Глава 26

Вредный луч солнца упал на закрытые веки, вызывая во мне стон недовольства. Сон предательски покидал моё сознание, но я даже не порывалась пошевелиться. Продолжая нежиться в тёплом коконе рук. На груди у Жарова. Он большой и горячий, как печка, поэтому я даже не обращала внимания на то, что укрывавшее нас одеяло сползло к нашим переплетённым ногам. Век бы так лежала, но любопытство взяло верх, а Руслан, похоже, пока не собирался просыпаться. Расплела наши конечности, напоминавшие сыр-косичку, и выползла из огромной кровати, явно подобранной под его выдающиеся габариты. Вчера мне было некогда рассмотреть квартиру, а сейчас самое время для исследований. Накинув вчерашнюю рубашку Руслана, ощущала себя девушкой из канонического любовного романа. Ну какая любовница по утрам не облачается в одежду своего мужчины? Жилище Руслана оказалось просторным, светлым и несколько скучным. Словно он полностью отдал выбор мебели и цвета стен на откуп дизайнерам, сделавшим его квартиру стильной, современной, но безликой. Не было картин, уютных безделушек и прочих деталей, которые ненавидели люди, выросшие в девяностых, единственным развлечением которых в отсутствие интернета являлось рассматривание узора ковра в деревне у бабушки. А ещё он либо психопат, помешанный на чистоте, либо просто здесь лишь ночует. Что вполне согласуется с моей ранней теорией о том, что он предпочитает жить на работе, спать на неудобном диване в своём кабинете, а душ принимать в фитнес-зале. Меня это вполне устраивало, так как я хотела верить, что этой ночью мы лишили его кровать невинности. И до меня он ни с какой особью женского пола на ней не резвился. Наивно, понимаю. Единственное, что указывало в этой квартире, что её собственник – доктор наук, это стены кабинета, закрытые стеллажами книг. Я не сумела удержаться, чтобы не заглянуть в приоткрытую дверь. Это могла бы быть детская комната. Наверное, застройщик рассчитывал именно на такой вариант распоряжения трёшкой в Москве. Но нет. Я проводила указательным пальцем по литературе, написанной на разных языках, которыми, очевидно, владел Жаров. Своим языком он, к слову, тоже владел превосходно. Стоило вспомнить об этом, как мышцы бёдер непроизвольно сжались. Приметила пару редких изданий на английском, которые захотелось одолжить у него почитать. Библиотека Жарова для меня как магазин с леденцами для детей. До зуда в пальцах не терпелось окунуться в каждую и вылезти в социум после того, как перелистну последнюю страницу из отобранного перечня. Зависла, обнаружив неряшливо всунутую поверх книг, педантично расставленных по алфавиту, серую папку. И прошла бы мимо, если бы на корешке грубой серой бумаги не обозначилась моя фамилия. Горло словно пронзила тысяча игл, пока нехорошее предчувствие расползалось по телу. Дрожащими пальцами я потянулась, вытаскивая папку из тисков библиотеки. Сглотнула, уставившись на её внутренности. Содержимое меня не порадовало. На страницах была запечатлена вся моя карьера, все мои достижения и предложения в целях научных исследований. Пока изучала собранное на меня досье, глаза заволокла неприятная пелена, а слёзы буквально душили. Убрала папку на место с таким рвением, будто на её обложку присел комар-переносчик вируса Денге. Что я сейчас прочитала? Зачем Жарову потребовалось собирать на меня информацию? Потёрла лицо руками, разминая задеревеневшие мышцы лица, ощущая, как от нервного напряжения взмокла. Но сделанное мной открытие побудило меня немедленно свалить из квартиры и жизни Жарова. И вроде в этом нет ничего такого. Казалось бы, мы ведь коллеги. Но почему-то я на его книжной полке не наблюдаю досье на других сотрудников нашего центра. Он следил именно за моей карьерой, и явно не как тайный поклонник, восхищающийся моим умом. Голову посещали предположения. Одно хуже другого. А слова моего мужа о том, что Жаров заинтересован, чтобы использовать меня в своих целях вырисовались с уродливой точностью. От осознания этого обстоятельства мой мозг буквально вскипал. Развернулась, чтобы сковырнуть свои трусики, прилипшие к стене, когда Жаров от них избавлялся, и прочую одежду, навсегда утратившую товарный вид, как ударилась в грудь хозяина квартиры. – Ты проснулась раньше меня, – сонно ероша волосы, со странным удивлением заметил Руслан. – Тысячу лет так крепко не спал. У меня в холодильнике только просроченный сыр, может, спустимся позавтракать в кофейню у дома? В лучах утреннего солнца глаза Руслана приобрели оттенок тёплого янтаря. И выглядел он так аппетитно и расслабленно, что мне хотелось выбросить из головы все подозрения и впиться зубами в его плоть, как в сочный бифштекс. Встав с кровати, он успел натянуть штаны, что сейчас низко сидели на бёдрах, открывая вид на пояс Адониса, скульптурные мышцы пресса и литую грудь. Прикусила губу, размышляя, достойна ли я всего этого богатства на самом деле. Не обманывает ли меня светило российской науки в области фармакологии, находящийся в шаге от разработки лекарства от рака?