Глава 42
Влад
В одну из суббот, когда, в ответ на моё предложение встретиться, Ксюха сказала, что они с Сенькой идут на день рождения к подруге. Я решился! Заехал в большой супермаркет. Куда обычно заезжал по дороге домой. Накупил витаминов. Любимую Ленкой халву и творожных сырков. Помню, что эти продукты она всегда норовила добавить к корзине с едой. Халву в своё время могла поглощать упаковками. А сырками мы завтракали, когда жили одни.
Кроме того, в моём продуктовом наборе и более важные пункты. Колбаса, твёрдый сыр и бутылка вина. Я не то, чтобы сильно на что-то надеюсь. Но... Надеюсь, конечно! Сегодня остаться с ночёвкой. Хотя бы просто уснуть рядом с ней.
Домофон открывает сосед. Вечно он ходит туда-сюда. И чего ему не сидится на месте?
- О, Влад! Рад видеть. По хозяйству? - одобрительно хмыкает Толик.
Я натянуто улыбаюсь, спешу проскользнуть:
- Да, вот решил прикупить кой-чего, - сам же думаю, все ли соседи уже в курсе наших семейных разборок? Может быть, тут на площадке висит объявление: «Гордеевы больше не муж и жена».
Но, нет! Ничего подобного. Подъезд, как подъезд. Так привычно, уютно. Только я, как мальчишка волнуюсь, взбегая по лестнице вверх. Позвонив и услышав совсем незнакомую трель, замираю. Ещё раз звоню. Это наша квартира вообще, или нет?
Видимо, Ленка сменила не только замки. Может, внутри уже всё по-другому? На подходе к подъезду, я видел, как светятся окна квартиры. Потому не теряю надежды! Решаю набрать её, когда спустя несколько долгих минут, никто не спешит открывать.
Где-то в недрах квартиры звонит телефон. Что-то чужое, совсем незнакомое. Словно трек на ТВ:
- Эти роли не для нас,
Не играем мы сейчас.
Ядовитая, разбитая,
Убитая я!
Всё забыто, решено,
Слёзы высохли давно,
На пути к новому миру и счастью я.
Мелодия обрывается, когда я нажимаю отбой. Значит, вот какой саундтрек у неё на смартфоне? На мне! Прощальная песня для нашей любви. Решаю послушать ещё. Жму на вызов...
- Все чувства снегом замело,
Боль впитала то тепло,
То что согревало по ночам!
Твои руки по моим плечам...
Одиночество съедает меня,
В сердце больше нет огня,
Вся любовь выпита до дна,
И боюсь что это моя вина!
По телу мелкая дрожь,
Одним словом меня уничтожь,
Потеряла над собой контроль,
Не узнаешь к сердцу пароль.
Это лето дурманит меня,
Невозможно его променять,
Удаляй меня отовсюду,
Всё равно по ночам сниться буду...
Дверь открывается, Ленка стоит на пороге:
- Те чё заняться нечем? - переняла у сестры привычку изъясняться, как быдло дворовое.
- Есть чем, - роняю, - Вот, музыку слушаю.
- Гордеев, чего ты припёрся сюда? - Ленка вздыхает.
- Да так, поболтать, - я смотрю на пакеты, - Может, впустишь?
- И о чём нам с тобой болтать? - стоит, деловито сложив на груди руки. Халатик, махровый, с тугим пояском, облегает фигуру.
- А ты думаешь, не о чем? - отвечаю вопросом.
Она усмехается. И, смерив меня долгим взглядом, равнодушно бросает:
- Входи, раз пришёл.
Я благодарно ныряю в прихожую. Там всё, как прежде! И вешалка сбоку, и ложка висит на крючке. Быстро разувшись, несу на кухню пакеты.
- Это что ещё? - Ленка тащится сзади. Лениво и нехотя, всем своим видом давая понять, что сделала мне одолжение, позволив войти.
Вместо ответа я ставлю продукты на стол. На бутылке вина она изумлённо вздыхает:
- Ты серьёзно? Гордеев! Твоё самомнение бежит впереди паровоза.
- Ну, не хочешь, не пей, - пожимаю плечами.
Она усмехается:
- Не хочу! - с презрением смотрит на кучку продуктов. Берёт колбасу, покачав головой, - Сервелат Царский, ну надо же!
- Не хочешь, не ешь, - отвечаю.
В этот раз она умудряется промолчать. Также молча кладёт все покупки в холодильник. В том числе и бутылку вина. Тем самым давая понять, что посиделок не будет. Что ж, я и стоя могу!
- Лен, ты действительно этого хочешь?
- Чего? - уточняет.
- Развода! - стою, руки в боки. Как бы дома. Пока ещё муж.
Она, не оставшись в накладе, сцепляет свои на груди:
- А чего хочешь ты?
Я выдыхаю, смотрю себе под ноги.
- Я видел тебя с другим мужчиной, - решаю рискнуть. Я не видел мужчину. Но ведь он был там, в такси! Иначе, кому она так вдохновенно махала?
Надеюсь услышать её удивлённое: «Что? Да как ты посмел? Я ведь честная женщина». Но слышу иное:
- Допустим, и что.
В груди закипает. И что?!
- Вообще-то, ты пока ещё моя жена, - цежу я сквозь зубы.
Она ухмыляется:
- Этот статус уже ничего не значит. Тебе же в своё время он не помешал искать утешения на стороне.
Мой взгляд пробегает по ней. Молниеносно увидев картину. Как она, под другим. И бёдра их движутся в такт. И волосы, светлые, липнут к лицу от любовного жара...
Хватаю её за предплечье. Тяну на себя:
- Ты спала с ним? Утешилась?
От касания этого меня настигает внезапная слабость. И запах её будоражит так сильно, что я с трудом умудряюсь не выдать себя. Но тем временем в джинсах мой член навостряет головку, учуяв знакомую сладость её испарений. Капелька пота стекает по лбу. Я нагибаюсь, тяну носом воздух. Этот нежный нектар её губ совсем рядом с моими. И уже не стерпеть! И плевать, что услышат...
Ленка давит ладошками в грудь. Только сильней распаляя меня. Я хватаю за горло.
- Спала? Говори!
Вижу, как плещется страх в её синих глазах. Как халат, распахнувшись, являет мне то, что моё по закону. Моё! И ладонью сжимаю горячую нежную грудь, и неистово мну её. Так, чтобы больно...
- Я побои сниму, нас разведут без суда, - её сдавленный шепот меня отрезвляет. Только теперь понимаю, что левой рукой до сих пор продолжаю держать её шею. Чтобы не вырвалась! Чтобы кричать не могла...
Пальцы, один за другим, разгибаются. Ленка стоит, опираясь на стол. Полы халатика съехали в стороны. Левая грудь оголилась. Что это было? Рефлекс? Или голод? Или запах её одурманил меня, подчинил?
Когда-то ей нравилось так. Чтобы грубо и страстно! Когда-то. Но после истории с сыном, Ленка стала ранимой, другой. Я берёг её тело и душу. Не вторгался в неё, а входил. Исключительно нежно и только с её позволения подсыпал по чуть-чуть остроты в наш супружеский секс...
Я рукой провожу по лицу, в кулаке собираю эмоции. От молчания больно! Слова, что звучат, не мои.
- Может быть, нам нужно было расстаться тогда? Для тебя был первичен Макар, - вспоминаю, - Уйди я тогда, ты бы даже не заметила.
- Это не правда, - хрипловато роняет она, - Я рожала его для тебя.
Для меня? Усмехаюсь! Конечно.
- Для себя ты рожала! - говорю я как есть, - Чтобы матери нос утереть. Типа, ты лучше! Ты же всегда стремилась быть лучшей во всём? Идеальная внешность, идеальный порядок, идеальные дочери. Только вот с мужем не повезло.
- Ты жестокий, - звучит её голос, и я поднимаю глаза.
Ленка всё там же, халат запахнула. Стоит и глядит на меня сквозь пелену набегающих слёз. Хочу извиниться, обнять её! Только боюсь, что отпрянет. И потому говорю:
- Я такой же, как ты. Мы с тобой одно целое, Лен!
- Больше нет, - отрезает она, - Я не стану держать. Уходи! - взглядом косит на дверь.
- Я не хочу уходить, - возражаю.
- Ты уже это сделал, - говорит её голос. Без сожаления, без боли. Уже?
Я закрываю глаза. От нахлынувших чувств, как от яркого света, горят.
- Лен, мне без тебя очень плохо, - говорю, и нутром понимаю правдивость признания. Мне плохо, действительно плохо! - Ну, как всё исправить, скажи?
- Не знаю, - роняет она, - Я не знаю.
Я жмурюсь, ладонью веду по лицу:
- Ну, хочешь, я брошу общаться с Максимом? Вы втроём мне дороже!
Я вдруг понимаю, что всё это... Этот момент. И возможность касаться, дышать рядом с ней. Быть по-прежнему ею любимым... Это всё ускользает сквозь пальцы. Вот, прямо сейчас! А я ничего не могу предпринять. Кроме как тупо стоять и пытаться найти хоть какой-нибудь выход.
- Не хочу, - отзывается Ленка, - Я не стану просить, ведь знаю не бросишь. Я ненавижу тебя и люблю. Я не могу быть с тобой, - эти слова пробирают до самых глубин. Что-то такое есть в них. Неизбежность разлуки, которую я отрицал.
- Лен, - прерываю её и хочу прикоснуться.
Она резко трясёт головой:
- Нет, прошу! Не касайся! Мне больно...
Рука замирает:
- Прости.
Меня накрывает так сильно. Безотчётное чувство. Возможность конца. Нет! Не правда. Ведь это не правда! Такого просто не может быть. Ведь я и она - это... всё.
- Я простила, но я не смогу с этим жить.
Часики тикают, сердце уже не колотится так напряжённо. Она равнодушно молчит. Я стою. Нужно что-то сказать. Но слова не идут. Как в беспамятстве делаю пару шагов. Обернуться?
- Лен...
- Уходи.
- Я не смогу без вас, - застываю в проёме двери.
А она усмехается:
- Ты всё сможешь, я верю в тебя.
Этой фразой она вдохновляла меня на свершения, когда я делился рабочими буднями. Говорила: «Ты сможешь, я верю в тебя». И я мог! А сейчас не хочу верить в то, что её пожелания искренни.
- Ты действительно этого хочешь? - шепчу.
- Да, хочу, - её тон убеждает меня.
Ну что тебе стоит уйти, не вернуться? Но сердце останется здесь, в этих милых стенах. С той, которую я не сумел осчастливить! С той, с которой был счастлив я сам.
Отдалившись на пару шагов, замираю. Столько слов в голове. Ни одно не звучит.
«Я очень люблю тебя Лен», - не решаюсь озвучить. Она не поверит! А если поверит, ответит: «А я тебя нет».
Уже в коридоре, одевшись, готовый уйти, я пытаюсь запомнить. Как висят её вещи, как зонтик стоит, прислонённый к стене. На полочке, рядом с ключами стоит миниатюрный флакончик духов. Беру его, прячу в карман. И, ступив за порог, прикрываю входную.