опыта, и самомнения в разы больше.

Остальные девушки не вмешивались, просто наблюдая. Даже подруги блондинки с места не сдвинулись, им и одной встречи с моей фамильярой хватило. Чувство самосохранения у них явно лучше, чем у Летины развито, не стремятся снова к лекарю попасть.

На секунду в гостиной воцарилась напряженная тишина, которую прервал истошный визг русоволосой пухленькой девчонки. Его подхватила вторая, третья…

– А-а-а-аааа, спасите!

– Ой, мамочки-и-и-и!!

– Нет, нет, не приближайся! Помогите-е-е-е!

Если вы можете представить себе сумасшедший дом на выезде, то именно он здесь сейчас и случился.