Глава 20

В салоне пахнет свежим пластиком. Кажется, мой муж совсем недавно сорвал защитную плёнку с приборной панели и повесил ароматизатор «ёлочку» на зеркало заднего вида. Концентрация запахов ударяет в голову. Страдай я астмой, у меня непременно случился бы приступ. Опускаю стекло в попытке глотнуть свежий воздух. – Ты же в курсе, что раз автомобиль приобретён в период брака, то его половина принадлежит мне? – скашиваю на него взгляд, следя за реакцией. Платон хмыкает, улыбаясь с хитрым прищуром. – Извини, малыш, но она записана на маму. Подавляю в себе желание продемонстрировать, засунув два пальца в рот, что его слова вызывают у меня рвотные позывы. В тысячный раз недоумеваю от сочетания в моём муже бескрайней наглости и запредельной уверенности в собственной неотразимости. Неужели он до сих пор верит, что я смогу вернуться к нему?! Но насколько же я была слепа, что позволяла этому субъекту находиться рядом? Ведь не зря ведь говорят, что муж и жена – одна сатана. Неужели я всегда являлась отражением своего глупого, поверхностного мужа? От этой мысли становится ещё грустнее, чем от осознания впустую прожитых бок о бок с Платоном лет. Воистину, одиночество не настолько плохо, насколько паршиво жить рядом с человеком, который ни в грош тебя не ставит. А раз я позволяла так с собой обращаться, значит, действительно соответствовала ему. Как объём моей задницы соответствует размеру джинсов. Оставшуюся часть пути Платон пытается затянуть меня в почти светскую беседу, рассказывая о том, как прекрасно ему живётся после увольнения. Но сил изображать интерес, как я делала это раньше, у меня не осталось. Я лишь кривлю губы, отсчитывая минуты до того, как наше рандеву закончится. Мы находим свободный столик в посредственном общепите, куда завёл меня Платон. Признаться честно, я голодная и с удовольствием навернула бы борща с ржаным хлебом и салом. Но тут средиземноморская кухня весьма сомнительного качества. Что-то среднее между салатом «Цезарь» с майонезом и пиццой с ананасом. Настоящее богохульство! Не ропщу, потому что надеюсь, пытка обществом мужа скоро закончится и я смогу нормально поужинать. – Лерусь, я знаю, ты умная девочка, – начинает мой муж, и уровень доверия к лапше, что он собирается мне вешать на уши, стремится к нулю, преодолевая на своём пути скорость света, – но на работе тебя не ценят. Ты ведь знаешь, что мне известно, как с тобой поступил Фомин? Платон заглядывает мне в глаза, ожидая получить нужную реакцию. А я не понимаю, чего он хочет. Ведь по большей части изменившееся отношение в коллективе связано именно с поступком Платона. Но без нужной подпитки Платон может не захотеть продолжить свою речь. И я киваю. – Я могу помочь тебе начать зарабатывать действительно хорошие деньги, Лер. А заодно надрать им всем задницы. Выхожу из кафетерия, замечая, как от напряжения подрагивают коленки, а сердце неприятно ухает в груди. На лбу выступила испарина, пока я пыталась осилить «гениальный» замысел мужа. Погрязнув в нерадостных мыслях, я не заметила, как налетела на прохожего. Отшатнулась, заваливаясь на пол, словно неваляшка, но сильные руки не дают мне опозоиться и удерживают на ногах. – Осторожнее, – раздаётся над ухом знакомый голос. Я поднимаю ресницы, ощущая себя воровкой, застигнутой на месте преступления. Тут же отвожу глаза, чтобы не смотреть в глаза Жарова, хотя продолжаю ощущать на себе его пристальный взгляд. Мне кажется, весь диалог с Платоном можно бегущей строкой прочитать в моих глазах. По ролям. Оттого становится ещё тревожнее. – Прости, задумалась, – неловко отстраняюсь, испытывая иррациональную вину. Если честно, я вообще сомневалась, что Руслан всё же приедет в торговый центр. Думала, обидится, топнет ножкой и оставит меня одну, чтобы всласть подуться. По крайней мере, именно так бы поступил Платон. – Ты голодна? Предлагаю сначала поужинать, – Жаров берёт меня за руку, переплетая наши пальцы. – Зверски, – честно признаюсь, замечая одобрение в его глазах. Начинаю чувствовать себя старшеклассницей, вырвавшейся на свидание с самым симпатичным парнем школы. Нечто светлое и тёплое разливается в теле, вытесняя из головы мысли о почти бывшем муже. Невольно прижимаюсь плечом к руке Жарова, ощущая себя рядом с ним совсем крошечной. С таким мужчиной пара лишних киллограм даже не будет бросаться в глаза. Хотя я то и дело ловлю заинтересованные женские взгляды. Они сначала обизывают статную фигуру Руслана, а затем перетекают на наши сцепленные пальцы. И становятся недовольными. Кажется, стоит отпустить его руку, как из-за угла выскочит какая-нибудь хваткая девица и уволочёт Жарова. Отгоняю от себя желание повесить на его шею табличку, что он занят. И плевать, что у нас ненастоящие отношения. Он привёл меня в моё любимое кафе. И я понятия не имею, как он об этом узнал. Не удивлюсь, если ему Маринка намекнула. – Расскажешь, о чём так хотел с тобой поговорить Платон? – между делом спрашивает Жаров, пока мы ждём наш заказ. Вскидываю на него взгляд. Мысли судорожно разбегаются. Кровь приливает к лицу, и я начинаю стремительно краснеть, что не ускользает от Руслана. – Он… – принимаюсь объяснять, но что-то за плечом Руслана отвлекает моё внимание. И тут же ловлю на себе цепкий взгляд моей мамы. Она смотрит так, будто не сразу узнаёт меня. Должно быть, потому, что рядом со мной не Платон. Он ведь моя вторая половинка. Без него в её глазах я, очевидно, выгляжу совсем иначе. Неполноценной. Кроме того, она, по всей видимости не ожидала, что на меня может позариться другой мужчина. Я ведь порченый товар. Разведёнка. Когда в глазах мамы проясняется, она дёргает за руку отца и со стремительностью ядерной боеголовки направляется в нашу сторону. А я смотрю на неё, ощущая, как вокруг меня расползается шапка ядерного гриба. Радиация затапливает сознание вместе с ужасом. – Руслан, к нам движется моя мама. О. Мой. Бог.