Глава 27

Мне захотелось отпустить свои тревоги ради свежих, хрустящих круассанов с маслянистым тестом и чашки горячего ароматного кофе. Ради объятий мужчины, который, возможно, имеет в отношении меня совершенно не романтичные намерения. Но я раньше уже закрывала глаза, когда мной нагло пользовались. – Кофе – это, конечно, здорово. – Голосовые связки меня не слушались, а потому голос звучал так же мелодично, как бензопила. – Но правда вкуснее. Зачем тебе потребовалось собирать на меня досье? Задав вопрос, я неотрывно смотрела в лицо Жарова, силясь проанализировать его реакцию. То, как его взгляд метнулся за мою спину к книжным полкам. То, как он слегка свёл брови, словно решая, какую выдать эмоцию. После чего прикрыл на мгновение веки, потирая большим и указательным пальцем переносицу. Затем поднял взгляд, озарив меня светом прозрачного янтаря. – Это пока конфиденциальная информация, поэтому я не мог тебе сообщить. Я веду отбор в рабочую группу по новому исследованию, – произнёс, поморщившись, на миг вновь отведя глаза. – О, – вымолвила, как детская игрушка, нажимая на которую можно услышать букву алфавита. – Хотел предложить директору по науке твою кандидатуру, – закончил он, возвращая на меня спокойный, бесстрастный взгляд. Ставший таким ледяным, что у меня даже соски напряглись. Сложила руки на груди, покусывая кончик большого пальца и ощущая себя полнейшей идиоткой, устроившей своему любовнику допрос с пристрастием. Похоже, любовница из меня такая же паршивая, как и жена. – Понятно. Прости, я веду себя неприлично. Но я не лазила в твоей библиотеке, – принялась я объясняться, загоняя себя ещё глубже в роль подозрительной психопатки, – просто, знаешь, сложно удержаться, когда видишь своё имя на корешке. Руслан запустил руку в тёмную копну волос, демонстрируя, как при малейшем движении мышцы бугрятся под золотистой кожей. Мне казалось, перед моим носом сейчас помахали флажком, на котором было написано: «Дура, можешь больше не рассчитывать на это тело». – Мне нужно собраться. Не дожидаясь ответа, бросилась подбирать с пола свои вещи, после чего заперлась в ванной комнате, слыша, как Жаров произносит моё имя. Может, хотел сказать: «Лера, проваливай из моей квартиры поскорее»? К сожалению, весь комплект вещей не удалось найти. Лифчик затерялся в стерильной квартире Руслана, наверное упав в пространственно-временную дыру, в которую он складывает весь хлам, в то время как нормальные люди хранят его на антресолях или балконе. Несмотря на то, что я обыскала все шкафчики в ванной, найти запасную щётку мне не посчастливилось. Но я решила, раз уж язык Руслана побывал в моём рту и не только, он не обидится, если я воспользуюсь его гигиеническими принадлежностями. Если бы не этот глупый инцидент, случившийся по моей вине, можно было бы сказать, что я выгляжу как до краёв удовлетворённая женщина. На щеках приятный румянец, губы припухли, а в волосах руками пылкого мужчины наведён творческий бардак. Через пять минут я покинула ванную, ощущая себя настолько неловко, насколько это вообще возможно. Руслан тут же вышел из спальни, уже полностью одетый. К сожалению. Этого оказалось достаточно, чтобы я почувствовала себя ребёнком, которого лишили сладкого в наказание. – Не сбегай. Я умоюсь, и мы позавтракаем, а потом я отвезу тебя домой. В конце концов, твои пакеты у меня в заложниках, – шутливо намекает на оставленные в багажнике покупки. Чёрт. Это веский довод, потому что я действительно планировала сбежать, пока он не заметит, что его зубная щётка влажная и хранит остатки моей слюны. Возможно. И всё отчуждение, появившееся между нами, пока мы уплетали круассаны, можно было тоже есть. Ложкой. Оно густой неприятной массой разлилось в воздухе, пока мы оба хранили молчание. Как преступники на допросе. – Мне нужно будет уехать в Питер чуть раньше, – зачем-то сообщает Руслан, внимательно следя за мной, – поэтому в следующий раз мы увидимся только на конференции. – Вот как, – прикусила нижнюю губу, вновь пробуя разочарование на вкус. Стало горше, чем раньше. Я надеялась, что этот инцидент пройдёт бесследно. Но теперь понимаю, что Руслан намеренно решил от меня отгородиться. В конце концов, я бы тоже могла приехать в Северную столицу чуть раньше. Но подобный вариант мне никто не предлагал. Сглотнула обиду, стараясь придать своему лицу непринуждённое выражение. Но уверена, что за эту роль «Оскара» бы мне никто не дал. Может, только «Золотую малину». Неожиданно горячая сухая ладонь Руслана накрыла моё подрагивающее запястье. Чёрт. Прокол на проколе. – Всё нормально, Лер. Меня не удивляет твоя подозрительность, учитывая, что из себя представляет Платон. И всё же… Всё же я по-прежнему ничего не могла прочитать по лицу Руслана. Словно он говорил фразу из спектакля, а мне никто не выдал брошюрку с моим текстом. Его слова были такие правильные, взвешенные, продуманные, словно он заранее их заготовил. – Всё нормально, – вру, пряча руку под круглым столиком. – В любом случае у меня тоже куча дел. И это, кстати, абсолютная правда. Припарковавшись через полчаса у моего подъезда, Жаров притянул меня к себе в тот момент, когда я уже собиралась вылезти из тёплого нутра его автомобиля. Запустил руку в мои волосы и накрыл мои губы в поцелуе, от которого между бёдер вновь стало влажно, а в голове пусто. Своим языком он затолкал мои сомнения в дальний угол, вызывая мучительную потребность забить на свои глупые подозрения и отдаться чувствам к Руслану. Пугающим своей глубиной и возможностью причинить мне боль. Я судорожно выдохнула, когда он отстранился от меня, удерживая зрительный контакт. – После Питера нам будет нужно многое обсудить. Я кое-что должен тебе рассказать, но пока не время. Я кивнула. Но этого разговора не случилось. Потому что я и так узнала, в чём он хочет мне признаться.