Глава 10

Лицо Руслана не выражало ровным счётом ничего. Если я рассчитывала на эффект неожиданности, то мои вычисления ждал полный провал. Вероятность обнаружить эмоции у каменной статуи и то выше. – И какой же, по мнению твоего благоверного, у меня интерес? – тон был таким ледяным, что его можно было покрошить и предложить хозяйке добавлять в апероль. Подозрительными не рождаются, ими становятся. Поэтому мой забитый формулами мозг раскладывал Жарова на химические элементы только потому, что меня удивила его реакция. Колючая. Едкая. Раздражённая. И всё с приставкой «слишком». Хотя горячая ладонь продолжала прожигать ткань моего платья в районе поясницы, мешая внятно соображать. А как я выяснила опытным путём, целовался Жаров так, что я, пожалуй, не удивилась бы, выяснись, что статьи для него пишут влюблённые дурочки. – Не знаю. Но не представляю, с чего в твоём поведении произошла такая разительная перемена. Ведь раньше ты меня на дух не переносил, – фыркнула, пожав плечами и попыталась отстраниться. Но рука Жарова вновь намертво прибила меня обратно к телу. – С чего ты взяла, что я тебя на дух не переносил? – Наконец на его лице проступила живая эмоция. Искренняя. Тёмные брови сошлись на переносице, пока этот представитель мужского племени, склонив голову, рассматривал меня с таким видом, словно решал, с какой части тела лучше начать меня препарировать. Отвечать на его вопрос я категорически отказывалась. Посчитав ниже своего достоинства прояснять очевидное. По большей части я всегда присутствовала, когда он костерил мои предложения. А если не присутствовала, то мне докладывали. – Уже поздно. Мне пора домой. Я вызову такси, – произнесла, вложив в свой голос весь накопленный за жизнь запас гордости. Губы Руслана сжались в тонкую линию, намекая, что их обладатель, возможно, чуточку в гневе. – Я тебя сюда привёз, я тебя отсюда и увезу. «Я тебя породил, я тебя и убью» на новый лад. Тяжело вздохнула, силясь не закатить глаза от переизбытка мачизма, витавшего в воздухе, когда Жаров решительно развернул меня в сторону выхода. Куце попрощавшись с именинником и его супругой, мы покинули сей праздник жизни. Погода переменилась, и снег обратился в дождь, смывая всю романтику, что случилась этим вечером. Мы оба молчали, как мыши, надувшиеся на крупу. Настроение коллеги выдавало то, как крепко, до побелевших костяшек, он сжимал кожу руля. А на брутальной челюсти раздувались от напряжения желваки. Вот же довела мужика! Ещё чуть-чуть – и раскрошит от злости зубы. Когда автомобиль заехал в родной двор, Жаров всё же решил снизойти до меня. – Если ты не забыла, завтра мы едем в гости. К моей родне. Захлопала ресницами, поражённо на него уставившись. Вскользь брошенная Жаровым фраза начисто стёрлась из моей памяти. Должно быть, сознание решило устранить травмирующий фактор. Когда машина остановилась у нужного подъезда, я схватилась за рукав Руслана, надеясь привести его в чувство. – Да брось. Ты же несерьёзно! Поверь, моя свекровь считает меня худшей женой для её сыночка. Да что там говорить, даже моя мать в этом уверена. – Я смотрела на него, ощущая подкатывающую панику. – Статистика подсказывает, что твоя родня мне тоже не обрадуется. Жаров просканировал меня таким взглядом, будто размышляя, не пора ли вызвать санитаров. Мягкие белые стены мне бы сейчас действительно не помешали. Уж очень хотелось биться лбом о стену. – Я приеду завтра в два часа. Будь готова. – А то что? – Тебе не три года, Калинина, – произнёс, высокомерно изогнув соболиную бровь. А жаль. В три года у меня не было проблем с родственниками. Но достойных аргументов у меня не нашлось. Чтобы успокоиться и уснуть, пришлось выпить три чашки травяного чая. Что стало для моего мочевого пузыря фатальной ошибкой. С утра я металась по квартире, накрутив на голову бигуди, кусая губы до крови в попытке подавить подступающую паническую атаку. Лишь тогда, когда засунула в рот кусок торта из доставки, меня немного попустило. Сахар действовал не хуже травяных настоек, успокаивая мой взбудораженный мозг. Долго размышляла, как следует нарядиться. Всё же никаких указаний Жаров не дал. Но вряд ли они готовят тематическую вечеринку. Невольно вспомнился эпизод из «Дневника Бриджит Джонс», когда она заявилась в костюме зайчика. Эта идея мне даже понравилась. Явись я в провокационном наряде в дом к Жаровым, часть моих проблем разом бы отпала. Вместе с самим Жаровым. Нахождение с которым в одном помещении учащало мой пульс и делало голову совершенно пустой. А это опасно! Перебирая купленные в порыве шопоголизма шмотки, вытащила из шкафа короткую кожаную юбку. Это не костюм зайчика, но в ней я буду выглядеть как плохая девочка. А мне почему-то очень хотелось позлить Жарова. Вряд ли его семейство обрадуется вертихвостке, которую я планировала изображать весь день. Роль для меня новая, но Руслан пробуждал во мне такие низменные эмоции, что от предвкушения у меня глаза заволокло багряным цветом. К короткой юбке подобрала короткий красный джемпер. О! На антресолях завалялись ботфорты, которые я, наверное, только один раз носила. И купила, когда поняла, что наши с Платоном отношения нужно как-то оживить. Тогда я ещё не понимала, насколько это бесполезное занятие, когда родной муж смотрит сквозь тебя. Телефон завибрировал. «Выходи». Выглянула в окно. У подъезда стоял джип. Пунктуален до чёртиков. И почему я так нервничаю? Пока спускалась, сердце билось всё чаще и чаще. Знаю, что за день оно прокачивает шесть тысяч литров крови, сокращаясь более двухсот пятидесяти миллионов раз за жизнь! И отчего же сейчас оно так взволновано? Может, следует обратиться к кардиологу? Всё же отцу провели стентирование коронара. Из-за ишемии миокарда. Может, и мне нужно провериться? Жаров стоял, засунув руки в карманы брюк, рассматривая припорошенную снегом клумбу у дома, за которой старательно ухаживала одна из старушек-соседок. С очень острым языком. Удивлённо отметила, что на нём нет привычной рубашки. Вместо неё чёрная водолазка, чудесным образом преобразившая его облик. Так, что я замерла, наслаждаясь открывшимся зрелищем. Всё же он и правда очень хорош собой. Более того, он красив. Той самой мужской грубой красотой. Царапающей жёсткой щетиной и раздражающей тестостероном. Выпустила воздух из лёгких, сложив губы трубочкой. Наконец взгляд Жарова обращается на меня. И меняется. Становится каким-то другим. Тёмным и тёплым. Как какао. Но я недостаточно хорошо его знаю, чтобы до конца понять, что таится там, за чёрными зрачками. И эта реакция явно не на мой наряд, сейчас скрытый длинным пальто. На миг мне захотелось подняться наверх и выбрать нечто более пристойное. Но усилием воли я одёрнула себя. У меня ведь нет цели понравиться его семье. Нет же?! – Калинина, – кивает вместо приветствия. – Жаров, – отвечаю ему тем же.