Глава 7

Стыдно признаться, но я ощущала удовольствие, раз за разом перечитывая сообщение от почти бывшего мужа. Захватившее меня злорадство лечебным бальзамом легло на раненое сердце. И оказалось таким сладким на вкус, что я не сумела сдержать ехидной улыбки, как самая настоящая злодейка. Под пристальным взглядом Жарова я поспешно перевернула экран телефона. И сама удивилась своему порыву. Будто мне есть что скрывать. – Что-то важное? – ровным голосом интересуется Руслан, всматриваясь в моё лицо, отвлекаясь от дороги. Возникает желание честно признаться, что наш спектакль увенчался успехом и до Платона дошли слухи, но за спиной ещё один зритель наблюдает продолжение постановки. И я прикусываю язык. – Ерунда, – отмахиваюсь, переключая своё внимание на домики дачного посёлка, куда нас минутой ранее пропустила грозная охрана. Незадолго до того, как интрижка Платона раскрылась, мы строили планы о том, как тоже обзаведёмся загородным домиком. Мечты, которым не суждено было исполниться, порвали хрупкие нити, которыми я сшила сердце. Разумная часть моего сознания шептала, что я сожалею не о разбитом браке, не о потере любимого человека, а обо всех мечтах и грёзах, что связывали наши отношения. А неразумная билась в истерике и желала вернуть свою прежнюю жизнь обратно. Жаров остановил автомобиль за вереницей других машин, припарковавшихся у подъезда к загородному дому. Искоса бросив на него взгляд, я поняла, что мужчина напряжён и будто даже зол. Холодный воздух никак не охладил его пыл, когда он помог мне выбраться из автомобиля и задержал, не давая пройти в сторону дома. Подняла на него удивлённый взгляд, пытаясь разгадать загадку. – Знаете, Валерия Викторовна, раз мы с вами вместе ввязались в эту авантюру, то мне хотелось бы верить, что вы от меня ничего не скрываете, – заявил Руслан, буквально пригвождая спиной к своему «Ренж Роверу». Мне казалось, за время, что мы знакомы, я изучила все вариации раздражённой физиономии Жарова. Но сейчас он знакомил меня с новой её формой. Резко очерченные губы сжаты в тонкую линию, тёмные брови сведены, упрямый подбородок с пробивающейся щетиной выдвинут вперёд. – И что же, по-вашему, я от вас скрываю, Руслан Анатольевич? – задираю выше подбородок, отчего-то потешаясь над ситуацией. Вновь это взгляд сощуренных глаз. Словно он пытается пробраться мне в мозг и разорвать парочку нейронных связей, образовав новые. Какое-то время Жаров продолжал прожигать меня взглядом, вжимая в свой автомобиль. Отчего, несмотря на холод, на щеках выступил румянец, а тепло расползлось по телу горячей волной. Я остро ощущала давление его рук на своей талии. Преграда в виде верхней одежды никак не мешала мне испытывать смущение от того, как по-хозяйски со мной ведёт себя Руслан. Будто уверенный, что он в своём праве. А меня, однако, это почему-то дико взбесило. Но всё же он, глубоко вздохнув, отступил. – Я слежу за тобой, – шепнул мне на ухо, сопровождая слова соответствующим жестом, прежде чем положить тяжёлую ладонь мне на поясницу и повести вперёд. Сморщила нос, давая понять, что я думаю об этом глупом предупреждении. Мне хотелось пошутить, что он ведёт себя как ревнивый муж. Слова вертелись на кончике языка, но так и не сорвались. Потому что пускай этот вариант и лежал на поверхности, но у меня возникло ощущение, будто причина раздражения Жарова кроется в чём-то ином. Но в чём? С этими мыслями мы прошли в дом, где нас встретила супруга директора, рассказывая, где мы можем раздобыть еду и напитки. Пройдясь взглядом по гостям, поняла, что среди приглашённых много совершенно незнакомых лиц. Видимо, Фомин решил отпраздновать юбилей с размахом. Опередившая нас Ирина демонстрировала красивый наряд с голыми плечами облепившим её коллегам мужского пола. Часть из которых, как мне было известно, женаты. Когда коллеги заметили меня, возникло острое и неприятное ощущение, что мне не рады. Голоса перешли в шепотки, низкой вибрацией, ударившей мне по барабанным перепонкам вместе с громкой музыкой. – Господи, её-то зачем сюда привели? – раздался насмешливый голос со стороны одного из образовавшихся кружков. Я обернулась, чтобы посмотреть на того, кто обронил эти слова с явной целью меня задеть, но встретила лишь притворно любезные взгляды. Сердце от обиды забилось сильнее, отчего дышать стало труднее. – Не обращай внимания, – Руслан сжал моё плечо, подбадривая. С таким же успехом он мог бы пригвоздить меня к позорному столбу. Поэтому его слова не вызвали во мне ничего помимо раздражения. Мы оба знали, что тепло меня здесь не встретят. С другой стороны, возможно, в его представлении, парочки везде появляются вместе. И явись он сюда в одиночестве, поползли бы слухи. Но, откровенно говоря, единственное, чего мне хотелось прямо сейчас, это сбежать отсюда. – Хочу подышать воздухом, – процедила сквозь зубы, прихватив горячий компот, врученный мне хозяйкой дома, ничего не знающей о моей репутации плагиатчицы. Поэтому имелась надежда, что никто в него не добавил яда или, что хуже, – не плюнул. И направилась на террасу, ощущая, как Жаров сверлит мне макушку взглядом. На улице было холодно, но мои внутренности так сильно пекла обида, что я почти не ощущала холода. Пригубила горячий напиток, поздно сообразив, что это совсем не компот. А самый настоящий ядрёный глинтвейн. Тепло алкоголя согрело на пару со злостью. И желание позорно разреветься отошло на задний план. – Лерка, привет, – раздаётся позади знакомый, а главное, дружеский голос. Стас. Наш с Платоном общий друг. Хотя при разводе, скорее всего, нам с мужем придётся поделить и друзей. Даже не знала, что он знаком с Фоминым. Впрочем, научный мир тесен. И в этом нет ничего удивительного. – Боже, как я рада видеть здесь хотя бы одно дружелюбное лицо, – с облегчением ныряю в его распахнутые объятия, ощущая, как давящее напряжение немного отпускает. Нам с университетским приятелем открыт отличный обзор на вечеринку, от которой нас разделяют панорамные окна. Всё же директор неплохо живёт. Дом хранит запах новизны и свежеприобретённой ипотеки. Морщусь, замечая, как Ирина льнёт к Жарову, едва не разрезая своими сосками его рубашку. Почему-то от этого зрелища захотелось выпить глинтвейн до дна. Отвернулась от них, не желая наблюдать за тем, как самка богомола окучивает свою жертву. – Одно? Насколько я вижу, ты тут с самим Русланом Жаровым, – присвистывает Стас, накидывая мне на плечи свой пиджак. – Ты не подумай, я не осуждаю. Платон поступил с тобой неправильно. Но почему именно Жаров? – Почему бы и нет? – пожимаю плечами, ощущая, как хмель ударяет в голову, а на губах появляется коварная улыбка. Сучьи погоны, как оказалось, не жмут, а пришлись вполне впору. – Чёрт. Я, кажется, снова опоздал, – хмыкает Стас, заставляя поднять на него ошарашенный взгляд, в надежде, что я ослышалась. – Не помешал? – голос Жарова разрезает тишину террасы, как в дешёвой мелодраме.