Глава 32

Ощущаю, как от обиды судорога сжимает горло и становится трудно дышать. Это я тут должна улыбаться другим мужикам, демонстрируя всему миру, что мне не нужен Жаров! Ведь это он меня обидел, пусть и не знает, чем именно. К моему удивлению, Мельников всё ещё стоит рядом и даже пытается что-то мне втереть. Делаю вывод, что он успел набраться из рюмки смелости ещё до моего прихода. Подёрнутые алкогольным дурманом глаза слишком алчно разглядывают мои ноги. – Михаил, а где у вас тут можно запить боль? – произношу, изучая с высоты своего роста, увеличенного двенадцатисантиметровыми каблуками, толпу, над которой неожиданно начала возвышаться. – Что, простите? – изумлённо моргает глазами. – Шампанского хочется, – поясняю, пытаясь изобразить на губах улыбку. Судя по взгляду Мельникова – получилась гримаса не краше, чем у Джокера. Так и хотелось спросить Михаила, почему он такой серьёзный. – Да, конечно. Одну минутку. Мельников направился атаковать бар, у которого столпилась кучка народа. Неожиданно мне на поясницу ложится чья-то рука. Я оборачиваюсь, планируя продемонстрировать остроту своего маникюра, как обнаруживаю рядом почти-бывшего-мужа. Не выдай я Жарову сегодня эту несуразную ложь, я бы уже сбросила руку бывшего со своего тела. Но сейчас пришлось преодолеть брезгливость и отвращение, когда его загребущая рука переползла мне на талию. Там и осталась. Сама удивляюсь, как я раньше терпела его прикосновения. Сейчас даже его запах казался мне неприятным. Слишком терпкие духи. Почему его зазноба не раскроет ему глаза на то, что использовать «Саваж» от «Диор» – это уже почти дурной тон? Пришлось дышать через раз и урывками, рискуя свалиться в обморок. – Леруся, не ожидал встретить тебя здесь, – растекается Платон в неестественной улыбке. Совсем как в той, что я недавно демонстрировала Михаилу. Оглядываюсь по сторонам, пытаясь разглядеть в толпе пьяных учёных его помощницу. Удивительно, но вечеринки Мельникова пользовались таким успехом, что здесь яблоку было негде упасть. – А где твоя помощница? – Интересуюсь, насмешливо изучая его физиономию. Платон изображает такое искреннее недоумение, что я бы всучила ему «Оскар» и отправила в Голливуд вместе с Юрой Борисовым. Как выяснилось, актерские данные у моего почти-бывшего-мужа на высоте. – Понятия не имею. Я её уволил. Возможно, она устроилась к кому-то ещё, – пожимает плечами. Чёрт. Как же складно у него получается врать. Ведь и не подкопаешься. Музыка громыхала, а биты из динамиков ударяли по барабанным перепонкам, поэтому часть ответа я считывала по губам Платона. И невольно приходилось придвинуться к нему ближе. Против воли моё внимание приковалось к Жарову, чтобы проверить его реакцию. Но каждый раз, когда я поднимала на него глаза, он с огромным интересом слушал Миронову. Чем неимоверно меня злил. Отчего мне до ужаса хотелось натворить дел. Всяких нехороших. Мельников прервал наш короткий диалог, молчаливо протягивая мне бокал и не слишком одобрительно зыркая в сторону Платона. Всё же никто не доверяет тем, кто способен уволиться, унося с собой разработки компании. – Спасибо, Михаил, вы, наверное, уже знакомы с моим бывшим мужем Платоном? – ласково улыбнулась, чтобы сгладить неловкость, намеренно подчёркивая статус наших отношений. Несмотря на музыку, я почти услышала скрип зубов Платоши. – Да, пересекались, – с прохладцей ответил Мельников, с неохотой пожимая бывшему руку, – всё ожидаю, когда наши лекарства начнут соперничать, но, похоже, не дождусь. В последних словах Михаила явно был скрытый подтекст, камнем брошенный в огород Платона. Муж всегда отличался крайне высокой степенью эгоцентризма, поэтому терпеть не мог, когда центром вселенной неожиданно оказывался не он. Хотя в этом зале найдётся не один десяток более умных и успешных учёных. А сейчас один из них тычет в него его же несостоятельностью. – А что, Жаров уже показал своё истинное лицо? – наклонился ко мне бывший, с едкой улыбкой косясь в сторону Руслана. Я невольно проследила направление его взгляда, странно себя ощущая в окружении двух мужчин, стоящих от меня по бокам. Руслан, словно почувствовав, что на него уставилось две пары глаз, обратил своё внимание на нас. Равнодушное и холодное. И я восприняла это как очередной вызов. Почти залпом допила шампанское, планируя присоединиться к кучке девиц, что топтали танцпол под песни Анны Асти. – Знаете, господа, что-то хочется потанцевать, – сообщаю, вручая Мельникову пустой фужер, ощущая, как оба представителя научной интеллигенции провожают меня ошарашенными взглядами. Платон – потому что знает, насколько я всегда блюла свою репутацию, боясь упасть лицом в салат при коллегах. Почему удивлялся Мельников, оставалось лишь догадываться. Музыка вибрировала, разносясь по всему телу. Весёлая мелодия странным образом подстёгивала мою злость. Неожиданно напротив обнаружилась зазноба моего бывшего. Она так призывно крутила бёдрами восьмёрки, что я на миг усомнилась, а врал ли Платон. Создавалось ощущение, что она в поисках нового начальника, которого можно увести из семьи. Заметив, кто стоит напротив, девица споткнулась на месте. Я же вновь растянула улыбочку. Мы уставились друг на друга. Оценивая, что в каждой из нас мог найти Платон и что может нас объединять. Она была хорошенькой. Этого не отнять. Взгляд детский, зато кожаные штаны обтягивали совсем не детские выпуклости. Платона можно понять. – Не переживай. Я не съем тебя, – приблизившись к девице, сообщила ей на ухо, пытаясь перекричать шум музыки. – Можешь оставить Платошу себе. Неожиданно по личику в форме сердечка растекается странное выражение, похожее на надежду. Что вводит меня в ступор. Кажется, Платон ей искренне нравится, что меня поражает до глубины души. – Шутите? – недоверчиво сводит широкие, уложенные бровки, блестящие от геля. – Думаю, после того как мы стали молочными сёстрами, можно обращаться ко мне на «ты», – подмигнула ей, с удовольствием наблюдая, как на её щеках выступает румянец. – И нет, не шучу. Он весь твой. Целиком и полностью. Девица неожиданно бросается мне на шею, обдавая парами алкоголя, и тут же заваливается на бок, потеряв ориентацию в пространстве. Ну за что мне это? До чего же нелепая ситуация. Можно было бы отомстить и оставить любовницу валяться на грязном танцполе, пока кто-нибудь сердобольный её не подберёт. Но всё во мне протестовало против подобной подлости. Пришлось помочь ей дойти до барной стойки и усадить на свободное местечко, с которого наклюкавшаяся барышня всё время норовила свалиться на пол. – Даниил, – окликнула я бармена, прочитав его имя на бейдже, – девушке, пожалуйста, водички и больше не наливать. А мне апероль шприц. Молодой человек отсалютовал мне, принимаясь за заказ. Неожиданно Майя, так звали девушку, пришла в себя и потянула меня на танцпол. Да так резво, будто минуту назад не валялась в отключке, уткнувшись щекой в барный стол. Алкоголь и весьма странная компания заставили меня расслабиться. Послав всех, кто подозрительно косился в нашу сторону и был в курсе измен моего мужа. Идея о том, что у нас свободный брак, вдруг показалась мне куда привлекательнее, чем слыть женщиной, которую предали. Спустя полтора часа уровень алкоголя в моей крови превысил уровень тромбоцитов. Я обнаружила себя танцующей с каким-то незнакомцем, имени которого не могла вспомнить. Впрочем, возможно, он и не представлялся. Ощущая, что ещё немного, и апельсинки из апероля попросятся на свободу, я выбежала на улицу, надеясь, что свежий воздух поможет справиться с накатившей дурнотой. Морозный воздух пробирал мой лёгкий наряд насквозь, но всё же стало полегче. – Всё, для тебя вечер окончен, – раздался рядом голос Руслана, держащего в руках мою верхнюю одежду.