Глава 40

Влад

Боксёрская груша в ответ на удар отклоняется. Затем резко летит на меня. Увернувшись, я бью по ней снова. Сегодня особенно зол! Весь день караулил жену, как придурок! Как последний дебил. На работе сказал, что отъеду. Хорошо, когда начальник ты сам, и нет нужды объясняться кому-то. Только Алисе сказал:

- Я на связи.

После обеда дежурил на улице, возле «Елены». Машину припарковал во дворе. Просто тупо стоял и курил, глядя в зеркальные окна салона. Жаль, я там редко бывал! Представляю, как Янка работала здесь, как ежедневно они с Ленкой встречались. Это всё равно, что свести двух заклятых врагов. Чёрная и белая королевы, кто победит, кто отступит? Кажется, я уже знаю ответ…

Представляю, как долго ходил по краю. Ведь Янка могла и сказать ей? Подумаешь! Что тут такого.

- Я сплю с твоим мужем.

Эта мелкая дрянь может всё! Язычок у неё приспособлен… Но ведь не сделала этого. Почему?

Лена, Лена, Леночка. Ворочаю имя жены, как конфету во рту. Каждое утро моё начиналось с него, на протяжении стольких лет. Каждый мой день завершался её поцелуем. Смогу ли расстаться и жить без неё? А без Янки смогу? А без Макса…

Задумавшись, я пропускаю удар. Груша бьёт по лицу. Застонав, я сгибаюсь. Идиот! Только время потратил. Ведь не нашёл ничего. После салона она, как обычно, поехала в сторону дома. Зашла в магазин, отоварилась. Правда, звонила кому-то. Или ей кто-то звонил? И долго сидела в машине, щебеча и смеясь. Хотел бы я знать, что за «птичка» на проводе. Может, взять распечатку звонков?

Ленка забыла, наверное. Вот только симкарта, ТВ, интернет – всё на мне. Захочу – отключу им всё, разом! И пусть сами решают, как быть. Бредовые мысли меня посещают. И всё чаще я возвращаюсь туда, в наш «посттравматический год». Я тогда потакал всем её сумасбродным идеям.

После того, как Макара не стало, Ленка долго лечилась. Затем объявила:

- Мой гинеколог сказал, что мы можем попробовать снова, - мы ели на завтрак овсянку.

Обычно Ленка готовила яйца, омлет, или сендвич. Но я не стал удивляться! Подумал, она просто решила разнообразить меню.

- Попробовать что? – приподнял одну бровь, ощущая во рту вязкость каши.

- Зачать, - улыбнулась супруга с таким вдохновением, что мне стало стыдно. Я-то думал, она скажет: «Трахаться». Наконец-то нам можно! Ура!

- Ммм, хорошо. Прямо щас?

- Ну, Владусь, ну ты что! Это дело серьёзное. Нужно к нему подготовиться. Поэтому…, - она затаилась так, точно меня под столом ждал сюрприз.

«Минет, неужели?», - подумал с надеждой. Я не давил, пока Ленка была на распутье. Понимал, депрессняк, всё такое. Но в то утро её настроение было приподнятым. И я в предвкушении замер.

- С этого дня, - продолжила Ленка, - Мы переходим на ЗОЖ!

Мысленно я напрягся, пытаясь найти объяснение этому. ЗОЖ, ЗОЖ… Засосы, Оргия, Жёсткий секс? Но Ленка ввела меня в курс:

- Врач говорит, имеет значение всё абсолютно! Что мы едим, пьём, чем дышим.

- Значение… в плане? – прищурился.

- В плане зачатия, милый! – сказала она с лёгкой иронией, - Мы будем стараться, ведь так?

- Нууу, я стараться готов хоть по десять раз на день, - потянулся навстречу её несравненной груди.

- Нет! Я не о сексе! – она запахнула халат.

- А о чём же ещё? – уточнил.

В моей голове слова «зачатие» и «секс» были где-то в одной параллели. Если секс без зачатия может быть, то зачатие без секса – бывает, конечно. Но лучше естественным образом.

- Я об образе жизни, - пояснила она с умным видом. И, вместо кофе, передо мной на столе появился напиток цвета мочи. Я испугался! Понюхал. Мало ли что ей там врач насоветовал…

- Это зелёный чай. Очень полезный, он содержит антиоксиданты, флавоноиды…

- Лен, я кофе хочу! – посмотрел на неё.

- Кофеин негативно влияет на сердце! – ответила Ленка.

- И что?

- Ничего! Нам нужен здоровый отец! – возмутилась она.

Я собирался ответить. Но Ленка, как врач-диетолог, начала мне втулять о вреде жирной и жареной пищи. С её слов, в числе продуктов, ухудшающих качество спермы, были все те, что я безвозмездно любил. Колбаса, макароны, фаст-фуд. Выпечка! Что означало – отныне никаких блинчиков со сгущёнкой, пирогов и печенья, которое Ленка пекла… до «всего».

- Алкоголь исключается, - сказала она.

Я озадачился:

- Что, и даже пивасик нельзя?

- Пивасик тем более! – заметила Ленка, - Он снижает уровень половых гормонов.

- Бред! – фыркнул я.

- Это не бред, а научно доказанный факт, - подняла она вверх указательный палец, - И ещё…

Я вздохнул:

- Что ещё?

- Нужно бросить курить.

- Нет! – я отверг эту мысль на корню. Я курил лет с тринадцати. С тех самых пор, как с пацанами, ещё в школе, вкусил самосад.

Ленка ослабила «хватку». На лице отразилась печаль:

- Ну, Владусь! Ну, пожалуйста, ради меня.

Она подошла близко-близко. Так, что я ощутил запах тела. И кровь забурлила в паху. Уткнулся ей в грудь, притянул. Такая манящая, сладкая! Так захотелось макнуть в неё твёрдый конец.

- Дай, по-быстрому? – прошептал глухо.

Она погрузила ладонь в мои волосы, стала массировать, провоцируя дрожь.

- Овуляция через… три дня, - объявила, взглянув в календарь.

- Ты серьёзно? – я посмотрел на неё умоляющим взглядом.

- Чем выше концентрация спермы, тем выше шанс зачать здорового малыша, - оправдала она свой отказ.

- Три дня? – я вдохнул, стараясь запомнить её выразительный флёр.

Её пальчики ожили у меня на макушке:

- Потерпишь?

- Ну, я же терпел столько времени, - выдавил я.

Я терпел! Пару раз, пока Ленка лежала в больнице после той операции, хотел переспать с проституткой. Но как подумал, со сколькими до меня могла трахаться эта жрица любви. Стало тошно! Потом вспомнил юность – дрочил каждый день…

- И не вздумай дрочить! – словно прочла мои мысли она.

Я стиснул зубы. Хотел возразить. Отстоять своё право на секс! Но… Впервые после больницы она была рада чему-то и строила планы. А потому я сказал:

- Хорошо.

- Люблю тебя, - прошептала она.

Я обнял её, носом уткнулся в разрез:

- Я тебя сильнее.

Конечно, мои обещания стоили дорого. И я не сдержал их! Курил на работе и жрал всё подряд. Дрочил у себя в кабинете, чтобы дома суметь сохранить хладнокровие при виде её бесподобного тела. А Ленка доверчиво мне улыбалась, кормила «полезной едой». Девчонок кормила нормально. Теперь мы питались раздельно. Сначала девчонки, а после – мы с ней. И запах чего-то съедобного постоянно витал в нашей кухне. В то время, как я поглощал овощное рагу.

Помню, однажды она объявила с порога:

- У нас получилось! – и сунула тест.

Я взглянул на него:

- Это значит, беременна?

- Это значит, у нас будет сын! – она утонула во мне.

Мы так и стояли, обнявшись. Я не стал говорить, что у нас может быть дочка. Мне было всё равно! Я просто хотел, чтоб она улыбалась. Жила. Пусть даже опять будет двойня, и обе девчонки. Тогда назовём их так, как хотела она. София и Аня, Полина и Даша, Алина и Рита…

Но волшебства не случилось. И она потеряла ребёнка. А после – ещё одного! После третьего мы обратились к психологу. И он отыскал патологию в том, что её организм не желает беременеть. А, если случилось, то как можно скорее исторгает из себя ещё не родившийся плод.

- Это память тела. Ваш организм помнит травму и не хочет вновь пережить её. Видимо, стресс, который вы испытали, утратив ребёнка, был настолько велик, что сработала психосоматика.

- А как это лечится? – спросил у врача.

Ленка сидела, как статуя. Бледная и равнодушная. Ровно такая, как после Макара. Словно время замедлило бег.

- Увы, но это не лечится, только временем и сопутствующей терапией.

Она посещала психолога, исправно пила все таблетки, которые он прописал. Как-то раз, придя домой раньше, я нашёл её на полу ванной комнаты. У девочек были каникулы, они гостили у бабушки с дедом. А Ленка сходила с ума…

- Ленуш, ты чего, заболела? – её лоб был холодным. Такими же были и руки. А безжизненный взгляд, устремлённый в пространство, напугал меня больше всего.

- Я не могу управлять своим телом, - еле слышно сказала она.

- В смысле, не можешь? – я попытался поднять её, думал, она имеет ввиду своё состояние в данный момент.

- Мой организм убивает наших детей, одного за другим, - она закрыла руками лицо и заплакала.

Я обнял, сам не зная, что делать.

- Это пройдёт. Врач сказал, нужно время. Ты должна перестать беспокоиться. Это пройдёт, - уверял я и гладил дрожащие Ленкины плечи.

- Это уже н-икогда н-е пройдёт, н-икогда, - заикаясь от всхлипов, сказала она.

Я на руках отнёс её в спальню. Уложил на постель. Сам лёг рядом. Мы лежали лицом к лицу. Только она на меня не смотрела, как раньше. Её взгляд был чужим.

- Всё пройдёт, слышишь? Я здесь, я с тобой, - я убрал её волосы за ухо.

Ленка молча закрыла глаза. Спустя несколько вдохов уснула. Я накрыл одеялом, и долго сидел, глядя перед собой. Состояние это ничуть не улучшилось. Ей становилось всё хуже! Пришлось сбагрить девчонок родителям. Ведь они задавали вопросы:

- А мама болеет?

Я отвечал:

- Она просто устала.

Придумал легенду о том, что после той операции ей прописали лечение в санатории. И скоро мама вернётся домой обновлённой и радостной. Правда, слегка обманул. Оказалось, не так уж и скоро! Но Лена вернулась ко мне. А я к ней. Только, видимо, оба мы были уже не такими, как прежде…

Устав соперничать с грушей, иду в раздевалку. Вижу в зеркале, что на правой щеке проступает синяк. Обалдеть! Меня победила боксёрская груша. Хорошо, был один. Хоть можно сказать, что подрался. Придумаю после, с кем именно.

Сажусь на скамью, достаю свою сумку. Полотенце, лосьон, освежающий гель. Проверяю смартфон. Два пропущенных. От Тараса, от Янки.

«Максим заболел», - объясняет она.

Я перезваниваю, забыв о своих ультиматумах:

- Ян, что случилось?

Её голос усталый:

- Сопливится снова, и горло першит.

Обычное дело! Максимка у нас постоянно цепляет простуду. Немудрено! Ведь мы в тот момент не сидели на ЗОЖ. Да и сперма моя имела не ту концентрацию.

- Температура есть? – уточняю я коротко.

- Нет, - Яна вздыхает, - Есть вопрос. Когда ты приедешь?

Я молчу, а потом извинительным тоном бросаю:

- Я сейчас не могу.

- Ты нас бросил? – этот вопрос она произносит спокойно, констатируя факт. Будто смирилась.

- Нет, - отрицаю, - Я вас не бросал.

- Что мне сыну сказать? – формулирует новый.

- Скажи, что я его очень люблю, - говорю.

- Хорошо, - отзывается Яна.

В этот раз разговор обрывает она. Я смотрю на экран, где вместо обоев висит фотография девочек. Сеньки и Ксюхи. Они обнимаются, светлые волосы льются по узким плечам. Веду по ней пальцем. Смартфон понимает по-своему, и выдаёт мне панель управления. Вспоминаю недавний звонок.

Ксюха ответила. Девичий голос проник в моё сердце, как нож.

- Малыш, как дела? – озвучил обычное.

- Норм, - отозвалась она.

- Слушай, - продолжил небрежно, будто эта идея только что пришла в мою голову, - Может, пообедаем вместе? Расскажешь, что нового. Рисунки покажешь.

Она не ответила сразу. А раньше такая идея нашла бы немедленный отклик.

- Угу, как-нибудь, - услышал, и сделал усилие, чтобы не выдать себя.

- Малыш, - произнёс, - Ты на меня сердишься, знаю. Я очень виноват. Просто…

- Па, извини! Мне пора, - она прервала мою «пылкую речь». И повесила трубку.

Последний рисунок, который прислала, был сделан тогда, ещё «до». А теперь я стесняюсь звонить своей дочери. Боюсь снова услышать отказ! Это больно. И даже больнее, чем Ленкино: «Да, ваша честь!». Но ведь это ещё не конец? Почему-то мне кажется, всё можно склеить, собрать по частям. Только как?

На смартфон прилетает послание. Янка. На фото, которое я открываю, Максим. Он лежит на постели в обнимку с акулой. Почему-то он любит акул! Я ему обещал, что свожу их на море. Обещал, что не брошу. Вернусь.

Отложив телефон, выдыхаю. Опускаю в ладони лицо. Я устал! Так устал. Что охота уехать далеко-далеко. Одному. На скуле ощущаю припухлость. Завтра будет синяк. Скажу, что подрался с грабителем. И, конечно, его победил.