Глава 43

Лена

Когда он уходит, я долго стою, глядя куда-то перед собой. Он уже не вернётся! Ведь я сама прогнала. Я сказала ему именно то, чего он так сильно желал. Я наконец отпустила...

В моей власти было опять привязать его намертво. Взять с него клятву не видеться с сыном. Зачем? Чтоб каждый раз, когда он выходит из дома, верить на слово? Делать вид, что поверила!

Изводить себя мыслями, где он и с кем? Жить как прежде. Опять делать вид, зная, что рядом есть сын. Сын, который растёт. Сын, который узнает. Мальчик, который однажды придёт навестить. Невозможно стереть! Невозможно не думать об этом.

Тру виски́. Как же больно! И выхода нет. Я люблю, я так сильно люблю его. Даже сейчас я готова простить ему всё. Эту ложь, эту боль, что так опрометчиво мне причинил. Их восьмилетний союз с этой дрянью. Даже если он спал с ней. Пускай! За сигареткой потом обсуждал мою личную боль с посторонней. Называл как угодно... Прощу! Только жить с этой горечью... Нет, не сумею!

Наш холодильник как выставка. В каждом городе, где мы бывали, я покупала магнит. Дубай, Пхукет, Мармарис, Касабланка... Сколько прекрасных и памятных мест! Но самым особенным стал городок под названием Утриш. Удивительный, тихий, куда не добрался по тем временам туристический бум.

Мы отдыхали там в августе. Я помню, как пах можжевельник. Как сиял в тёмных водах планктон. И какими пьянящими были закаты! Мы покоряли вершины обрывистых гор. Купались на диких, нетронутых пляжах. Любили друг друга так сильно, как только могли.

Наверное, там мы зачали девчонок. Когда пеший маршрут завершился песчаной косой.

- Здесь и заночуем, - объявил мой супруг.

- Ты с ума сошёл? - я огляделась.

Красиво конечно, но...

- Влад! Пойдём скорее обратно, пока не стемнело! - потащила его за рукав.

Но он не спешил уходить. Раскинул ладони, вдохнул полной грудью. А после - стянул через голову майку.

- Ты что делаешь?

- Я вспотел, окунусь. Ты не хочешь? - спросил он, и начал расстёгивать шорты.

Я присела на корточки, сунула руку в рюкзак:

- Блин! Я кажется купальник забыла.

- Тем лучше, - оскалился Влад. Дикий зверь! Он уже обнажился. И поскакал, разбивая ногами песок в направлении воды.

Глядя на эти барахтанья, я улыбнулась. Как ребёнок, ей Богу! И зачем мне рожать?

- Ленуш! Иди сюда! Тебе понравится! - кричал, создавая вокруг мириады сияющих брызг.

Я поддалась. И разделась. Шортики, майка... трусы.

- Чего ты там прикрываешь? - громко выкрикнул Влад.

Я огляделась. Вокруг ни души. И на носочках пошла вдоль прибоя.

- Эй, русалочка! Лезь сюда! - подзадоривал Влад.

А я распустила косу и шагнула в хрустальную воду. Поёжилась, сделала взмах и нырнула туда с головой. Мы, словно дети, резвились, топили друг друга, а потом прижимались губами к губам.

- Я люблю тебя так... что аж страшно, - прошептал он, целуя меня. А я между тем ощутила всю силу его затвердевшей любви.

- Ой, боюсь, - усмехнулась, просунула руку под воду.

А Влад застонал, и понёс меня вверх, на сыпучую влажность песка. Уложил на одежду. Немедля вошёл... Ощущая внутри его силу. Телом к телу, глазами в глаза! Я забыла о том, что закат на исходе, ночь вот-вот поглотит окружающий мир...

- Радость моя, любовь моя, - исступлённо шептала, терзая ладонями сильный рельеф.

Боже, как я любила! Как была счастлива с ним. Я была молодой и красивой, полной планов, надежд...

Ловлю в глади стёкол буфета своё отражение. Пальцем неспешно веду по лицу. Здесь морщинка, там складочка. Под глазами круги. Я постарела. Но ведь не настолько? Ведь он до сих пор, как и прежде, желает меня. Я ощутила его нетерпение! Страсть. Где-то внутри полыхнуло намерение сдаться. Отдаться ему, уступить. Пусть отлюбит на этой столешнице. Пусть докажет, как сильно нужна...

Мой взгляд опускается. Вижу гранат. Тот последний, не съеденный фрукт из набора. Чёртов символ любви! Я хватаю его. Беру нож. Разрезаю. Его спелость, как кровь, мечет алые брызги. Из растерзанной мякоти падают зёрна на стол.

Я сгребаю руками упавшие, ем. Вместе с горечью чувствую слёзы. Он не вернётся сюда. Он не будет здесь жить! Я больше не стану готовить ему, мыть посуду за ним, и стирать его вещи. Его запах уйдёт постепенно, забудется. Как забывается всё! Его руки уже никогда не обнимут меня, не коснутся. Его голос не скажет о том, как желанна, любима, нужна...

Новая порция зёрен отправляется в рот. Я глотаю, почти не жуя! Словно в этом гранате и вправду есть что-то помимо кислот и белков. Вот сейчас я его уничтожу, и боль постепенно пройдёт! Символ нашей любви нужно съесть. До тех пор, пока он существует, я не смогу быть свободной. Я буду страдать!

Шкурки сыплются на пол, а зёрнышки, все до последнего, я собираю в ладони. Жую. Хоть уже и не лезет! Ни одно, ни одно не должно здесь остаться! Здесь, в этой квартире, не должно быть ЕГО самого.

Уходи! Уходи! Уходи! Как мне вырвать тебя изнутри? Удалить, как проклятую опухоль. Всё, что связано с нами, причиняет такую безумную боль.

Тихий голос звучит у меня в голове:

- Ну, как всё исправить, скажи?

Я не знаю! Не знаю. Не знаю...

Давлюсь этой горстью. Толкаю в себя. Слёзы душат. И вздохи становятся чаще. На руках остаётся гранатовый сок. Точно кровь... Даже привкус во рту. Но откуда?

Обернувшись, смотрю. Там, где был полусъеденный мною гранат, там теперь истекает кровавыми соками нечто. В ужасе глядя на то, как оно сокращается, я поднимаю глаза...

Отражение в мутном стекле не моё. Там старуха! С испачканным кровью лицом. Рот её кривится в такт моим крикам. Я хватаюсь за горло. Вкус крови становится более явным. Словно ею пропитано всё.

Тошнота подступает, и спазмы, как лезвие, крутят, пронзают насквозь. Силы кончились, я опускаюсь на кухонный пол. Вижу несколько алых гранатовых зёрен. Хочу подобрать... Но коснувшись, с трудом понимаю, что это не зёрна, а кровь.

Первый приступ, и всё, что я только что съела, растекается мутным пятном на полу. Второй! И от боли нет сил шевельнуться. Третий лишает сознания. Сквозь пелену вспоминаю его ускользающий взгляд. Не бросай! Не бросай меня, слышишь? Ведь ты обещал не бросать...

Сознание мечется. Вижу себя и его на морском берегу. Мне 25, а ему 29. Я обнимаю его, слышу шум морских волн. И ощущаю такое безмерное счастье. Сейчас мне известно. Вернувшись домой, я пойму, что беременна. На пятом месяце, сделав УЗИ, мы узнаем - у нас будет двойня. Влад будет счастлив! А я? Я буду трепетно ждать появления наших девчонок на свет. И мечтать, как однажды рожу ему сына...

Откуда ни возьмись в эту картину вторгается песня. Её не было там, в нашем прошлом. Я только на днях поменяла звонок:

- Эти роли не для нас,

Не играем мы сейчас.

Ядовитая, разбитая,

Убитая я!

Всё забыто, решено,

Слёзы высохли давно,

На пути к новому миру и счастью я.

Я убитая, да! Знаю, ты не хотел убивать. Говорят, что нет боли сильнее душевной. А ты причинил мне душевную боль. От неё ведь нельзя умереть? Или всё-таки... можно.